Подсолнух / Sunflower

Бен был готов признать, что это не самые худшие выходные в его жизни. Пока ими не стали. Через пару дней все определенно станет гораздо хуже. Скоро здесь соберутся остальные гости и ранчо будет переполнено знаменитостями восьмидесятых. Они будут рассказывать Бену истории, которые он слышал миллиард раз до этого, все еще ожидая, что он будет над ними смеяться — вот тогда это будет эпицентр ада. Возможно, более холодной версией ада, где больше вина и меньше вилл, но все еще адом. А пока — все не так уж ужасно, подумал он, когда капнул соусом на тыльную сторону ладони и поспешно слизал его. В «Ранний комитет», как любила его называть мать, не входили селебрити восьмидесятых, если не считать дядю Лэндо и дядю Чуи, но сложновато было поставить их в один ряд с Фигрином Д'аном. По большей части, здесь были просто старые друзья и близкие родственники — люди, с которыми его отец взял за правило проводить больше времени в свой день рождения. Люди, которых Бен действительно знал — люди, с которыми он мог разговаривать, без желания запереться в своей комнате и кричать в подушку. И конечно здесь была Рей. Здесь была Рей, которая смеялась и повсюду носилась в своих причудливых свитерах. Рей, которая лучезарно улыбалась, когда звала его сходить посмотреть на лошадей. Рей, которая визжала от восторга, побеждая всех в монополию. Так что да, не совсем ад. Что же было его противоположностью? — Пахнет вкусно. И конечно Рей, которая подкрадывалась к нему, как только он терял бдительность. Ее голос заставил сердце пропустить пару ударов. — Попробуешь? Когда Бен поднял глаза от крошек молотого мускатного ореха, плавающих в густом белом соусе, он увидел Рей. Она склонилась на локтях над мраморным кухонным островом, с ослепительной улыбкой на испачканных вином губах. Да, определенно не ад. — Отравлено? Она говорила немного невнятно. Едва ли кто-нибудь обратил на это внимание, настолько это было незаметно. Иногда он завидовал тем людям, которые не помнят в мельчайших подробностях, как она говорит, выглядит или пахнет. Взглянув на пустой бокал из-под вина в ее руках, Бен ухмыльнулся, ставя мускатный орех и терку рядом с плитой. — А ты как думаешь? — Фигрин Д'ан еще не приехал, так что я бы сказала… нет? Иногда она так делает — закусывает нижнюю губу, чтобы сдержать улыбку, когда заставляет его смеяться, словно наслаждалась маленькой победой. Это всегда производит один и тот же эффект — прилив крови к той части его тела, которая определенно в данный момент в этом не нуждается. Только не посреди кухни, когда он пытается удержать свой бешамель от комкования. — Нет, не эта порция, — сказал он, и улыбнулся ей, энергично помешивая соус, — но на твоем месте я бы не притрагивался к картофельному салату на вечеринке. — Заметано, — сказала она с усмешкой, поставив пустой стакан на стол, прежде чем начала обходить кухонный остров. — Так я могу попробовать? — Осторожно, горячо, — с этими словами он взял ее руку на которую попало несколько капель соуса с деревянной ложки, когда он стряхивал остатки о край сковороды. — Ай, ай, ай, — застонала Рей, нахмурившись и поспешила слизать их со своей кожи. Совершенно не позволяя никаким мысленным образам, связанным с ее запачканным вином языком, вторгаться в его голову, Бен быстро отвел глаза и вернулся к соусу. Наверное, было к лучшему, что он не видел ее лица, когда она застонала. Громко. — Черт, Бен, это … блин. И вот еще один стон. Бен откашлялся и попытался растянуть губы в улыбке. — Вкусно? — Ты волшебник. Когда он снова взглянул на нее: она сосала тыльную сторону ладони, глядя на него сквозь свои чертовски изогнутые ресницы. — Мне кажется, нужно добавить перца, — сказал он, пожав плечами. — Все и так прекрасно. Не смей критиковать. Вероятно, именно по этой причине он всегда принимал приглашение своего отца приехать пораньше. Ну, то есть принимал его последние пять лет. Он не мог заставить себя сказать «нет», потому что находиться здесь — означало провести три лишних дня, наблюдая за Рей. Видеть, как она носится по дому в своей дурацкой пижаме, улыбается и смеется, портит любую готовку, с которой она пыталась помочь, и каждый раз заставляет его чувствовать себя безнадежно влюбленным подростком. — А то что? — А то, я тебя порежу, — прошептала она, прищурившись, прежде чем в последний раз лизнуть тыльную сторону ладони. Потянувшись за перечницей, Бен рассмеялся и покачал головой. — Ты здесь только для того, чтобы угрожать мне? — Нет, — прощебетала она, подтягиваясь и садясь на мраморную стойку в паре футов от него. — Я назначенный поставщик вина. — Звучит как что-то важное. — Так и есть, — торжественно соглашается она, — можешь спросить у Роуз. — Там осталась бутылка, — сказал Бен, кивнув головой в сторону холодильника, — и я могу принести еще из подвала, когда закончу. Если, конечно, ты обещаешь никому не рассказывать о картофельном салате. — Честь скаута, — сказала она, поднимая руку в воздух с яркой улыбкой на губах. Фыркнув от смеха, Бен потянулся к холодильнику, чтобы открыть его, не покидая своего поста у плиты. Он громко выдохнул, пытаясь дотянуться до бутылки, что в конце концов ему удалось сделать. Выпрямившись, он поставил ее рядом с ней. — Вот. Иди спасай ситуацию. Вместо ответа Рей почему-то не сводила глаз с его свитера. — Рей? — Эй, да, прости. Да, эм, — промямлила она, сглотнув и подняв глаза на его лицо, она так и не сдвинулась с места. — Как… продвигается? Я имею в виду писательство. Книга. Ты пишешь новую книгу? Наверное, она все-таки выпила больше, чем обычно, подумал Бен с нежной улыбкой. Хорошо. Может быть, он увидит, как она поет Селин Дион в караоке после ужина. —Да, я работаю над ней, — ответил он, размалывая черный перец в соус. — Холдо хочет выпустить ее весной, но я не знаю, закончу ли к марту. Там будет видно. — Последняя, мне очень понравилась, — сказала она, заправляя прядь волос за ухо. — Я проводила семантический анализ «Подсолнуха» со своими старшеклассниками на неделе современной поэзии. Прекрасное стихотворение. Бен тяжело сглотнул, не сводя глаз с кружащегося бешамеля. — Да, это... спасибо. Спасибо. — Всегда пожалуйста, — сказала Рей с той самой улыбкой. — А теперь прошу меня извинить, — она хмыкнула, спрыгнув на пол и схватила бутылку вина, — девушки ждут выпивку. — Скажи им, что ужин почти готов. — Непременно, — улыбаясь она потянулась за своим пустым фужером. — И добавлю, что это несъедобно, дабы избавиться от конкурентов. Теплый смешок сотряс плечи Бена, когда он снова попробовал соус, вкус которого наконец-то его удовлетворил. Он не видел, как Рей направилась к выходу, но звук ее голоса заставил его поднять глаза. — Бен? — Хм? Она стояла в проходе между кухней и гостиной с пустым бокалом в одной руке и прохладной бутылкой вина в другой. Обрамленная изумрудно-зелеными полями, видневшимися из окон за ее спиной, она выглядела как картина. — Я скучала. Бен склонил голову набок, вытирая руки о кухонное полотенце, перекинутое через плечо. — Мы все время разговариваем. — Да, — кивнула она, и на долю секунды ее взгляд метнулся в пол, — да, знаю, я имела в виду... по личным встречам. Я скучала... скучала по этому, понимаешь? Он действительно понимал, поэтому кивнул, послав ей легкую улыбку. — Я тоже скучал. Улыбнувшись ему в последний раз и кивнув, Рей опустила голову и быстрыми шагами направилась к стеклянным дверям террасы. Должно быть его сердце ушло следом, если бы только оно не напомнило о себе болезненным стуком, что сулило ему переломом ребер. Встряхнув головой, он выключил конфорку и закрыл сковороду крышкой. В кастрюле рядом еще не закипела вода. — Хорошо пахнет. Подняв глаза, Бен увидел свою мать, стоящую в нескольких шагах от него с широкой улыбкой. — Мам, — сказал он, положив кухонное полотенце на мраморную стойку, — соус готов, осталось бросить туда макароны. Можешь это сделать? Я обещал Рей принести вино из погреба. — Ну, раз уж ты обещал Рей, — весело произнесла его мать, — тебе стоит поторопиться. — Они опустошают эти бутылки как будто завтра не наступит, — усмехнулся Бен, наклоняясь, чтобы громко чмокнуть свою мать в щеку, когда он проходит мимо нее. — Я не это имела в виду, милый, — сказала Лея нежно погладив его по щеке. — Ну иди же, иди! К двадцати девяти годам Бен понял, что лучше не пытаться разгадывать загадки его матери, поэтому просто вздохнул и направился в подвал. Старая древесина скрипела под его весом, когда он спускался по узкой лестнице, наклоняясь, чтобы не удариться головой о деревянные балки — урок, полученный через боль и страдания в течение многих лет. Когда его ноги наконец коснулись сырого камня, Бен нащупал в темноте выключатель и несколько раз моргнул, когда теплый свет одиноко висящей лампы залил комнату. Стараясь не думать о том, что у его отца было более чем достаточно денег, чтобы построить себе приличный винный погреб, он подошел к одной из полок, в поисках того, что могло бы понравиться Рей. Она всегда тяготела к южноамериканским сортам. Не стоило ожидать что у Хана завалялось именно то Viña Carmen, которое она любила, но возможно что-то аргентинское? Может Terrazas… — Ага, — выдохнул он, когда его взгляд упал на узнаваемую этикетку выдержанной Catena Zapata. Он уже потянулся за бутылкой, в то время как безошибочно узнаваемый звук ее голоса заставил его замереть. — Роуз, прекрати! Я не буду ничего предпринимать, ясно? Да. Приглушенный, но бесспорно ее голос. Бен поднял глаза на пыльный деревянный потолок, освещенный лишь слабым светом старой лампочки. На мгновение он забыл, что прямо над его головой находится солнечная терраса. — Рей, прошу, — заскулила Роуз, и Бен услышал, как она драматично поставила бокал. — Никто больше этого не выдержит! У тебя на лбу крупными буквами написано «придуши меня, папочка»! — Ты сама-то понимаешь, что несешь. — Еще как. Да ты же буквально мечтаешь взобраться на него как на дерево. Бену не стоило подслушивать. Совершенно точно не стоило, но ощущение было как будто ты стал свидетелем ужасной автокатастрофы, от которой не можешь отвести взгляд. Было и еще одно сходство. Накатывающая тошнота. — О чем болтаете? О, еще винишко! — раздался голос Кайдел, сопровождаемый звуком закрывающейся стеклянной двери. — Ты чего так долго? — Девушке нужно пописать. — Тогда присаживайся. Мы обсуждаем жизненно важные вопросы. Такие, как желание Рей задушить Соло своими бедрами. — Роуз! — воскликнула Рей, понизив голос до едва слышного шепота. — Заткнись, нахрен. — Не то, чтобы люди этого не знали, Рей, — фыркнула Кайдел, плюхнувшись в особо скрипучее кресло. — Это до безобразия очевидно. Почему бы тебе не сделать всем одолжение и не трахнуть его? — Вот именно, — согласилась Роуз. Что насчет Бена, то ему точно нужно опустить голову вниз, потому что нынешнее положение явно не предназначено для рвоты, но он не может сдвинуться. Не может думать. Черт, да он еле дышит. Его отец. Рей хочет трахнуть его отца. — Перестаньте. Он не хочет меня, ясно? Я всегда буду для него малявкой Рей. Коленки в синяках, ужасная челка и пижама с май литл пони — малявка Рей. — Рей, ради всего свя- — Брось, Роуз, — взмолилась она, поставив бокал на стол с чуть большей силой, чем нужно. — Пожалуйста? Этого никогда не будет. — Почему? — Потому что я ничего из себя не представляю, Роуз! Я никто! — сказала Рей, и Бен был почти уверен, что слышит слезы в ее голосе. — Он мог бы заполучить любую, черт, скорее всего так и есть, и я уж точно не из их числа. Я школьная училка, а он, он… — ее голос был чуть громче плачущего шепота, когда она закончила предложение. — Он — это он. Он. Кинозвезда восьмидесятых. Чарующий сердцеед. Старше ее на сорок с чем-то лет. От этого к горлу подступила желчь. — Ты боишься, что он разобьет тебе сердце? — ошеломленно прошептала Роуз, как будто только что поняла смысл жизни. — Ты... черт, Рей, ты… — Ты влюблена в него? Прям, типо, по-настоящему, — закончила Кайдел тем же благоговейным тоном. Бен услышал, как Рей неловко заерзала на диване. — Заткнитесь. — Рей, давай… — Нет, — сердито выплюнула Рей, слезы явно сдавили ей горло. — Нет, я не хочу об этом говорить, хорошо? Мы можем ... мы можем просто ... Наконец, Бен смог заставить себя сдвинуться с места происшествия. Костяшки его пальцев побелели вокруг бутылочного горлышка марочного вина. Он едва помнил, что все еще держал его, когда протопал через гулкий погреб и бросился вверх по деревянной лестнице, заставляя небольшие облака пыли подниматься у его ног. Его ноги по инерции тащили его в гостиную, вероятно, намереваясь отвести его в спальню и заставить остаться там до конца ночи. Выходных. Вечности. Столько, сколько понадобится, чтобы эти леденящие безнадежные тиски, сжимающие его грудь, исчезли. Да, наверное, навсегда. Сжав губы, он уже направился к лестнице, когда услышал, что кто-то зовет его по имени. — Бен! Вот ты где. Одного нашел, — сказал Хан, с одной из своих фирменных улыбок приближаясь к Бену. — Ужин готов. Твоя мама попросила меня позвать девочек. Девчонки! — закричал он, размахивая руками пытаясь привлечь внимание Роуз через стеклянную дверь. — Ужинать! Похоже, ему это удалось, потому что мгновение спустя дверь на террасу со скрипом отворилась. Бен старался не смотреть на Рей, он правда старался, но его глаза, казалось, сами собой метнулись к ней, заметив, как она вытирает слезу со своей щеки. Он тут же отвел взгляд. — Отлично, ну же, пошли! Соус Бена пахнет восхитительно, — весело сказал Хан, когда девочки неловко улыбаясь подошли к нему. Стоит отдать ему должное, кажется, он заметил, что что-то не так, когда посмотрел на них, хмуря брови. — У вас все в порядке? — Да, — поспешила сказать Роуз, явно пытаясь придать своей улыбке более убедительный вид. — Да, Рей точно проголодалась. Вам ли ее не знать. — О, нет, только не прожорливый монстр, — нежно фыркнул Хан, притягивая Рей в боковые объятия. Когда он чмокнул ее в волосы, Бен почувствовал, как его живот скрутило узлом. — Давайте его накормим. — Люблю тебя, ворчун, — пробормотала Рей. Она приобняла Хана и легонько улыбнулась, положив голову ему на плечо. Это стало для Бена переломным моментом. — Мне что-то нехорошо, — прохрипел он, пытаясь сморгнуть слезы. — Я просто... просто ... Когда он указал наверх, то понял, что все еще держит бутылку вина, и сунул ее Кайдел в руки. — Что случилось? — глаза Рей расширились, услышав его слова, и она высвободилась из объятий Хана, чтобы осторожно приблизиться к Бену. — Опять мигрень? Хочешь я…? — Нет, — выплюнул Бен, и это прозвучало громче, чем он ожидал. Холодно и грубо. — Нет, Рей, оставайся и развлекайся. Он даже не оглянулся, когда поднимался по лестнице, стиснув зубы и с руками, сжатыми в кулаки.

***

Его пальцы парили над клавиатурой. Глаза Бена были прикованы к яркому экрану, по которому бежали слова, смысл которых он уже не совсем понимал. Да это и не важно. Скорее всего, это была просто цепочка злобных, безвкусных сравнений, вплетенных в дешевые образы, которые он удалит, как только прочитает. Тяжело вздохнув, он закрыл лицо ладонями, массируя глаза подушечками ладоней. В люк постучали. — Поднимайтесь, — его голос звучал хрипло, как будто он не пользовался им уже много лет, поэтому он прочистил горло, прежде чем оглянуться через плечо. Позади из пола появилась голова Рей с неуверенной улыбкой. — Так и думала, что найду тебя здесь. Не говоря ни слова, Бен повернулся обратно, смутно осознавая, что его пальцы дрожат над клавиатурой. — Чувствуешь себя лучше? И снова он просто молчал, не сводя глаз с неразборчивых чернильно-черных символов, разбросанных по синевато-белой поверхности. — Может стоит проконсультироваться с врачом по поводу мигрени? — Нет у меня мигрени, — проскрежетал он, закрывая ноутбук и откладывая его в сторону. Он не знал, что именно написал, но был совершенно уверен, что не хотел бы, чтобы она это увидела. — Просто устал, вот и все. — Ясно, — ее голос был мягким и низким, без малейших признаков опьянения. Может быть, они так и не открыли ту бутылку, правда ее губы все еще были окрашены в пурпурный цвет. Он старался не думать о них. — А разве стоит работать вместо того, чтобы... ну знаешь, отдыхать? Она была без обуви, поэтому он не слышал ее шагов и теперь она стояла рядом с диваном, пристально глядя на него. Боковым зрением он видел, что она обхватила себя руками, однако еще какое-то время не сводил глаз с потрескивающего камина. — Самое время, — сказал он наконец. — Бен? — Что? — Посмотри на меня. Когда Бен повернул голову, чтобы встретиться с ней взглядом, он увидел, что она кусает нижнюю губу, а блестящие глаза пристально смотрят ему в лицо. — Что случилось? — Ничего. — Бен- — Я же сказал ничего, Рей. Ты не могла бы оставить меня в покое? Он не хотел грубить, но его слова все равно разрезали теплый, древесный воздух чердака, словно порыв ледяного ветра. Эти слова заставили Рей вздрогнуть. — Почему ты так себя ведешь? — пробормотала она, ее лицо лишь частично освещалось мерцающим пламенем. — Как так? — это был скорее вызов, чем вопрос. Ему следовало быть осторожнее. Рей никогда не бежала от трудностей. — Как тогда, — ответила она, тяжело сглотнув, все еще обнимая себя руками, — когда Сноук был твоим издателем. Когда ты подписывался как Кайло Рен. Бен долго молча смотрел на нее, до тех пор, пока жалость в ее глазах не стала невыносимой. — Мы закончили с этим вечером воспоминаний? У меня горят сроки и мне действительно нужно- — Поговори со мной, Бен, — взмолилась она. Он увидел, как по ее щеке скатилась слеза, такая похожая на свежую смолу при огненном свете. — Ну, пожалуйста. Пожалуйста, не- — Я подслушал ваш разговор, — он не собирался этого говорить, слова сами слетели с его губ, прежде чем он успел проглотить их. — Разговор с девочками. Рей смотрела на него с явным смущением, глубокая морщина образовалась между ее бровей. Ее губы слегка приоткрылись, и можно было точно назвать момент, когда до нее дошло значение его слов, по тому, как резко она втянула воздух. Прикрыв рот ладонью, она молча смотрела на него с широко раскрытыми глазами, полными слез. — О, Боже, — наконец прошептала она на вдохе. — Боже мой! — Все в порядке, — солгал он, стиснув зубы. — Это не мое дело. Но я думаю, ты согласишься, что это ... странно. — Мне так жаль, — тихо сказала Рей, снова прерывисто втягивая воздух. — Бен, мне так жаль, я ... — Я же сказал, что все в порядке, — холодно повторил он. — Просто неудобно. Вот и все. — Я знаю, — сказала она, со слезливым вздохом, уронив руки по бокам. Когда она покачала головой, новые слезы потекли по ее щекам. — Я знала, что ты об этом подумаешь ... Черт, Бен, мне так жаль. — Могу я только попросить тебя не, — он замолчал, пытаясь сморгнуть слезы, — не предпринимать никаких действий? Я имею в виду, что твои предпочтения — твое дело, но… — Конечно, — хмыкнула она, энергично кивая. — Конечно, я бы никогда... Я бы не стала ... Только не тогда, когда ... Сухое рыдание вырвалось из ее груди, и Бен отдал бы все, чтобы иметь возможность обнять ее и позволить плакать в его свитер, как это бывало раньше. Однако он не мог заставить себя пошевелиться. Только не с этой тупой, ядовитой болью, распространяющейся в каждой клеточке его тела. — Хорошо, — это было все, что ему удалось выдавить из себя сквозь ком в горле. — Я… Я понимаю, почему ты это чувствуешь. И я ... Я знаю, что пока это безобидная фантазия, но черта с два, Рей. Моя мама. Она же любит тебя как дочь. — Твоя, — фыркнула Рей, нахмурив брови, — твоя мама? — Да знаешь, его жена. — Чья жена? — Рей, — фыркнул Бен, раздраженно проводя рукой по волосам. — Ну же! Рей просто смотрела на него так, будто в мгновение у него выросла третья голова, она склонилась в замешательстве, пока ее челюсть не отвисла от шока. — Бен, ты…— она запнулась, комично распахнув глаза. — Бен, ты думал… — встряхнув головой она зажмурилась с отвращением на лице. — Ты решил, что я говорю о твоем отце? — А разве в этом доме есть еще Соло? Его напряженный голос звучал разочарованно, и за эти слова Рей наградила его пристальным взглядом. Тем самым, который она использовала в том случае, когда он не видел совершенно очевидных вещей. А это, надо признать, бывало нередко. — О, — произнес он одними губами, чувствуя, как у него отвисла челюсть. — Разве ты... Это было… Этого не может быть. Этого не может быть, потому что иначе это будет значить… — Прости, — прошептала Рей, смущенно пожимая плечами. — Я знаю это… Понимаю ты не… Просто то, как ты выглядишь, а я… — она неопределенно махнула рукой в его сторону, поморщившись. — Глаза. У меня есть глаза. Два глаза. Но я тебе обещаю, что… Боже, что я несу, я- Рей так увлеклась попыткой закончить фразу, что даже не заметила, как Бен вскочил на ноги. По правде говоря, как и он сам. Первая мысль, которая пришла ему в голову, когда его язык скользнул по ее губам, была о том, что на вкус она как Мерло. Сложная фруктовая композиция, с легким древесным привкусом и едва уловимой сладостью, которая заставляла его отчаянно желать продолжения. Ведь только так он мог сохранить его для себя. Она хватала воздух у его губ, вероятно, так же потрясенная, как и он, но он не мог заставить себя остановиться. Запустив пальцы в волосы, он притянул ее голову к себе, посасывая губы, как будто умрет, если не выпьет все до последней капли. — «Подсолнух» о тебе, — задыхаясь, шептал он напротив ее рта. Просунув два пальца в шлевки на ее джинсах, он притянул ее бедра к своим. Его грудь тяжело вздымалась. — Все гребаные любовные стихи, которые я когда-либо писал, были о тебе. И глядя на нее сверху вниз, с пальцами, запутанными в ее волосах, его посетила мысль, что, возможно, не стоило засовывать свой язык ей в глотку. Возможно, она просто была немного пьяна, говоря все это, и на самом деле ей вовсе не хочется задушить его своими- Эти мысли были прерваны губами, бьющимися о его, сочными и отчаянными, и ее языком, вторгающимся в рот, нетерпеливым и жаждущим. Она вздохнула, вцепившись кулаками в его свитер, притягивая ближе, а нежные пальцы царапали кожу, заставляя стонать. Бен потерял счет времени, пока они целовались. Возможно, они провели годы, пробуя, цепляясь за одежду и вздыхая друг напротив друга, бормоча их имена каждый раз, когда отрывались друг от друга. Это стоило каждой секунды. Когда он прервал поцелуй, склонившись к ней лбом, он был уверен, что смог добавить ее вкус к коллекции вещей, которые он запомнил. Но ему еще предстояло столько о ней узнать. — Рей. Вновь завладев ее губами, Бен на мгновение прижался к ее бедрам, а затем скользнул правой рукой под свитер и майку. Он наслаждался теплом ее кожи под своими пальцами, пытаясь запомнить каждый дюйм ее тела на пути к груди. Ее грудь идеально помещалась в его ладони, как он себе это и представлял, поэтому он сжал ее, не в силах контролировать желание сделать каждую частичку ее тела своей. Рей похоже была совсем не против, судя по тому, как она застонала ему в рот. Выгнув спину, она обвила одной рукой его шею и прикусила нижнюю губу, отчаянно цепляясь за его свитер. — Такой твердый, — задыхалась она, прижимаясь к нему бедрами. — Черт, ты такой… Бен должен был быть смущен рычанием, вырвавшимся из груди, но у него были более неотложные дела, а именно: лапать ее грудь, как пещерный человек. — Просто думая о тебе, — проворчал он, посасывая ее губу. — Буквально просто думая о… ахренеть. Он открыл рот, когда Рей обхватила его эрекцию, осторожно поглаживая через толстую ткань джинсов. — О чем же? Тяжело дыша, Бен прервал поцелуй, чтобы взглянуть на нее. Он, вероятно, собирался спросить ее о чем-то, но, когда она сжала пульсирующий член, его разум опустел. С очередным рычанием он опустил обе руки на ее бедра и зарылся лицом в изгиб шеи, когда, посасывая и небрежно покусывая ее шею, начал расстегивать ее джинсы. — Ты чист? — спросила она, потянув его за волосы, что заставило Бена зарычать снова. — У меня уже много лет не было секса, — прошептал он в ее кожу и отступив на несколько шагов потянул за собой. — У тебя не было? — Я хочу тебя, — это было почти похоже на всхлип. — Только тебя. Так сильно. Черт, Рей, просто позволь мне. Бен осознал, что опустился на колени, только когда коснулся ими мягкого ковра перед камином. Он не мог сказать, почему. Никто так не делает — люди не умоляют на коленях буквально, предположил он. Но опять же, возможно, мольба была не основным его намерением. Может быть, он сделал это для того, чтобы обхватить ее задницу и стянуть с нее штаны? Возможно, он просто хотел позволить своему рту исследовать узкую полоску кожи прямо под ее пупком, что оставалась открытой. Вероятно, он просто хотел обхватить руками ее бедра, когда она вылезла из джинсов, чтобы можно было прижать ее к себе и насладиться нижней частью ее живота. Может быть. Кто бы знал. Все, что знал он, это то, что Рей так чудесно извивалась в клетке из его рук, когда он лизал и покусывал ее кожу, страстно задыхалась, когда он сдвинул в сторону ниточку ее стрингов, стонала, когда он скользнул двумя пальцами по ее складкам. — Бен. Черт, Бен. — Ты само совершенство. Идеальна, — прошептал он ей в живот, долго и щедро облизывая пупок, прежде чем уткнуться лицом между ее бедер. Там она тоже была божественна на вкус. Она казалась еще более превосходной, когда выкрикивала его имя, теребила волосы, царапала ногтями кожу головы, когда раздвигала ноги, чтобы дать ему доступ. Это положение было не самым удобным. Вероятно, из-за разницы в росте. И хотя этот дискомфорт был не критичным, ему было досадно, что он не может насладиться ею как следует, поэтому он начал откидываться назад. Обхватив за талию, он потянул ее за собой, пока сам не лег на спину, с бедрами по обе стороны от его головы. В каком-то темном, забытом уголке своего мозга Бен знал, что есть правильный способ сделать это. Что-то насчет управления давлением. Нарастающей стимуляцией клитора. Тщательно рассчитанных движений языка. Вероятно, читал что-то об этом, ожидая внепланового приема у стоматолога давным-давно, но не было ни единого шанса, что он вспомнит об этом сейчас. Только не когда Рей стонет и трется о его рот, такая мокрая, что нижняя часть его лица была полностью покрыта ею. А кожа такая теплая и мягкая, когда он массирует ее голую задницу, притягивая бедра к своему лицу, чтобы он мог жадно провести языком по ее складкам. Не тогда, когда он, открыв глаза видит ее руки, спрятанные под свитером, совершенно точно, чтобы поиграть со своими сосками, обнажая большую часть ее загорелого пресса. Если быть честным с собой, Бен мог вспомнить только свое имя, потому что она повторяла его снова и снова, все громче и громче с каждым движением языка на ее клиторе. Сжав ее задницу в последний раз, Бен позволил своей руке двигаться по ее паху, пока его пальцы не коснулись влаги между ее ног. Ее стенки сжались вокруг него, когда он ввел в нее свой средний палец. Он не встретил никакого сопротивления — только влагу, тепло и восхитительную пульсацию, которая подсказывала, что ей хорошо. Это заставило его член болезненно дернуться. — Там — прямо там, да, вот так ...черт! Бен почувствовал, как дрожат ее ноги, когда он зажал ее клитор своими губами, но не остановился. Если уж на то пошло, то он продолжал сильнее, облизывая и посасывая, просовывая свой палец в нее, когда она покачивала бедрами, добиваясь трения. Когда ее влага начала стекать по руке, он добавил второй палец, усиливая давление на клитор. Ему пришлось придержать ее левой рукой, приостанавливать, чтобы удерживать свои губы на той части ее тела, которая нуждалась в этом сейчас сильнее всего. Когда она кончила, держать ее стало почти невозможно. Вытащив пальцы, он снова прижал правую руку к бедру, удерживая ее на месте. Держа ее над своим ртом, он высасывал каждую каплю удовольствия из ее тела. Он продолжал лизать и целовать ее, пока она тяжело дышала, чувствуя, как ноги дрожат по обе стороны от его головы, пока последние спазмы пробегали по ее телу. Когда она начала стонать от перевозбуждения, он, наконец, перевернул их, болезненно осознавая пульсирующую проблему в своих штанах. Казалось, что она ничего не весит, когда он поднял ее и уложил на спину, лизнув складочки в последний раз, прежде чем опуститься на колени между ее ног. — Можно я... Это нормально… В свою защиту он мог сказать, что у него, хотя бы, хватило ума спросить ее, пока он стягивал с себя свитер и джинсы. — Да, — выдохнула она. Ее распущенные волосы рассыпались по ковру, а прекрасное лицо ярко освещалось потрескивающим огнем. Свитер задрался ей на живот, когда она подняла руки и положила их над головой, любуясь его эрекцией. — Да, да, просто … Бен успел спустить штаны только до колен, прежде чем он наклонился, чтобы поцеловать ее. Перенеся свой вес на правую руку, он опустил левую вниз, чтобы обхватить основание своего члена, располагаясь между ее бедрами. — Ты так красиво кончила для меня, — проворчал он ей в губы, прижимая кончик к ее входу. — Хочешь, чтобы теперь я кончил для тебя? Наполнил тебя своей спермой? И Рей заскулила, по-настоящему заскулила, когда она, извиваясь под его телом, пыталась опуститься на его длину. — Нет, — прохрипел он, нежно целуя ее в щеку. — Скажи это. — Пожалуйста, Бен. Пожалуйста, трахни меня. — Хорошая девочка, — прошептал он, снова целуя ее, когда наконец двинул бедрами. Они ахнули в унисон, когда он скользнул в нее с медленным толчком, не продвигаясь пока глубоко. — Ты в порядке? — Черт, ты такой большой, — выдохнула она, обнимая его за плечи. — Да, в порядке, все нормально. Хорошо. — Хорошо? — Отлично. Черт, Бен, просто — Ах! Со вторым толчком он сумел проникнуть немного глубже, чувствуя, как ее стенки медленно растягиваются, чтобы уместить его. — Ты так хорошо меня принимаешь, — пробормотал он ей в рот, заставляя ее задохнуться от очередного медленного толчка. — Я знал, что ты будешь такой тугой. Такой идеальной. Запустив пальцы в его волосы, Рей скользнула правой рукой между их телами, нащупывая клитор. — Хорошая девочка. Собираешься снова кончить для меня? Кончить на моем члене? — Черт, Бен, — шептала она, ахая каждый раз, когда он входил в нее. — Я хотела тебя так долго. — Я тоже, — ответил он, ища ее язык, когда он наконец погрузился в нее до самого основания. Бен сделал все возможное, чтобы целовать ее так долго, насколько позволял их темп, стараясь не слишком торопиться. Мысль о том, что завтра у нее будет все болеть, заставила какое-то существо внутри властно зарычать, но он пытался игнорировать его, стараясь быть настолько нежным, насколько позволял самоконтроль. Она достаточно быстро приспосабливалась к его размерам. Вскоре она даже почувствовала себя сделанной для него на заказ — теплой и податливой, принимающей всю его длину с протяжными стонами, которые становились громче с каждым толчком. Бен знал, что ковер, на котором она лежала, был достаточно мягким, но все же положил руку между ее головой и полом, когда начал вбиваться в нее, заставляя все ее тело раскачиваться назад и вперед. — Черт, черт, черт, черт, — выругалась она ему в губы, тяжело дыша, пока ее пальцы лихорадочно работали над клитором. Он заглушил ее стоны одним глубоким поцелуем, притянув ее голову к своей, когда его левая рука скользила вверх по ее бедру. Найдя ее колено, он обхватил его рукой и подтянул согнутую ногу вверх, пока бедро не прижалось вплотную к туловищу. Новое положение позволяло входить глубже, и она всхлипнула, когда он начал трахать ее с короткими, быстрыми шлепками бедер. Когда она откинула голову назад, Бен зарылся лицом в ее шею, кряхтя и чувствуя, как в нижней части живота поднимается тепло. — Черт возьми, Рей, черт, — прохрипел он, когда стенки ее влагалища яростно сжались вокруг него. Впившись пальцами в ее бедро, он продолжал пробиваться сквозь ее спазмы. Движения становились все более неконтролируемыми с каждым стоном, срывающимся с ее губ. Рей громко хватала воздух ртом, когда она кончала, впившись ногтями в кожу его головы и дрожа вокруг него сильнее, чем раньше. После этого Бен не мог долго сдерживаться. Нескольких беспорядочных толчков в ее пульсирующие влагалище было достаточно, чтобы заставить его рухнуть, и он кончил в нее с диким рычанием, уткнувшись носом в местечко под ее челюстью. Он чувствовал, как пульс Рей бьется на ее шее, когда он целовал ее кожу, все еще дрожа от своего оргазма. Через несколько мгновений он, наконец, скатился на бок, притянув ее к своей груди и обхватив руками ее безвольное тело в ту же секунду, как он лег на пол. Некоторое время она лежала, тяжело дыша, уткнувшись лицом ему в грудь, а он осыпал ее волосы поцелуями. — Знаешь, Бен, — наконец сказала она, уткнувшись носом в его кожу с озорной улыбкой. — Кажется у тебя всего одна извилина. Бен рассмеялся ей в волосы, ахнув, когда она закинула ногу ему на бедро. — Это невозможно, — пробормотал он, пробегая рукой вверх и вниз по ее спине, сбрасывая наконец джинсы со своих лодыжек. — Мне нужно как минимум две. — Неа. По-моему, у тебя всего одна. Бедняжке наверно так одиноко. — Может ты составишь ей компанию? Когда Рей подняла на него глаза, мерцающее пламя камина танцевало на ее лице, придавая ее коже золотистый оттенок. — С удовольствием, — прошептала она, облизывая губы пред тем, как потянуться и прижаться ими к нему. Совсем как подсолнух, тянущийся к Солнцу, лениво подумал он, улыбаясь и целуя ее в ответ.