Приёмная Доктора Мастерса.

Автор noliya

— У меня нет проблем в этой области! — говорит Барти, упрямо сжав губы в фирменную узкую полоску, презрительно изгибая бровь и всем своим видом выражая ненависть и готовность к обороне. — Уверены? — Мастерс изгибает бровь спокойно и скептически. — Мы пытаемся найти корень всех зол… — Корень всех зол! — выплевывает Крауч. — Да вы, возомнившие о себе маглы, и есть корень всех зол! И теперь я почему-то должен говорить с вами о таких вещах, о которых и с мальчишками-то в факультетской спальне не всякий станет рассуждать! Мастерс мягко качает головой. Несмотря на то, что сидящий перед ним пациент давно вышел из юношеского возраста, одним из авторитетов для него по-прежнему остается школьная спальня. Тут, похоже, копать и копать – а, учитывая, что молодой человек явно не желает говорить о своих проблемах, дело еще сложнее, чем показалось на первый взгляд. Барти Крауча-младшего направил к нему старый знакомый. «Направил» — слово не совсем верное, пациент был доставлен к нему буквально под конвоем, но никаких подробностей его полутюремного содержания Мастерсу не объяснили. Проявляющий о нём подобную странную заботу бывший соратник на словах сообщил Биллу, что, возможно, излишне нервное и не укладывающийся ни в какие рамки поведение Барти можно скорректировать, если разобраться в его сексуальной жизни – точнее, полном ее отсутствии. Нельзя сказать, что Мастерс отнесся к подобной затее с большим энтузиазмом, но определенный интерес эта история вызвала. За что доктор теперь и расплачивался, пытаясь копаться в очередной порции чужого белья. Молодой человек напряжен как струна, на контакт он идти явно не собирается, лишь изредка бросает раздраженные реплики. Опытный психолог построил бы на каждой из них целую теорию, но сексолог в лице Мастерса заинтересован немного в другом, но пока толку нет никакого. Похоже, на первый раз всё закончится очевидной неудачей. Их консультация не внесена в расписание, поэтому Вирджиния о ней не знает – и в какой-то момент влетает в кабинет: глаза метают молнии, черные волосы встрепаны, в руках указка, которой она тычет в Мастерса с гневным воплем: «Почему ты не сказал мне, что отправил статью только под своим именем?!». Потом она замечает посетителя и осекается, пытается разгладить лицо улыбкой и даже извиниться, но Билл незаметно делает ей знак. Умница Вирджиния презрительно поджимает губы, чопорно кивает и выходит, держа идеально ровную спину. Барти смотрит ей вслед живо, открыто, откровенно не скрывая восхищения. — А вот теперь давайте поговорим, мистер Крауч, — мягко говорит Мастер, чуть наклонившись над столом вперед и уперевшись подбородком в сцепленные руки. — Расскажите мне, — он делает маленькую, почти незаметную паузу, — о женщине из ваших грёз. Барти съеживается в своем кресле, бросает на Билла мимолетный взгляд, полный ненависти, а потом вдруг, резко, успокаивается, расслабляется, размягчается. — Она… — взгляд блуждает по потолку, видя одному ему ведомые картины, — она невероятная. За ней я бы пошел в тюрьму и на казнь… Впрочем, почему «бы» – за ней я и пошел в тюрьму против своей семьи, против отца, против самого человечества. В каком-то смысле даже против своей воли. Барти усмехается так горько, что Мастерсу становится его даже жаль. — Именно в моем случае любые заявления с формулировкой «против своей воли» надо тщательно продумывать, — продолжает Крауч, — но про неё любые формулировки меркнут и блекнут. Он снова умолкает, но это молчание совсем иного рода, чем в первые минуты встречи. Мастерс чуть заметно улыбается и терпеливо ждет. — Жена старшего товарища и влюбленный мальчишка – история стара, как мир, правда, док? Крауч роняет эту фразу и снова замолкает. Билл отмечает про себя, что его голос становится менее глухим и нервным, только губы он по-прежнему облизывает все так же истерически. — И куда меня это привело? — он улыбается так безнадежно, что улыбка становится почти светлой. Мастерс молчит. — Скажите, — говорит Барти после еще одной долгой паузы, — а эта женщина… Это кто? — Моя жена, — Мастерс думает, что немного погрешить против истины в данном случае не просто можно, а прямо необходимо. Крауч усмехается. — Ну да, — бормочет он, — как могло быть иначе. — Давайте так, — говорит Билл мягко, но твердо. — Вы сейчас еще немного посидите и просто подумаете. А потом скажете мне, какая будет сверхзадача у наших последующих встреч. Барти смотрит на доктора как на буйнопомешанного, а потом вдруг медленно кивает. Чуть сползает в кресле, закрывает глаза и четверть часа сидит в полной тишине, лишь изредка кривясь или улыбаясь в ответ на собственные мысли – и, конечно, регулярно облизывая губы. Спустя пятнадцать минут он распахивает глаза, нервно стискивает пальцы и говорит: — Боюсь, что сверхзадача не решается в кабинете сексолога, но звучит она так: перестать смотреть на кумиров как на смысл жизни. С вами же мы можем заняться вытеснением образа belle dame, — он улыбается какой-то собственной шутке, — в пользу чего-то более человеческого. Мастерс открывает рот, но Барти успевает продолжить: — Удивительно, в одном предложении два каламбура, и оба настолько удачные. Простите, доктор, не буду вам пояснять, но обязательно расскажу Северусу, он оценит. Кстати, скажите, это ведь он меня сюда запихал? Несмотря на вопиющее нарушение всех правил, Билл улыбается и кивает. Кажется, они всё же сработаются с этим пациентом. Коллаж с дамами https://vk.com/food_omens?w=wall-183997470_22307&z=photo-183997470_457309952%2Falbum-183997470_00%2Frev