Рандеву со счастьем

      Сколько лет прошло, с тех пор, как я перестала ждать благосклонности жизни в мою сторону? На самом деле это очень больно - терять важных людей. Но со временем я уже привыкла, что никто не хочет быть на моей стороне и никто мне больше не дорог. Я выросла эгоисткой. Всё только для себя. И только потому, что понимала, что больше не сближусь ни с кем из-за дурацкой боязни потери. Слабая девочка, которая даже неё оправдала ожидания. Смерть забрала меня раньше, чем я успела что либо доделать. На секунду стало грустно. Вот так вот, во мне и умирает музыкант.       От болезненного самокопания меня отвлёк громкий детский крик. Я резко дёрнулась и двинулась на источник звука, ведомая своим врождённый любопытством. Действительно, если б не оно, то меня бы здесь не было. Я прошла около тридцати метров и незаметно ускользнула в тень, наблюдая за душераздирающей картиной: на полу лежал избитый мальчик, вокруг него толпились дети, которой пинали его ногами, хватали за волосы и кричали унизительные слова, а в завершение рядом с ним эти противные создания держали маленькую плачущую девочку. До боли знакомая картина.       Я громко крикнула, от чего дети испугались и, закричав что-то вроде "проклятая ведьма", убежали, оставляя беспомощного мальчика лежать на полу, а девочку корячиться над ним, пытаясь привести в чувства. Я поспешила подойти и спросить, что же случилось. Сначала девочка не решалась говорить и продолжала рыдать навзрыд, но позже, собрав все силы, она, заикаясь поблагодарила меня. Я мягко улыбнулась (на сколько это я сумела сделать на моём фарфором, вечно искаженном ухмылкой личике, я не знаю) и помогла поднять мальчика, усадив его к себе на спину. Девочку же я взяла за руку и мы все вместе двинулись в сторону бара.       Вообще меня не назовёшь святой. Я не помогаю каждому встречному, постоянно ленюсь, смотрю на мир через стереотипы, постоянно ною и творю невъебическую хрень, от которой у всех болят мозги. С этими мыслями моя персона положила в на мою маленькую, но всё равно удобную, кровать мальчика. Я обработала его раны и сделала перевязку, после чего снова метнулась успокаивать девочку. Ну, тут по старым традициям. Я заварила чай с мятой и местной пародией на имбирь, отдав его малой и начала расспрашивать. –Хей, малышка, как тебя зовут? - максимально жизнерадостным и добрым тоном произнесла я, от чего ту, кажется, передёрнуло. –Салли. Но, г-госпожа В-в-ведьма, не могли бы вы п-перестать так г-говорить с-со м-мной? - дрожа и заикаясь она взглянула на меня. Мне очень льстило это прозвище, потому я решила, что отныне все незнакомцы должны звать меня так. Я кивнула, намереваясь задать следующий вопрос, но меня нагло перебила Салли, - а м-моего брата зовут Б-бен. Молю вас, госпожа Ведьма, помогите ему, пожалуйста.       Я успокаивающим жестом показала на кресло-качалку, которое стояло в теплом освещённом уголке моей каморки. Ей богу, как бабка колдунья старая. Действительно, это место выглядело так, будто тут живёт травница. В комнате стоял полумрак, освещаемый лишь несколькими керосиновыми лампами. Уют, удовлетворение, кайф, что ещё надо? Девочка присела на кресло и немного расслабилась.       На самом деле эти заплаканные глаза, искусанные губы и порванное платье не были чем-то редким в этом захолустье. Как я понимаю, что даже в этом селе-городского-типа есть гнилая сторона, в которой все тайно (а иногда даже в открытую) враждуют. Я тут буквально три недели, но уже ощущаю это на себе. Женщины в этом городе крайне ревнивы, и потому считают, что я пытаюсь соблазнить их мужей. Смерть меня засоси, да сдались мне эти лысый чурбаны, я, вон, лучше в детский сад пойду работать! За этот "уникальный навык соблазнения" меня и прозвали ведьмой. Ну, как бы, есть и более грубые варианты, но обычно используют именно это обращение. И ладно они, так ещё и детей всякому дерьму учат. Да и так уже всякий пиздец творится, а они, сволочи, учат только плохому. Тупые бабы.       Вернёмся к Салли. Девочка нервно ёрзала на месте и постоянно тайком смотрела на меня, будто бы ища подвох. Её неверие можно было понять: сами представьте, что какая-то левая девушка, которая, по рассказам матерей, чуть ли не питается кровью младенцев, решила им помочь. И вот наконец она собралась с мыслями и тихо, но уверенно, спросила: –Госпожа Ведьма… Почему… Вы нас… Спасли? - на этот вопрос я горько усмехнулась и ударилась в пучину не самых приятных воспоминаний детства.

***

У меня был брат.Когда-то давно, но всё же был. Мне, на тот момент, было девять, а ему пятнадцать. Он был моим единственным другом и человеком, который утешал меня тогда, когда я уже собиралась закрыться в себе. Так больно вспоминать о том времени, когда я была в приятном неведении. Когда закат всё ещё казался красивым, а не "возможно последним счастливым". Он любил готовить, красил в чёрный ногти, никогда не врал и всегда старался улыбаться. Я тогда хотела быть как он и везде хвостиком за ним подглядывала. Я до сих помню, как он поглаживал мои волосы и крепко обнимал.       Но как-то странно кольнуло в груди, когда я пыталась вспомнить его имя. Безуспешно. В какой-то момент в улыбке брата начали появляться нотки горечи, а белоснежное запястье украсили фиолетовые синяки. Брат старательно замазывал их и на мои вопросы о том, откуда они, лишь виновато улыбался и говорил, что это знаки любви. Я часто обижалась на него за это, ведь я считала, что у нас с ним не может никаких секретов. Однажды моё любопытство победило совесть и моральные принципы, потому я решила проследить за моим братом.       В тот день он был в хорошем настроение. Шарф в клеточку был небрежно завязан на шее, а в глазах горело воодушевление и… Волнение? Я тихо скользила по улицам, следя за его торопящейся походкой. И вот наконец он наконец-то пришёл. Это был не самый известный переулок в город, но там часто можно было увидеть компании подростков, курящих, пьяниц, а иногда всех вместе. Мой брат подошёл к одной из компаний, от которых веяло явным перегаром, но он, словно не замечая этого, увёл в сторону одного из ребят. Это был парень, на вид лет шестнадцати, с красиво уложенными на одну сторону волосами и одетый в кожаную куртку с клёпками. Он выглядел как мальчик с обложки… Как… Принц.       Принц недоумевающе взглянул на брата. И тогда тот зажмурил глаза и громко, чуть ли не на весь переулок, воскликнул: "Я тебя люблю!". Эта фраза эхом разносилась по открытому пространству, билась об мокрый асфальт и кирпичные стены многоэтажек. Все стоящие поблизости уставились на брата. Спустя несколько секунд послышался нервный смешок принца. Затем ещё. И ещё. А потом он, прислонив руку к глазам, истерично засмеялся и резко прекратил. Брат вздрогнул и со страхом взглянул на него. Принц наклонился к его уху и что-то прошептал, от чего братик вздрогнул. Схватив брата за мягкие кудрявые волосы, этот ушлёпок со всей силы приложил его об асфальт.       Брат упал, не в силах встать. Из моей груди вырвался громкий крик, и я без раздумий кинулась к нему. Но меня оставила тяжёлая большая мужская ладонь. Меня схватили за две руки и зажали рот. Я напрасно пыталась выбраться. Тот мудак подошёл ко мне и, хитро оскалившись, произнёс: "Твой брат унизил меня, маленькая дрянь, я его немного разукрашу". Я отрывками помню, что было тогда. Брата пинали, над ним смеялись, издевались. Если это - настоящая любовь, то я отказываюсь любить. А потом они просто ушли, оставив рыдающую в истерике меня и его, истекающего кровью, всего в синяках.       Я ели-ели подняла его и дотащила до квартиры. Я пыталась его утешить, хотя, по сути, утешать надо было меня. Во мне кипела термоядерная смесь чувств. Мне хотелось пойти и избить их всех, но мне было страшно. Я боялась за брата и себя. Злость била по вискам, но страх отрезвлял. А дальше меня захлестнуло отчаяние. Никто не поможет. Но брат не был таким как я. Он собрался и, подойдя ко мне, не без огромных усилий, схватил за плечи и взглянул в заплаканные глаза. Брат поправил мои чёрные растрепавшиеся волосы. Он смотрел максимально серьёзно, но в его радужке читалась просьба успокоиться. Я не выдержала и, зарыдав, прижалась к нему. Он закашлялся и засмеялся. Он сильный. А я дура. «всё скоро пройдёт», - говорил он. «мы будем вместе», - говорил он.       Прошёл месяц. Каким-то образом вся школа узнала о случившемся. Но слухи не остановились только там. Дальше был район. Всё вокруг смотрели на нас с непонятным для меня презрением. Да, не только на брата. Но мне было как-то наплевать. Мне было обидно только за него. Он действительно ничего не сделал и ничем не заслужил такого обращения.       Хотя, я б себя тоже кем-то супер отвратительным не назвала. Из-за того, что травля распространилась и на меня стало очень проблемно заводить друзей. Тут, как бы, перспектив было немного: либо ты просто общаешься, стараясь держать расстояние, которое словно пропасть, будет увеличиваться с каждым днём, либо ты вообще ни с кем не общаешься, закрываясь в себе и постепенно сходя с ума. Всё же, первое звучало лучше, чем второе.       В классе я бы могла назвать себя невидимой. Я занимала нейтральную позицию, не вступая в какие-то группы (наверное, в каждом классе есть такое, что девочки начинают кучковаться и, как говориться, дружить против кого-то). Моя персона лишь бесшумно сидела, подслушивая сплетни о новостях, которые появились в ближайшие несколько дней. Кстати, с той самой поры у меня появилась любовь к едким комментариям. Я никогда не любила хвастовство, но большая часть женского диалога была посвящена именно ему.       Как-то раз девочка, чьё имя я сейчас не вспомню, начала что-то очень долго заливать о том, что ей привезли кожаную куртку (в то время это было нереально круто, но сейчас большинство не поймёт) прямо из Америки. Мне, не сказать, что было очень интересно, но я так, буквально шёпотом, пробормотала:       «Врёшь - как дышишь…» - я повернула голову в сторону окна. Тучи сгущались на улице, превращая небо в серую, казалось бы, свинцовую массу. После моей фразы стало подозрительно тихо и со всех концов класса стали слышаться перешёптывания. С полным безразличия лицом, я развернулась в сторону детей. На меня с удивлением и непониманием уставились несколько пар глаз, как будто я только что сказала, что Земля плоская. Но их взгляды были не самым важным. Позже я заметила пристальное внимание на мне, со стороны самой выпендрёжницы. Я флегматично вздёрнула правую бровь, в попытках понять, что от меня хотят. Губы девочки были сжаты в тонкую белую полоску, а глаза с яростью взирали на меня.       Следующее моё действие привело к череде неприятных событий. «Почему у тебя такое недовольное лицо, моя дорогая?» - начала я, язвительна усмеяхаясь и продолжила всё тем же саркастическим тоном,- «Что же ты замолчала? Нечем больше похвастаться? Неужели у тебя есть только такие жалкие попытки выпендриться? Кто ты, чтоб безнаказанно лгать? Дочь директрисы? Всё? Да ты ничего не сможешь сделать без неё!»       Она стиснула кулаки и, подавив дикое негодование вышла из класса. Все продолжали смотреть на меня выпучив глаза. А я что? Я лишь развернулась обратно к окну и снова продолжила наблюдать за печальным пейзажем. Я нахмурилась.Тучи сгущались.Сейчас я понимаю, что тогда поступила неправильно и несправедливо. Если здраво оценивать ситуацию, то ведь я на неё наехала, а она мне ничего не сделала. Просто чувства, накопившиеся внутри за всё это время обратились в язвительные слова, заставляющие скрипеть зубами. Я понимала, что истерики мне не помогут. Как никак плачут только слабые.       Спустя несколько недель перешёптывания за моей спиной усилились. И ничего, я бы даже не заметила, если бы все подобного рода беседы не шли о моём брате. Но я зрила в корень. Поэтому первым делом моё подозрение упало на неё. И когда дело дошло до того, что я лично к ней заявилась, то она лишь засмеялась и ответила, что:

«Именно ты сама воистину беспомощна».

      В кабинете раздался звук мощного удара. Я вложила все силы в этот удар, от чего у Мымры пошла кровь. Чтож, она заслужила. Схватившись за щёку, она зашипела и быстро куда-то смылась.       Помню, как я беглым взглядом осматривала комнату, чтобы не встретиться со вторым, суровым и отчуждённым, прожигающим в тогда-ещё-моём теле дырку. Диктатор, жестокий червь, противная тварь, она же директриса сия заведения, строго пялилась на меня. Странно, что травлю она не заметила, а столь мелкую деталь осудила. Раздражает. Она, своим монотонным голосом зачитывала вслух все обвинения в мою сторону. Я же не слушала, ибо мне не было это интересно. «… вы… ис…чены», - закончила она свою бесконечную тираду. «что?» - отстранённо спросила я. «повторяю, мисс ***, вы исключены из нашей школы, заберите документы и уходите», - всё так же монотонно произнесла она, нахмурив брови.       Я шокировано подняла глаза и впала в ступор. Для той меня исключение было чем-то из ряда вон выходящим. После шока пришло отрицание, гнев и апатия. Я пришла домой расстроенная, увидев меня, брат заволновался. Он спросил, что со мной случилось, и я рассказала. На следующее утро брат сказал, что мы с ним переводимся. Я тогда так сильно обрадовалась, что даже не подумала, что нам нигде нет места.       Вторая школа не была лучше первой. Ядовитые усмешки и косые взгляды заставляли желать провалиться под землю. Но я лишь молча наклоняла голову, стараясь мыслить в позитивную сторону, как учил брат. Кстати о брате, он тогда начал скрывать от меня все издёвки. Я чувствовала, что он отдаляется от меня с невероятной скоростью. Больше я не видела его счастливого взгляда, вместо неё от брата шёл запах табака и чего-то приторно сладкого.       Я беспокоилась о нём, но он лишь натянуто улыбался и поправлял кудрявые волосы. Тогда я приняла решение. Раз он мне ничего не говорит, то я выясню сама. Да, да, жизнь меня практически ничему не учила. Меня раздражала собственная беспомощность. Папа был в курсе ситуации, но он ничего не мог сделать. Кстати, он тоже не особо одобрял увлечения брата, но не давил на него, давая право выбора. Я не могла обратиться к нему за помощью, ведь понимала, что вмешав его во всё это дерьмо, он вряд ли что-то сможет сделать, кроме как утешать. Я не могла ничего сделать, была лишь безмолвной статуей, которая замерла, не в силах даже говорить. Я стала часто подсаживаться к другим людям, узнавая слухи.       Естественно, какой бы храброй и безбашенной я не была, противостоять им я не могла, поэтому пока только наращивала количество информации и свою силу. Единственное, что я могла сделать - так это попросить его снова перевестись, но на этот раз в другом районе. Я не хотела, чтобы эта репутация преследовала меня везде. Отброс? Чудила? Ненормальная? Возможно те дети, с которыми я училась и были правы, но брат-то этого не заслужил. С переводом в третью по счёту школу, жизнь начала налаживаться. Я потихоньку расслаблялась, а мой брат снова обрёл ту приятную улыбку, что грела мне, и сердце, и душу. Но всё таки счастью не дано быть вечным, ибо вечность - тоже не является счастьем.       Я надолго запомнила, что тогда произошло, так как то событие въелось в мои воспоминания, словно какая-то кислота. Я с братом прогуливалась по улочкам в новом районе. В нос бил приятный запах сырости и грибов, а вокруг была разбросана листва ярко-жёлтого цвета. Осень тогда была красивой. Я болтала с братом о том и о сём, рассказывала ему весёлые истории, в попытках воскресить его хорошее настроение. Любимый шарф тогда снова был на нём, и он прятал туда свою лёгкую ухмылку, говоря абсолютно серьёзным и официальным тоном.       Вдруг в нос ударил резкий запах перегара и табака, настолько, что я аж наморщилась. Я подняла взгляд и тут же застыла. Перед нами стоял у*бок и его компания. «Скуууу…ИК..чааали?»- протянул принц и прищурил глаза. Сзади послышался утробный смех и тупые похрюкивания, меня аж передёрнуло. Я вцепилась брату в руку, показывая всем своим видом, что я хочу уйти отсюда и желательно как можно раньше. Но он не слушал меня. Он только зачарованно глядел в его сторону. Я изо всех сил потащила его в сторону, но, что было довольно предсказуемо, нас остановили. «Золотце, куда это… ИК...ты его п-потла..пома...», - язык уёбка заплетался и он, немного шатаясь, всё же договорил, - «…потащила своего б-брата?»       Я встала перед братом, закрывая его рукой. Это выглядело невероятно смешно: девятилетка прикрывает пятнадцатилетнего парня. Его лицо скривилось в ухмылке. Красивый мудак с камнем вместо сердца. Холодок пробежался по спине, портя всю ту тёплую осеннюю атмосферу. Принц подошёл ко мне и со всей (хотя я не уверена) силы толкнул в сторону. Я упала, ударившись головой об асфальт, при этом теряя сознание. Последнее, что я помню, так это то, что Уёбок поцеловал брата. Дерзко, без какого-то страсти, просто грубо и рвано. Мама была права. Красота действительно опасна. Она притягивает к себе, а потом резко исчезает, при виде истинного лица. Нельзя верить красоте. Ибо она ядовита.       Я очнулась с жуткой головной болью. Точнее, как, очнулась? Скорее меня пробудил брат. В глазах было мутно, а ещё наплывала тошнота. Он взял меня на руки и одновременно набрал номер отца. Послышались гудки, а потом обеспокоенный голос брата, с просьбой о том, чтоб отец немедленно возвращался. А дальше всё как в тумане. Отец в отчаяние. Брат обеспокоен. Яркий свет. Больница. Я периодически отключалась, засыпая, благодаря обезболивающему. Проснулась я тогда, когда мы ехали в машине. Боль практически не ощущалась, лишь лёгкое покалывание.       Мы приехали и я, немного шатаясь, прошла в квартиру, ища глазами брата. И нашла. Только вот не таким, каким я его хотела. Прямо передо мной болталось бездыханное тело в петле. Глаза закатились, а верёвка сдавливала шею, оставляя следы синяков. Мои зрачки резко сузились и я закричала. На мой крик в комнату забежал отец. Увидев это зрелище он оторопел и упал на колени. Он сказал мне, чтобы я закрыла глаза, а я уже и не могла держать их открытыми. Из них водопадом текли слёзы. Что я говорила? Слёзы для слабых? Да, я была слабачкой и, наверное, даже сейчас ею остаюсь.       На деревянном столе лежал клочок бумаги, на которой корявым почерком было написано несколько строчек. Это я уже узнала чуть позже. Когда тело отец снял тело брат.

«Простите, я был не прав. Прости, ***, за то, что из-за меня, у тебя было столько проблем. Прости, что не выдержал, прости, что не смог продолжить это всё. Не было сил. Я искренне люблю тебя и отца, оставайтесь рядом, и ещё раз простите. Прощайте.

      И снова ядерная смесь. Обида. Горечь. Ярость. Гнев. Вдруг, на плечо упала большая рука повернув лицом к себе. Отец. Он развернул к себе лицом и крепко прижал к себе. Я со всей силы обхватила его. Мне было до жути плохо. Я даже не вспомню, как отключилась.       Проснувшись через несколько часов, голова продолжала раскалываться. Я взвыла от боли и стиснула зубы. На мой вой прибежал отец. Он дал мне обезболивающего и спросил про детали того, что с нами происходило. Я описала всё: от внешности принца до того, по какой улице мы шли. Папа ещё немного посидел со мной, а потом уехал по "неотложному делу". То, что он сделал повлекло за собой ужасные последствия. Его посадили, а мне пришлось переехать к матери... Чудесная история, хоть роман пиши,честное слово....

***

–Госпожа Ведьма... Вы... В-в п-порядке? – я слегка дёрнулась от неожиданного голоса девочки и вернулась в реальность.       Всё уже давно прошло, пора бы с этим смириться. Я взглянула на девочку по доброму улыбаясь. Это тело не позволяет мне сводить улыбку с лица, хотя это даже к лучшему. Я встала с кресла и подошла к чайнику, стоявшему на маленьком столике справа и сказала: –Считай, что это мой тебе подарок с братом. Вы мне… Понравились. Кстати, меня зовут… Гертруда.