По ту сторону зеркала. Зеркало Обретения.

Явление молодой компании и похмельного Сириуса в придачу Нарцисса встретила усталым: – И где вы шлялись? Историю про Шляпу и то, что василиск откуда-то знает наследника, приняла с олимпийским спокойствием. – Пороть вас надо – но уже поздно. Ужинать и спать. – А.. – Завтра. И если хочется приключений на задницу – есть еще библиотека, и обучение никто не отменял. Драко, по одному взгляду поняв, что сейчас вполне может прилететь и им, увел всех в гостиную Райвенкло. Как-то незаметно оставшиеся три факультета сплотились, шарахаясь от тьмокровцев, как от прокаженных. Так что воронята приняли гостей у себя тепло, натащили еды, девчонки из простых семей облепили принца Генри, кто постарше осадили остальных. Вороний факультет всегда славился именно мозгами – не зря у него невеста оттуда, так что Драко, наевшись, записал по памяти стишок и кинул бомбу в толпу. – Детки, кто знает, что за зверь юникорн? – Единорог, по латыни – unicornis, сэр… Большеротая, похожая на лягушонка третьекурсница, тянула руку. – Так. Что такое круг великанов? – Драко, это даже я знаю – кругом танцующих великанов, или исполинов, зовут Стоунхендж. – Грейнджер, раз ты такая умная – то о чем идет там речь дальше? – Ну.. я могу ошибаться, но, кажется, про святой грааль. А равные всех земель – рыцари Круглого стола. – И какой в этом смысл? – Не знаю. Пророчества – особенно такие – всегда туманны. – Особенно про львиную шкуру и отмеченность в борьбе. Гарри ткнул пальцем в шрам: – Мне одного пророчества так хватило – всю жизнь разгребаю. – Лев еще на гербе Виндзоров – так что не кисни. – А за единорогом его в Запретный вести? Когда такие жути тут вокруг гуляют. – Кстати! Может, в Тауэре сделать филиал Райвенкло? Вороны же.. И пусть там живут – и никакая зараза темная не полезет… -– Какая светлая мысль.. И все ж – давайте спать. С этим спорить не стал никто. А с утра следующего дня Гермиона убежала в библиотеку, обложилась там томами по магогеральдике и нарыла кое-что интересное. – Вот! – Грейнджер, не ори так! – Ой, прости.. но это важно! – Рассказывай. Гермиона не зря считалась на факультете самой умной, а в школе одной из умных. Оказалось, что герб Виндзоров далеко не так прост. Лев пришел на него аж от самих Гриффиндоров – а по факту от младшего брата самого Годрика, носившего фамилию Грифдейл. Единорог же – как существо насквозь магическое – стал отметкой, что с завидной регулярностью Грифдейлы сочетались союзом с гостями из Холмов. – Круто. Виндзоры что – с эльфийской кровью? – Ну.. если она там и была – то хорошо если капля осталась, и то не факт. Но в родне были. Так вот – раньше, чтобы короля ТОЙ Британии признали и тут - кандидаты вставали на Королевский камень и извлекали из него меч. Кто мог – того короновали. Ритуальным одеянием была львиная шкура – и в знак признания и Магией перед будущим королем преклонял колено единорог. – Охренеть… Где мы булыжник возьмем и единорога? – Каким образом там железка Гриффиндорская появляется? – Если ты проявишь смелость и стойкость в отчаянный момент. – Круть. Это что – надо пацана подставить под удар? Нет, я на такое не пойду. – И никто не пойдет. Его вообще беречь надо… Так и порешили. К тайне были допущены также декан МакГонагалл и полковник Браун. А остальная компания и так уже пребывала в шоке от всего узнанного. Но Шляпу на всякий случай держали под рукой. Вообще, пока март шел к концу, все пребывали в каком-то тревожно-ожидательном состоянии. Как-то нехорошо притихли деточки из Даркблуд – даже поесть не выходили. Драко, Гарри, Гермиона, Богдан и даже Полумна проводили время за тренировками – с палочками и с холодным оружием, то в паре, то один против нескольких, то пара на пару. Нарцисса тоже тренировалась, а старшекурсников гоняли Грейп, Блэк и сержанты из простых. МакГонагалл, уцепив всех оставшихся вменяемых преподавателей, занялась подготовкой лазарета и убежища, если совсем станет худо. За ней хвостом стал ходить Генри – его не гнали и был под присмотром. Дочь шотландских гор относилась к рыжему британцу как к внуку, а он тянулся к строгой и подчас суровой женщине. А еще Минерва пыталась донести до полковника Брауна светлую мысль – что она маг, и быть его женой не может никак, поскольку старше его… Полковник упорствовал – то цветочки какие-то бледные подарит, то на звезды любоваться пригласит, то еще что. И вообще напирал на то, что тут его родственница учится - училась... И вообще в их семье.. это нормальное дело... Нарцисса втихаря хихикала, наблюдая это все. //Я старый солдат и не знаю слов любви.. Каков жук! Ну развлекайтесь, пока есть время…// Сама она после общения с братиком, который вампир, тоже принялась рыться в библиотеке. Ответ был один – вернуть уже никак. Разве что сделать более адекватным. Но он все равно останется стригоем – опасным кровопийцей. А еще им явно управляли.. и детишечки с бывшей Астрономической не просто так как нежить выглядят. За размышлениями незаметно подошел и конец марта. Небо все сильней синело, пригревало солнышко, лезла первая травка.. Нарцисса вышла на стену замка. //Я хочу домой. Я хочу, чтобы все это уже закончилось. Хочу к Люциусу.. к детям… // Тяжело вздохнув, обхватила себя руками, и над начавшим зеленеть Запретным лесом, над вересковыми пустошами поплыл сильный женский голос, поющий извечную женскую тоску… *** В это же время где-то в России. Последние дни Люциус спал плохо. Снились кошмары, его мучила тревога за тех, кто ушел в бой. Не помогало ничего – ни травы Бэзил (чудесная женщина, дай Магия им счастья с Севом), ни разговоры (они же пьянки) с Северусом. Хотелось походить по потолку – но не получалось. Ему снилось раз за разом сражение в Хогвардсе – и то, как в разных вариациях гибнут те, кого он любит и ждет. Нарси, Драко… Гарри.. Сириус.. В разных вариантах – но конец один. Их безжизненные тела и ликующий Лорд. //Магия.. прошу.. сбереги их.. пусть они вернутся, пусть вернуться живыми.. Пожалуйста.. Я не смогу без них..// Он проснулся среди ночи… Что-то тянуло его на улицу. Накинув на плечи пиджак, он вышел на террасу. Ветер трепал едва зазеленевшие ветви берез – Нарси очень любила эти деревья, даже обнималась с ними… Ветер шумел… и в его шуме он различил голос.. женский голос.. Такой родной, такой… далекий и любимый.. – Нарси… – он тихо прошептал, не веря в чудо. А голос звучал, и словно любимые руки касались его лица… Где же ветер мой? Пусто в поле. Или предал меня мой милый? Для чего мне краса и воля? Он крылат, только я бескрыла! Для чего такому жена — Он играет шелковой плетью; Где-то всадник, привстав в стременах, Летит в погоне за смертью. Ой, да на что, на что сдалась я ему, Словно нож, он остер и резок; Вышивают небесную тьму Пальцы тонких ветреных лезвий.[1] Люциус стоял, слушая, как стихает в шуме ветра родной голос, и на его губах играла улыбка. Она помнит. Она – вернется. [1]Песня группы Мельница Ветер