Приёмная Доктора Мастерса.

noliya

Сегодня с утра у Питера определенно плохое настроение. Он брюзжит, до полудня ходит в халате, старается выискать в Интернете что-нибудь забавное (страшное представить, что покажется ему забавным в таком состоянии), с самого утра пытается надраться и вообще – думает Мастерс с улыбкой – наверное, являет собой уменьшенную копию Кроули в подобном настроении. Аро предпочитает просто не замечать подобных выкрутасов, хотя – Билл понимает это по мимолетным взглядам, незаметно напряженным рукам и множеству прочих фактором – он всё время готов что-то предпринять, если только Питер скажет, что именно он желает в данную минуту. В конце концов, Винсент впадает в такое состояние слишком редко, чтобы не замечать его и не пытаться облегчить. — Сегодня Международный день торта, — Питер объявляет вычитанную в Интернете информацию за ланчем, по-прежнему кутаясь в шелковый халат и позволив себе проглотить только чашку кофе и стакан бренди. Ну и еще кое-что, но не будем выносить это за пределы спальни, точнее, в данном случае, ванной комнаты. — Я желаю предпринять что-нибудь по этому поводу. Аро невозмутимо роняет: — Съесть, купить, приготовить, швырнуть мне в лицо? Питер на мгновение оживляется, но потом снова сникает: — Нет, милый. Прости, но всё слишком банально. Даже ты в сливках. И вот тут Мастерс понимает, что дело, похоже, серьёзнее, чем он ожидал. Что ж, ради помощи этим двоим он готов поступиться очередным днём своего отпуска, который – так удачно – проходит именно в их поместье. — Питер, — говорит Билл словно равнодушно, — а хочешь торто-челлендж? Винсент задумывается ровно на мгновение, а потом капризно кривит губы: — Кто еще участвует? — Пока секрет. Природное любопытство, любовь к авантюрам и собственное страстное желание перестать хандрить берут верх, и Питер соглашается, после чего получает от Билла условия участия: до полуночи текущих суток предоставить фото, видео или аудио того, как он делает что-то, достойное участия в этом самом торто-челлендже. Песня? Приготовление? Поедание на скорость? Находка самого древнего в мире изображения торта? Кормление тортом с рук могущественного вампира (изображение увидит только организатор, сиречь Билл)? Всё, что угодно! Питер лихо опрокидывает в себя еще один бокал бренди и отправляется думать и делать. Аро кивком головы благодарит Мастерса, после чего удаляется помогать любовнику – еще неизвестно, что тот будет делать, но участие Вольтури ему явно понадобится. Мастерс достаёт телефон, набирает Давину и выдаёт ей инструкции дальнейших действий. А потом довольно откидывается в кресле и думает, что многократно повторенное за последние полчаса слово «торт» совсем не сделала слаще во рту, а, напротив, вызвало совершенно конкретное желание: этот самый торт получить и употребить по назначению в виде десерта к кофе. По счастью, на кухне у Аро всегда есть всё, чем Билл совершенно беззастенчиво пользуется. Примерно после 23:00 начинают приходить сообщения от участников челленджа. Билл терпеливо складывает их в особую папку, не открывая. И только ровно в полночь запускает зум-конференцию, приглашая туда всех желающих. Они с Аро и Питером сидят на террасе, все остальные участники выходят на связь кто откуда, но преимущественно из собственных домов и квартир, время всё-таки уже позднее. Однако, некоторые из них находятся не только не у себя дома, но даже в другом часовом поясе. Например, Майлз. Он врывается в конференцию из какого-то невообразимого коктейля музыки, шумов, криков на заднем плане и даже, кажется, громких птичьих воплей. — Док, скажи, неужели никто не прислал тебе «слоёный торт»? — то, как Майлз играет бровями, не оставляет сомнений в двусмысленности этой фразы. — Майлз, детка, — спокойно говорит Давина, — слоёным бывает пирог. Пора бы уже запомнить, в твои-то года. Майлз покорно принимает шпильку, и тут на экране рядом с ним появляется мистер Литтлджон собственной персоной. — Здравствуйте, — Джинджер по-прежнему чувствует себя в их компании скованно и странно, — мы тут в Америке, на каком-то концерте. — Каком-то?! — Кроули вскидывается, и Майлз восхищенно хохочет. — Как ты догадался? Ах, да, ты же демон! — Майлз, я просто хорошо знаю расписание турне Queen, и Калифорния определенно туда входит. То, что вы именно там, подсказала мне такая милая вещь как плакат «Калифорния приветствует…», а дальше не видно. — Ах вот оно что, — чуть с хрипотцой перебивает Давина, — ты просто сам извелся между Фредди и Джинджером, потому и пытаешься хотя бы от других добиться «слоёного пирога»? Майлз обиженно надувает губы, а Литтлджон по-прежнему ничего не понимает. — Рыжик, не обращайте внимания на весь этот балаган, — примирительно говорит Азирафаэль, — лучше скажите, что вы сделали на этот забавный челлендж, который придумал доктор Мастерс. Рыжик окончательно смущается, а Майлз машет рукой в сторону сидящего где-то на сцене за роялем Меркьюри. Уловив этот взмах, Фредди объявляет: «Сегодня ночью мы с моим другом, — на этот месте зал взрывается двусмысленными смешками, но Майлз и бровью не ведёт, — сочинили новую песню: Killer Queen. Слушайте!». Меркьюри начинает наигрывать мелодию еще никому неизвестного произведения, а потом запевает. На словах «'Let them eat cake' she says» он машет рукой в камеру, и Кроули просто стонет от восторга: такого уже никому не переплюнуть, Майлз начал и выиграл, будто самая настоящая белая королева. Сразу после окончания песни Рыжик берёт и ноутбук, и Майлза и выходит во двор, где гораздо тише и спокойнее. Все виртуально присутствующие откровенно ему благодарны. — Что ж, это была бы сильная заявка на победу, — говорит Мастерс миролюбиво, — если бы у нас было состязание с призовыми местам… — Да я и так более чем доволен, какие призовые места, — томно хлопает ресницами Майлз и, будто ежась от холода, невзначай прижимается к Рыжику, который сносит всё это стоически. — Тогда продолжим, — говорит Билл и спрашивает: — Мне идти по хронологии, по алфавиту или по желанию участников? — По хронологии, — выносит вердикт Давина, и никто не решается с ней спорить. Мастерс открывает первый файл. Он был бы первым и по хронологии, и по алфавиту. Он в принципе первый. Азирафаэль. Билл запускает презентацию, и если у кого и были вопросы, почему Азирафаэль и Кроули выступают на этом челлендже порознь, то сейчас все они отошли на второй план перед тем торжественным и уютным одновременно действом, которое разворачивается перед ними на экране. Тем более, что и Кроули довольно быстро появляется в кадре – хотя ангел этого и не планировал. Вот Азирафаэль, сияя своей обычной улыбкой, покупает на рынке вишню для торта, рассказывая, какой красивой и вкусной была эта ягода с самого сотворения мира, вот он отправляет в рот одну из крупных вишен, прикусывает зубами и красный сок брызжет прямо в камеру. Кроули засовывается в кадр и шепчет: «Теперь вы понимаете, каково мне ссссссс ним? Так вот: мне ссссс ним прекрассссссно!». Азирафаэль заливисто хохочет. Вот ангел готовит продукты: отвешивает нужное количество муки, взбивает яйца с сахаром, готовит сливки. Его движения плавные и умиротворенные, он ласково рассказывает – практически воркует – объясняя, что в этом рецепте к чему. Камера в руках оператора дрожит всё сильнее, а в какой-то момент раздаётся его хриплый голос: «Ангел, подожди! Я больше не могу!». Фотографии разных этапов приготовления – и даже одна с завязанным в узелок черенком, на которую Майлз издаёт притворно-сладострастный всхлип. Кроули хохочет, уронив голову на плечо Азирафаэлю. Торт на экране отправляется в духовку, и камера, будто забывшись, некоторое время показывает зрителям ангела в разных ракурсах. «Кроули!» — раздается в видео возмущенный ангельский голос, и съемка обрывается, чтобы потом возобновиться по новой: торт выплывает из духовки, и Азирафаэль начинает хлопотать над его украшением. Квинтэссенцией становится художественное распределение по бортам и бокам торта – и губам ангела, а также длинному операторскому носу, лезущему не в своё дело – взбитых сливок, а потом камера вдруг теряет ракурс, фокус и всё, что может потерять камера, если представить, что оператор полез к объекту съемки со страстными поцелуями. После небольшого затемнения съемка возвращается и выглядит прилично, только у Азирафаэля еще более довольный голос, а иногда всовывающийся в кадр оператор и подавно выглядит как объевшийся сметаны кот. Наконец торт готов и возвышается на столе во всём своём великолепии. Азирафаэль смущенно снимает кремовый с рюшами передник и делает жест рукой, как бы представляя своё детище на суд высокого собрания. Однако стоит ангелу чуть отвернуться, как Кроули многообещающе подмигивает в объектив и становится понятно, что на этом многострадальный торт не будет оставлен в покое. После того как презентация закончилась, несколько мгновений все участники хранили полное молчание, так сильно было это ощущение, что им всем позволили прикоснуться к чему-то личному и прекрасному, чуть-чуть при подняли завесу над красотой той жизни и бытия, в котором существовали ангел и демон. Но паузе не дали затянуться: Фредди восторженно засвистел, его поддержал Питер, Аро сдержанно аплодировал, Майлз яростно отбивал ладони, кто-то одобрительно свистел, кто-то хлопал, даже Давина расщедрилась на воздушный поцелуй. Мастерс выждал, пока восторги улягутся, после чего с ухмылкой произнес: — Мне кажется, дамы и господа, следующим пунктом нашей программы должна быть работа мистера Кроули, — и решительно открыл презентацию от демона. В кадре стоял всё тот же торт, однако теперь он совсем не помещался на столе, ибо значительно увеличился в объемах. Камера была установлена на штатив – о чем сообщил зрителям титр – а сам торт переместился в гостиную. Заиграла музыка, в которой с удивлением угадывался Моцарт, а торт вдруг вздохнул, будто живое существо. В дверях показался ангел, в полном недоумении уставившийся на происходящее, и тут из торта выполз Кроули. Если сверху он по-прежнему выглядел как привычный всем худощавый рыжий мужчина, то снизу он на сей раз был самой настоящей змеёй. И эта змея выползала из торта, что отчего-то производило впечатление гораздо более возбуждающее, чем все известные номера стриптиза или бурлеска – мужские или женские – в подобном антураже. Змея просто выползала, и с каждым сантиметром равнодушных к этому зрелищу оставалось всё меньше – особенно забавно было наблюдать (если бы кто-то еще мог в этот момент отслеживать чужие эмоции, а не сосредоточиться исключительно на своих) как бедного Азирафаэля накрывает дважды: и на экране, и сейчас, перед экраном. Наваждение продлилось еще пару минут, но всем хватило с лихвой, так что после этой «работы» в зум-конференции тоже некоторое время висело молчание. «You want to hear a Wahoo?» — наконец спросила Давина, выразив этим общее мнение, и это самое «Wahoo» волной-выдохом прокатилось по всем экранам. Кроули выглядел очевидно довольным. — Ну что же, попробуем перейти к следующим участникам, — произнес Мастерс, почти полностью взяв себя в руки. — Далее у нас на очереди коллективная работа мисс Вельзевул и мистера Гавриила. Смотрим? Он щелкнул мышкой, и на экране снова появилось видео, снятое на айфон. В кадре была небольшая и довольно уютная кофейня, а на переднем плане за столиком сидел Гавриил, перед которым возвышался здоровенный кусок торта. Ехидный, но с совершенно очевидными нотками нежности голос Вельзевул звучал за кадром: — Сейчас мы станем свидетелями того, как этот, — пауза, в которую все присутствующие явно услышали, как княгиня Ада ухмыляется, — архангел будет осквернять своё тело тортом. Впервые в жизни. Имейте в виду: эту кондитерскую посоветовал нам Кроули, так что в случае чего, виновным заранее назначается он. — Это же Демель, как тут что-то может не понравиться! — мечтательно закатив глаза, вклинился Азирафаэль. — «Захер», причем именно в Демеле, что может быть лучше! — Захер лучше Мазох, чем торт, мой дорогой, — пробормотал Кроули вполголоса, а на экране, тем временем, события разворачивались непредсказуемым образом. Гавриилу совершенно точно понравился торт. Настолько понравился, что он успел съесть добрую половину, прежде чем вспомнил, что он тут не один и попытался отобрать у Вельзевул айфон, с тем, чтобы и ее накормить тортом. В результате всей воспоследовавшей возни их просто-напросто выставили из кондитерской на улицу, однако Гавриил успел прихватить тарелку с тортом, и теперь они, усевшись на бордюрном камне прямо посреди Вены, задорно кормили друг друга остатками «Захера». В какой-то момент видео обрывалось, но увиденного было более, чем достаточно: зрители пребывали в самом искреннем восторге. Просмотр всех присланных презентаций затянулся до самого утра. Тут были и фотографии чего-то очень странного, что Чарити атрибутировал как самый старый на свете торт, бережно хранимый глубоко в подвалах Атлантиды, куда он каким-то образом нашёл дорогу. Были и зачитанные взволнованным голосом Эддингтона наблюдения над одним из созвездий, видимых лишь с африканских земель – скопление звёзд слишком напоминало торт, чтобы оставить его сегодня без внимания. Тони Блэр просто прислал каждому торт с доставкой на дом (к удивлению и странному удовлетворению Билла – включая вечно уставшего Харди), а Торн выслал видео, где он радостно посыпает огромный торт кокаином и в предвкушении потирает руки. В общем, все так или иначе поучаствовали в том челлендже, который устроил им сегодня Мастерс, пытаясь развеять хандру Питера Винсенста – который, кстати, был неимоверно доволен происходящим, несмотря на то, что сам так ничего толком и не сделал. Билл уже собирался было как-то жизнерадостно подвести итог, как вдруг зум-окошко Давины пополнилось ещё одним участником. — А почему ты не показываешь им наш челлендж? — обиженно спросил появившийся там мужчина, и все замерли, даже не в состоянии предположить, что могли придумать и выполнить эти двое. Давина тяжело вздохнула, ласково посмотрела на своего спутника и осторожно достала откуда-то из ящика стола фоторамку, в которую был вставлен рисунок торта: корявый, но очень старательно выполненный. Сатана лучился довольством, когда Давина продемонстрировала его собравшимся, и каждый счёл своим долгом как-то отреагировать на показанное. — Первый раз попробовал что-то нарисовать, — смущенно сказал Сатана, — и мне даже понравилось. Давина вздохнула. — Пойдём, художник, — сказала она голосом, полным самых сладких обещаний, — попозирую тебе. А вы все спать. Быстро! Зум-конференция закончилась, и все отправились в постель — у каждого было, чем заняться. Челлендж очевидно удался. …и уже только оказавшись в спальне, Питер не удержался и спросил Аро, неужели ему не хотелось принять участие. Вампир легко улыбнулся и достал из кармана коробочку с кольцом. — Позволь я подарю тебе свадебный торт, если ты, конечно, не против. О, Питер определенно не был против. Определенно! Челлендж действительно удался на славу.