sex, money, feelings, die

Джисон не то что любитель выходить на свет, а уж тем более в какие-то ноунеймовские клубы, в которые в основном ходят несовершеннолетние или просто те, кому уже некуда, но у Чана резко и неожиданно сорвались планы из-за Феликса, а зная Хана, блондин прекрасно понимал, что он никогда не бывает занят. И вот сейчас они выпивают за небольшим столиком где-то у входа в клуб и рассматривают каждого посетителя. Один недовольно ворчал на свою девушку за слишком короткое и откровенное платье, на что та лишь обливает его водой и все рядом охают и ахают, а некоторые даже хлопают за такую смелость в лице виновницы ссоры. Второй как-то по-странному нервничал и что-то крепко сжимал в кармане. Джисон догадывался, что это вполне могли быть наркотики или какие-то запрещенные вещества, но клубы — это не место для справедливости или постоянного поиска, словно собака-ищейка, вынюхивающая в чемоданах граждан в аэропорту незаконно полученные психотропы. К нему подходит девушка, на вид юная, волосы ее были ярко-фиолетового цвета, кожа бледная и скорее серая, чем та аристократическая бледность, под глазами фиолетовые, почти черные мешки и болезненно худое маленькое личико, нездоровый вид был очевиден. Джисон думает, что она на процентов девяносто наркоманка и остальные десять остались как надежда на то, что у нее такой вид вполне обычный. Но дольше всего Хан задерживает взгляд на парне, на вид ему лет двадцать пять, может чуть меньше. Незнакомец так же смотрел в упор на него, что вызывало больше интерес, чем страх. На парне была вельветовая рубашка, слегка потертая и темного винного оттенка, темные джинсы с вырезом на правом колене и со странными и непонятными красными рисунками на левой икре, что вообще-то Джисону казалось действительно лишним на одежде. Портило общий вид, ведь незнакомец действительно выглядел как что-то созданное действительно гениальным художником двадцать первого века. — На кого ты так смотришь? Я тебе рассказываю про Феликса уже битые пятнадцать минут, но ты кажется меня совсем не слушаешь, — Чан заставляет его отвлечься и пожимает плечами. Джисон дергается от неожиданного разговора и извиняется, — Да, ничего страшного. Ты смотришь на парня в рубашке? Он мне тоже сразу же приглянулся, как только мы зашли. И он смотрит на тебя с самого начала, видимо, тоже заинтересован. — Что? Почему ты мне не сказал? — Ну. У тебя же уже есть парень, разве не так? Зачем я должен тогда говорить тебе? — Мм… Твоя правда, хен, — затем Джисон слышит то самое чановское: «Конечно, я ведь всегда прав» и закатывает глаза. Нет, Хан не отрицает, старший и правда практически во всех ситуациях прав, возможно, за исключением тех единичных случаев, когда они травились дешевым вином, что даже и назвать вином нельзя было, скорее просто перемешанный спирт с красителем, и дай бог краситель был пищевым. Об этом даже вспоминать страшно. Через пару минут Джисон поднимается с места и предупреждает Бана, что ему надо отойти ненадолго и каким было удивлением парня, что вслед за уже слегка подвыпившим Ханом последует тот самый незнакомец. Джисон зашел в туалет, пытаясь игнорировать ненавистные хлюпающие звуки во время тех самых пьяных и кривых поцелуев, он лишь проходит к раковинам, включает холодную воду и пытается умыться, потому что состояние, в котором сейчас находится синеволосый даже не назовешь пьяным, просто какое-то приятное головокружение и слегка заплетается язык. Он не очень сильно хотел, чтобы его выносили из клуба, но и сам Джисон не знает что такое мера. Умыв лицо, Джисон поднимает взгляд на свое отражение в зеркале. Кажется, будто бы всю свою опрятность он оставил в стакане с алкоголем. Сейчас он выглядит так, словно его нарочно взлохматили и помяли. Ему это не очень нравилось, но выхода у него не было. Спустя пару секунд в уборную зашел тот самый парень, который пялился на него весь вечер. «Блять», — лишь пронеслось в голове у Хана, когда он понял, что столкновение и диалог с ним никак не избежать. Ему было неизвестно, что вообще на уме у этого парня и кого он узнал в лице Джисона. Хотелось сбежать, но с другой стороны эта ситуация даже притягивала его. Этот молодой человек был вполне симпатичным и интересным для выпившего Джисона, да и его грел интерес почему же все-таки он в центре внимания этого парня. Незнакомец подходит ближе, опираясь одной рукой на раковину. Через зеркало парень посмотрел в глаза Джисону и улыбнулся, не произнося ни слова. Хан решил, что быть девственником в данной ситуации будет тупо, поэтому он не отрывая глаз от отражения твердо и уверено озвучивает: «Че надо?» Сказать что собеседника привело это в шок — ничего не сказать, но с другой стороны ему понравилась эта грубость, поэтому в голове сразу было принято решение продолжить диалог. — Я познакомиться с тобой вообще-то хотел, мальвина, — он так тянет последнее слово, что кажется еще немного и Джисон просто блеванет от таких прозвищ. — Слушай, а ты нормально с людьми общаться умеешь? Или ты всегда их для начала глазами пожираешь, а потом вот эту хуйню выкидываешь? — Хан заметно начал язвить, возможно, ему прибавил смелости алкоголь. — А ты мне определенно нравишься, — незнакомец в очередной раз улыбается, скрещивая руки на груди, — обычно в такие клубы не ходят просто так, так что не ломайся. — Джисон удивленно смотрит на парня около него и вскидывает брови, его такая уверенность возмущает и цепляет одновременно. — У меня парень есть вообще-то, — Джисон предпринимает последнюю попытку, чтобы остановить этот несчастный флирт, но та проваливается с треском, когда он слышит короткую насмешку. — Со Чанбин, — незнакомец подходит ближе сталкиваясь с Ханом лбами, — твой новый парень. Джисону крышу сносит от этих слов. Он чувствует, что это пиздец как неправильно, что каждое его последующее действие будет грызть его еще очень долго клыками совести, но останавливаться уже было неправильно и невозможно. Возможно это инстинкт, а может быть это просто слепое желание, но он притягивает парня к себе, вовлекая в поцелуй. Со прижимает его к кафельной стене, ударяя своего «партнера» головой об стену. Джисон мычит и поднимает руку на затылок Чанбина, сжимая его волосы. Ему очень сильно хочется оттянуть того от себя и все же одуматься, но одновременно ему настолько похуй на все, что прямо сейчас хочется поставить этого парнишу на колени. Ему практически ничего не мешает. Кроме как, наверное, грязный пол в этом туалете. У Хана в кармане вибрирует телефон, но он благополучно игнорирует его. Спустя пять минут это происходит опять и опять до бесконечности, заставляя того сильно беситься и выходить из себя. Пока руки Со гуляли по его телу, Джисон пропускал уже наверное бесконечное количество звонков. Чан уже скорее всего накидался в хлам без друга, потому что был уверен, что блядские наклонности Джисона не остановить. Хенджин сходит с ума по ту сторону экрана, и только единственный Чанбин сейчас полностью наслаждается парнем в полную меру. — Ну, что, твой парень названивает? У него хорошо интуиция работает, — Чанбин усмехается, глядя тому прямо в глаза и руками начинает лезть под одежду Джисона. Руки у Со удивительно холодные, от чего по все тело дрожит, ощущение, словно Хана ударило током, — Позволь мне… Подразнить тебя, — старший сказал это полушепотом в ухо младшего. Он замечает, как быстро меняется в лице синеволосый и лишь довольно улыбается, тем, что причина такой смены настроения — он сам. Чанбин вновь целует парня, немного дразнит его, тянет за нижнюю губу и сминает ее. Джисон недовольно мычит, хотя, признаться честно, ему было приятно. Но он хотел большего, чем просто покусывание и легкие поглаживания прохладными пальчиками Чанбина по груди младшего. Запретный плод сладок. Младший понимает, что поступает как мудак по отношению к своему парню, что потом будет чувствовать себя как последний кусок дерьма, но ничего не поделаешь. Сейчас ему хочется и упускать момент он не собирается, даже не обращая внимание на вновь звенящий гаджет. Тем временем Со оттягивает футболку Хана и сладко целует в шею, в ключицы. — Какой ты красивый, Джисон, — останавливается ненадолго брюнет, и вновь примыкает к достаточно чувствительной коже. Хан хрипит, его немного потряхивает и скорее даже от осознания факта близости с совершенно неизвестным ему человеком, потряхивает от того, что они находятся в общественном месте, хоть и здесь всем плевать, кроме Чана, наверное, но если блондин не ищет своего друга, то скорее всего он занят опустошением стопок и бокалов. Чанбин задирает его футболку и любуется, блять, не просто любуется, тело Хана вызывает в нем бурю эмоций и мыслей, ему нравится. Нравится буквально все, что он видит перед собой. Тело Джисона не назовешь спортивным, скорее слегка подкачанным, в общем-то он был в форме. Слегка худощав, ключицы выпирают сильно, плечики юноши аккуратные. Чанбин берет руку младшего и заставляет его держать футболку задранной, пока тот касается губами впадины между ключицами, Хан смыкает свои губы и издает тихий стон, затем слегка прикусывает свои пальцы, чтобы не быть таким шумным. — Не сдерживайся, — тут же замечает Со, поднимая на него взгляд, — Я хочу слышать твой голос, — Джисон лишь кивает медленно и вновь стонет от приятных ощущений где-то в области ареола. Он прикрывает глаза и опрокидывает голову назад, свободную руку опускает на чанбиновскую макушку и слегка оттягивает его за волосы, — Что ты делаешь? Хочешь чтобы я правда подразнил тебя? Детка, я хочу, чтобы ты отпустил мои волосы и позволил мне посмотреть на твое тело чуть больше. Просто дай мне разрешение, — и Хан дает. Парень опускает свои руки на бедра младшего и сминает их, притягивая Хана в еще один поцелуй, слегка мокрый и более смазанный, чем было до этого. Чанбин всем нутром ощущает, что Джисон готов отдаться ему полностью, не как те люди легкого поведения, а скорее как мимолетное желание быть любимым. Да, у него есть Хенджин, но Со не считает это помехой. Ему нравится как этот юноша дрожит перед ним, как умоляюще смотрит, чтобы старший не вздумал останавливаться или передумать вовсе. Он не считал правдивым существование любви с первого взгляда, но, черт возьми, когда перед тобой извивается этот парниша, робко соглашается на продолжение — сразу понимаешь, что синеволосый будет твоим. Если не уже. Чанбин садится на колени и чувствует как холодный и неприятный кафель давит на них, но, сказать честно, плевать он хотел, когда есть такая возможность увидеть, потрогать и почувствовать внутри своего рта член младшего. Джисон опускает свой взгляд на старшего, и, блять, как он соблазнительно выглядел, волосы его слегка потрепанные самим же Ханом, щеки от возбуждения покрылись румянцем. Руки Со уже расстегивали ширинку джинс, стягивая их вместе с нижним бельем до колен. Хан смущается и прячет свое лицо в своих ладонях, но почему то старший всегда чувствовал когда юноша старательно пытался скрыться и тут же недовольно схватил того за запястья и сжал их. — Не прячься. Я хочу слышать тебя. Хочу чтобы ты получил удовольствие. Стоило это ему сказать, как Джисон краснеет от смущения, сглатывает резко подступившую слюну и кивает, на самом деле желая, чтобы Чанбин отсосал ему. Со довольно улыбается и с нежностью чмокает головку члена младшего, от чего тот издает стон и дрожит. Брюнету нравится эта невинная и скорее чувственная, чем горячая реакция на такие действия, но что будет когда он приступит к минету? — Чанбин. — синеволосый сладко постанывает имя партнера, пока тот размазывает большим пальцем выделившуюся смазку по всей длине и берет в рот, — Блять! — Хан сжимает кулаки и опрокидывает голову назад, пытаясь полностью отдаться всем ощущениям и новым краскам. Чанбин делает свое дело и делает это достаточно умело, все, что он не смог взять, обхватил рукой и надрачивал медленно и плавно, а с постепенным ускорением и стоны младшего казались краше. Но телефон вновь зазвонил и это пиздецки выбесило юношу. Он поднимает трубку и прикусывает нижнюю губу до железного привкуса на языке, — Чего? — Ты где? Почему трубку не брал?.. — Со понял, что звонил его парень и дразнил Джисона еще интенсивнее, проводя языком по длине члена со слегка хлюпающими звуками. Хан начал тяжело дышать, — Что с тобой? Почему так шумно? — Блять, — младший сжимает волосы Чанбина и пытается оттянуть его, но тот лишь фыркает, — Хенджин, не переживай, я в порядке. Да, скоро… Буду… — Хан опускает трубку и издает громкий стон, изливаясь в рот брюнета и дрожа, — Ты. Ты, блять, специально так сделал?! Ты же знал что мне может звонить только мой парень! — Знал. И что? Это не останавливает того факта, что ты согласился изменить ему. — Не выставляй меня мудаком, я сам в курсе, что совершил ошибку, — Джисон опускает глаза вниз, смотря на довольное лицо Чанбина, — но как я могу отказать такой шлюшке, как ты? Посмотри на себя, ты даже проглотил то, что я тебе дал. Чанбин жмурится и опускает глаза. Он был с разными партнерами в разных местах и уж тем более слышал разные фразы в свою стороны. Ему всегда это было до лампочки, потому что знал, что это перепихон на одну ночь без обязательств. Уже входило в привычку никому не давать номера и вообще любых своих контактов. И, если честно, на Хана это тоже распространялось. Казалось, что это может и был лучший его партнер на одну ночь, но все же для него были свои правила о которых он мог потом жалеть. Они с Джисоном разговаривали в уборной еще очень долго. Хан сидел на раковине перед зеркалом, удивляясь, как она вообще его выдерживает. Хотя, он был худым, а его ножкам могла позавидовать любая профессиональная модель. За Джисоном плакали подиумы, а еще его парень в пять утра, который на всю свою голову отпустил Хана в клуб. Чанбин стоял перед парнем, смотря в его глаза. Ноги Джисона обвили его поясницу и изредка притягивали к себе, чтобы увлечь в очередной короткий поцелуй. Возможно, им хотелось большего. Даже не возможно, а так и было, но оба по каким то причинам отказывали себе в этом желании. На часах уже было под утро, поэтому Джисон спрыгнул с раковины и взял Чанбина за обе руки. — Слушай, мне кажется нам надо с тобой попрощаться, — он улыбается, смотря в лицо на самом деле милого парня, — ты был хорош, спасибо тебе, Со Чанбин. Джисон разворачивается и покидает уборную, оставляя парня одного. Сначала Чанбин думает, что провел очередную ночь ровно так же, как и проводил другие до этого. Он умывает лицо, моет руки, осматривает себя в зеркале и, убедившись, что выглядит достаточно нормально, тоже покидает помещение, а за ним и клуб. Хан идет по пустой утренней улице, вдыхая полной грудью свежий воздух. Прохладный ветер гуляет по переулкам, делая растрепаную прическу еще более неаккуратной. Он прокручивает в голове моменты вечера, вплоть до тех, как он только пришел в клуб и как ловил на себе взгляд Чанбина. В его мыслях слишком много всего, что могло его хоть каплю усомнить. Казалось, что что-то, блять, явно не так. Синеволосый старался перебрать все до мелочей, даже их диалоги во время минета. Стоп. Диалоги. У него в голове сразу возникает та самая фраза «Какой ты красивый, Джисон», сказанная Чанбином. Хан думает, что накручивает себя, а парень и вовсе такого не говорил, но что-то ему подсказывает, что все это не просто так. Со очень был похож на типичного сталкера, который решил выйти за любые границы, лишь бы быть рядом с предметом своего обожания. Но почему он тогда не оставил контактов? Продолжит сталкерить? Если честно, его это слегка пугало. Ему казалось, что сейчас он играет в русскую рулетку и совершенно не было известно, когда выстрелит не холостой патрон. Он доходит до дома, поднимаясь на этаж и входя в квартиру. Его встречает Хенджин, который вероятно встал совершенно недавно или вовсе не ложился. Хван еле улыбается, потирая глаза. Джисону стыдно смотреть в глаза своему парню после того, что случилось в туалете того клуба. Но он все равно позволяет молодому человеку себя обнять, прижимая его к себе довольно крепко. Хенджин что-то мямлит в объятия, но Хан старается отойти от мыслей в голове, поэтому пропускает мимо каждое слово, произнесенное своим парнем. Юноша проходит в спальню, Хван следует за ним и продолжает что-то бормотать, только вот до самого Джисона доходят лишь редкие слова, которые собрать в одну цепочку невозможно. — Ты устал? — спрашивает старший, когда парень ложится на кровать и отворачивается от своей пассии. — Хенджин, прошу, я всю ночь был с Чаном. Ты же знаешь, как мы проводим вместе время, голова болит ужасно, — Хан чувствует сильную вину перед своим парнем. Он переживал и не зря названивал. Скорее всего старший и правда не спал всю ночь в ожидании прихода Джисона, а тот даже не извинился, а наоборот, попросту изменил ему с незнакомым человеком, от которого теперь мурашки по коже и уже не от удовольствия, а от страха. — Ладно, спокойной ночи, Сон-и. Отдыхай, — Хван был искренним человеком, который скорее всего даже не знал что такое злиться и как это ощущается. Старший был наивен, но не смотря на это, достаточно быстро распознавал ложь или интуиция ему всегда подсказывала когда стоит звонить или кого-то проведать, а может и вообще дома остаться. Это забавляло, но в то же время немного пугало. Через какое-то время синеволосого и правда начало клонить в сон, пока он совсем не сомкнул глаза на половину дня и не проснулся опять ночью. А тишину и сон нарушил неожиданный звук падающего и разбивающегося о кафель стекла. Скорее всего это была ваза с кухни, сначала Джисон подумал, что это мог быть Хенджин, но эти мысли развеялись в тот же миг, когда тот услышал копошение и сопение рядом. Юноша потер свои глаза и быстро поправив волосы, аккуратно и как можно тише вылез из-под одеяла, взяв с собой книгу в твёрдой обложке со стола. — Ты как, с нами? — Чан хлопает Джисона по плечу, от чего тот недовольно мычит и потирает место, по которому долбил старший ладонью, — Что, больно? Феликс сказал, что хочет видеть тебя, скучает, как никак. — Не знаю… У меня такое ощущение, что за мной постоянно кто-то следит, даже когда я с Хенджином сижу у него дома… Стремно, короче, — он пожимает плечами и щурится. Чанбин стоял где-то в стороне, держа в руках бумажный стакан с карамельным латте, который вообще-то до безумия любит Хан. Старший улыбается и делает пару больших глотков, немного пугая прохожих своим устремленным взглядом на синюю макушку. В тот день его волосы еще были яркими, ведь юноша как раз выходил из салона после покраски. — Малыш, как ты узнал, что мой любимый синий? — Со чувствует себя прекрасно. Он знает и понимает, что когда младший вместе с друзьями, к нему лучше не подходить. Потому что его друзья не знают откуда у Хана взялся парень. Чанбин понимает чувства юноши и решает оставаться в стороне, самое главное чтобы он был счастлив, так ведь? Иногда это выбешивает и доводит до нервного срыва, что оставляет след на окружающих, но это не заботит его совершенно, — Мне не нравится твой Хенджин, вы как-то странно общаетесь… Ну, ничего, я доверяю тебе, мое солнышко. Джисон подходит к двери и резко прячется за проем, замечая, как кто-то проскользнул в гостиную. Руки объяснимо задрожали и Хан выронил книгу, проклиная все на свете и себя в том числе. Он слышит, как резко от неожиданности дергается этот мерзавец и быстро направляется на звук. Выбегая на свет, он наблюдает действительно разбитую вазу. Осколки, которые разлетелись по всему полу, так и норовили впиться в ноги и, судя по всему, впились тому, кто посетил дом. По кровавым пятнам, он двинулся вглубь квартиры, чтобы проверить, кого могло притащить к ним. Нормальный человек не пошел бы с голыми руками на потенциального грабителя, а того хуже — убийцу, но чем Джисон нормальный человек? Играя с незнакомцем в «Кошки-Мышки», он боялся, что разбудит Хенджина, который и так тяжело переживает каждое похождение своего парня. Поэтому помимо того, что он передвигался крайне быстро в темноте, ему приходилось делать это с максимальной аккуратностью, лишь бы не разбить еще больше посуды и не напороться на какой-то угол. Он выбежал в коридор квартиры, где по звукам слышалось, что кто-то шуршит. Джисон напряг зрение, лишь бы заглянуть в глаза тому, кто решил «наведаться.» Его глаза столкнулись с ним. Эта квартира полна незнакомых людей. Тут на каждом шагу кто-то целуется или разливает алкоголь на себя прямо из бутылки. Им хочется подсказать, что спиртные напитки следует пить ртом, но никак не впитывать в себя телом. Чанбин проталкивается сквозь толпу, чтобы встать в краю комнаты и наблюдать за ним. Джисон сидит рядом с Хенджином, поглаживая его ноги одной рукой, а второй выпивая текилу прямо из горла. Он выглядел уже пьяным, может быть даже чуть больше, чем вообще стоит быть. Хенджин улыбался каждому движению Хана, потому что сам был абсолютно пьян. Парень тянулся к губам, вовлекая Джисона в смазаный и неаккуратный поцелуй. Джи открывает глаза, смотря в те, что смотрят на него прямо из конца комнаты. Он примечает парня, который в открытую пялится, но из-за темноты не может различить даже черт лица. Заканчивая с Хенджином, он ставит бутылку около дивана, встав с него. -Я отойду, малыш, не скучай, — Джисон говорит это Хенджину перед тем, как отойти в туалет как минимум на полчаса. Хенджин просто молча кивает на эти слова своего парня и отворачивается к своим друзьям, стараясь вникнуть в их разговор. Пока Хан выходит из комнаты и еле заметно кивает тому самому незнакомцу. Он даже не видит его лица, когда залетает в ванную и дожидается парня. Ему кажется, что этот незнакомец абсолютно без лица. Видно только его глаза, которые чуть ли не горят в темноте. Без лишних слов Джисон уже готов стягивать одежду с него, но парень не так уж и спешит. Просовывая руку в карман, Чанбин достает пакетик с белым порошком. Хан смотрит на это сначала без какого либо доверия, но потом когда видит, что незнакомец делает небольшую дорожку прямо на краю стиральной машинки, его это уже мало заботит. Он присоединяется к этой «вечеринке», совершенно позабыв, что, вероятно, парень напротив него алкоголь не пил, а в Джисоне сейчас слишком много спиртного. Голова уже, если честно, не хочет соображать, поэтому ему становится пока что похуй на то, что с ним будет дальше. Чанбин сначала удивляется, как сердце Хана не дает остановку, но потом ему становится даже радостнее. Джисон делает вторую попытку, чтобы начать раздевать этого парня. Чанбин дотягивается до замка на двери, защелкивая его. Теперь он сам быстро скидывает свою одежду, попутно помогая младшему, потому что тот не в состоянии сделать что-то сам. Со даже понятия не имеет, как они сейчас будут чем-то заниматься, если Джисон явно трипует, а Чанбин уже тоже около того чтобы упасть в экстаз. Они оба просто садятся на кафельный пол ванной: Джи облокачивается на стену, приглашая Чанбина к себе на коленки, похлопав по ним пару раз, а старший послушно усаживается на них, лениво наклоняясь к губам Джисона. Ему кажется, что привкус Хенджина до сих пор остается на них. Он отчетливо чувствует этот поцелуй, который был у парня до него. Хочется полностью убрать этот вкус, хоть и вероятно он ему просто мерещится, потому что порошок ударил в голову. Тем временем, Хан сжимает бедра незнакомца, кусая его губы. Возможно, он выходит из себя прямо сейчас, начинает рычать, сжимать до боли нежную кожу, но Чанбину это пиздецки нравится. Он не оставляет попыток возбудить хотя бы младшего, чтобы быть выебаным. В данную секунду, Чанбину просто не хотелось терять момент, который в дальнейшем будет сложно повторить. — Ты растянут раз так уверен? — Хан останавливается на пару секунд, взглянув на парня. Его зрачки были настолько большими, что кажется радужка глаза просто потерялась в этом зрачке. — Для тебя достаточно, — Чанбин улыбается, прикусывая губу, когда садится на полувставший член. Честно признаться, он сталкерил Джисона так долго не для того, чтобы проебать такой замечательный момент. Со медленно двигается на Джисоне, наслаждаясь чувством того, что в нем сейчас член такого желаемого ему человека. И пусть этот человек не понимает происходящего, он явно получает удовольствие. Возможно, не от того какой Чанбин хороший в сексе, или как он прямо сейчас насаживается на него то медленно, то срываясь на бешеный темп, а всего лишь от хорошего наркотика, но хочется верить, что стоны Хана вызывает именно Чанбин, а не воображаемый Хенджин перед его глазами. Со был готов сказать Джисону свое имя, лишь бы тот простонал его, но он удержался, продолжая насаживаться на член парня, трогая себя. Хотелось кончить, но одновременно не получалось, ведь в голове все было одновременно быстро и одновременно медленно. Мысли путались, как и слова. Чанбин что-то невнятно лепетал себе под нос и жмурился от того, как ему хотелось достичь пика. Джисон решил, что парнишке нужно помочь, поэтому он вялыми движениями руки провел по члену старшего. Он видел, как его выражение глаз сменилось с такого болезненно-желанного до удивленного. Чанбин кусал губы до крови и громко выстанывал, чувствуя, что еще немного и он кончит. Так и было. Пока Джисон помогал Чанбину, то даже не заметил, что вся его рука была покрыта белесой вязкой жидкостью, а незнакомец, сидящий на нем сверху, содрогался в оргазме, все еще не слезая с его члена. — Малыш, ты конечно хорош, но я сейчас блевану, — Джисон честно сознается в том, что ему определенно хуево от всего, что он потребил этой ночью. Слишком много в нем смешалось, чтобы чувствовать себя как минимум человеком. Чанбину правда не надо уточнять, что ему надо сделать. На ватных ногах парень встает и валится сразу же рядом на кафель, стараясь найти хотя бы взглядом свою одежду. Он проводит рукой по кафелю, нащупывая первую попавшуюся ткань. Ему искренне все равно и не жаль, что он, вероятно, уйдет из этой квартиры в чужом худи. Сейчас ему это неважно. — Справишься сам, спасибо за эту ночь, — Чанбин открывает дверь ванной, разворачиваясь на парня. Их взгляды опять сталкиваются. Джисон разглядывают в силуэте того самого с вельветовой рубашкой, с которым провел всю прошлую ночь в туалете ноунеймовского клуба. Хан качает головой, руки предательски тряслись и ноги попросту перестали держать юношу, хоть он и пытался устоять. — Нет… Нет, нет, нет, это все сон… — синеволосый нервно смеется себе под нос и делает глубокий вдох, чтобы постараться успокоиться. Но звук шагов становился все четче и четче, до тех пор, пока парень не замечает перед своим лицом эту улыбку, не ту приветливую и нежную, которую ему дарил Хенджин, а страшную, как показывают в фильмах ужасов с маньяками, получавшие удовольствие от мук своей жертвы во время совершения преступления против жизни человека, — Какого черта? Как… Как ты вообще пробрался в дом? — Ой, любимый мой, — Чанбин проводит пальцами по щеке младшего, да так, что второй резко пятится назад и хлопает по ладони незваного гостя, — И ты еще смеешь бить меня?! Я делал все для тебя, да, черт возьми, я же знаю… Я же знаю, что ты любишь меня! Но ты все еще с этим Хенджином, как ты мог? Джисон-а, очнись, никто тебя не будет так сильно любить, как я, и ты это прекрасно знаешь, — последнее Со шепчет парню в ухо. — Откуда ты знаешь про Хенджина? Почему ты знаешь мой адрес? Блять… Ты гребанный псих, тебе место только в дурке, — Джисон понимал, что лучше такое ему не говорить, он может быть опасен, самое главное — опасен для Хвана. Но он словно слетел с катушек, стоило этому психу назвать Хвана мудаком. Когда Чанбин казался слегка потерянным и немного сконфуженным из-за этих слов, ведь это явно он то, что тот хотел услышать от возлюбленного, юноша воспользовался этой ситуации и пнул его ногой. Пока тот ежился от боли, Хан поднялся и попытался забежать на кухню, несколько раз спотыкаясь по пути. Он выхватил нож из подставки и ринулся ко входу, к этому моменту Чанбин уже был разъяренным. Старший сметал все на своем пути, в особенности общую фотографию синеволосого к Хенджином, где они целовались и выглядели достаточно счастливыми. «Недостаточно. Джисон будет счастливее только со мной» — мелькает в голове у Со, недовольно скалится, пытаясь унять свой гнев к этому подонку. Да эти оба друг друга стоят! Один украл парня и целует его, а другой, кажется, совершенно не переживает о Чанбине! Это обижает, честно обижает парня, но он успокаивает себя мыслями о том, что осталось совсем немного, Джисон сможет вернуться обратно, будет любить и целовать, ох, а как будет радовать! Как тогда, когда перекрасил волосы в любимый цвет, хоть и немного смылся, но смотреть все еще до жути приятно. — Хан-и, не прячься от своего парня, я не люблю играть в прятки, ты же знаешь. О-о, ты все про меня знаешь… — поддакивает самому себе старший, — Даже мой цвет любимый! — благодаря мыслям о том, что Джисон действительно любит, хоть и не показывает этого, становится спокойнее и даже счастливее. Когда в мире существует человек, который тебя любит — это уже истинное и искреннее счастье. Но вот Хан так не думает, трясясь и двери и сжимая рукоять кухонного ножа сильнее, когда Со стал приближаться, напевая под себя мелодию почему-то любимой песни синеволосого. И стоило лишь макушке психа показаться, как парень тут же размахивает ножом и оставляет глубокий порез где-то в районе ключицы, да так, что Чанбин недовольно хрипит и вскрикивает, тут же сжимая место раны, — Ах ты сука! Иди сюда! Я думал закончить со всем мирно, но ты меня, блять, разозлил, Джисон. Я разочарован в тебе, — на последних словах Хан уже собирался бежать, но старший поставил ему подножку и сел на него, ногами сжимая руки младшего так, что он остался обездвиженным. Чанбин ударил его запястье о дверной проем несколько раз, чтобы Хан выронил нож и не смог навредить больше «возлюбленному». Но, кажется, перестарался и сломал ему запястье, это стало понятно по всхлипам и испуганному взгляду младшего. У него были последние надежды на ноги, но парень попросту никак не реагировал на пинки. А Джисон начинает кричать. — Ты меня теперь убьешь? — Хан продолжал сопротивляться, но надежда хоть на какое-то спасение с каждой секундой уменьшалось, поэтому парень просто начал звать что есть мочи Хвана. Почему-то именно сейчас никто не отзывался, почему-то, блять, именно сейчас Джисон прощается с жизнью и говорит, что любит Хенджина. На эти слова Со просто срывается и дает смачную пощечину синеволосому. — Заткнись! — Со сжимает шею младшего как можно сильнее, что кожа на лице тут же краснеет и слышен лишь хрип и кашель, — Почему ты даже сейчас зовёшь его? Почему ты ему так предан? Он тебе никто! Я! Я был всегда рядом! Я хотел сделать все романтично, но ты мне правда не оставляешь выбора. Джисон, я люблю тебя и хотел, чтобы мы умерли вместе, но ты, ублюдок, решил мне испортить все планы. Знаешь, мне похуй, ты сдохнешь от моих рук подо мной — тоже неплохой исход, как думаешь? — когда сопротивление от синеволосого уменьшается, последнее, что он видит — довольная ухмылка и неприятно спокойный взгляд парня, — Увидимся на том свете, мой малыш, — и темнота. Пустота. Больше ничего нет. Чанбин еще некоторое время держал руки на горле Джисона и когда убедился, что никаких признаком жизни нет, улыбнулся и аккуратно провел пальчиками по уже посиневшей, но все такой же нежной коже лица юноши. Со развернул пакетик с белым порошком и без доли сомнения провел по нему носом, вдыхая в себя кокаин. Он повторял несколько раз: «Люблю, люблю, люблю», пока его тело не начало сопротивление против наркотика. Его жутко мутило, он скручивался еще в течение часа, а затем — слабость. Последнее, на что у него хватило сил — это обнять Джисона рядом и невнятно прошептать о любви и о вечном счастье вместе.