Твой дом - Луна

Очередная стопка бумаг на подпись. Души, грехи, прошения. Если с первыми все легко, как и со вторыми – роспись, печать, в папку, - то с последним нужно разобраться. Каждое прошение здесь на имя именно Мортелум, и у каждого своя просьба. Люди знают – чтобы что-то от богини получить, надо что-то отдать взамен, что-то, равносильное их желанию. Жестоко, но… Как там люди говорят… Бизнес есть бизнес. Всё, что они просят – будь то хороший урожай, или ребёнок, или любовь, - имеет свою цену. Богиня благосклонна, но не глупа. В конце концов, это стоит ей сил – так зачем тратить зря? А молитвы и жертвы в честь неё неплохо восполняют затраты. Быстро расставив все нужные росписи, она отправляет документации по папкам и приступает к просьбам. Лошадь. Благородный скакун. А что ты мне дал за это, молодой наездник? Ох ты, лошадь твоего соседа. Наверняка молится на Инвидию. Очередной завистливый говнюк. Но, раз уж цена уже заплачена, нужно наградить столь старательного человека. Мортелум делает небольшое мысленное усилие, исполняя желание. Завтра он найдет жеребёнка неподалёку от своей фермы. Но богиня спрятала маленький сюрприз: как только этот наездник выходит свой подарок до возраста, когда на нём можно участвовать в скачках, этот же сосед попытается прирезать его. Она не дала определённый исход: она дала возможность поплатиться за предательство. В конце концов, древнее правило «кровь за кровь» работает даже у богов. Ещё немного поразбиравшись с молитвами смертных, Мортелум уже думала остановиться и отдохнуть, выпить вина, полюбоваться пустотой и светом звёзд, но последнее прошение заставило её оставить эту идею на некоторое время. Он просит победу в войне. Ну что такое, они опять хотят поубивать друг друга? Они же не остановятся! Напридумывали там своих… Сириус, да чем этот садист там вообще занимается? Мортелум всегда входит к подчинённым без стука. Особенно, если она в дерьмовом настроении. - Кейкус, Отче тебя дери! Какого черта эти смертные вообще творят? – с криком она открыла дверь в кабинет бога войны. - Морти, милая, что не так? – глупая улыбка разошлась по лицу мужчины. Неужели опять пьян? Богиня подходит к столу и даёт ему парочку воистину отрезвляющих оплеух, щелкает пальцами – и в его голове резко запищал ультразвук. - Кейкусбел, бог войны и огня, приди в себя и объясни, что это мать твою такое! Мортелум знает, что от такого отрезвления будет не только больно, но и очень нехорошо. Всего пару секунд, но он познает все ужасы абстинентного синдрома. И будет трезв, как стекло его божественного бокала. - Когда ты перестанешь так делать? И в чем вообще проблема? Я просто выполняю свою работу! Направляю толпы людей уничтожать друг друга во имя денег, ресурсов и воображаемой выгоды. Ничего больше, ничего меньше. Усталый вздох. Богиня потирает переносицу. - Ты вообще видел, что они там создали? Эта ерунда уничтожит всех смертных! Я не для этого их создавала и столько веков оберегала от взгляда Сириуса. Разбирайся сам с этим, я не собираюсь давать благославление на верную смерть моих зверюшек. Делай что хочешь, но разгреби эту кучу навоза. И снова она хлопает дверью. На сегодня хватит. Никаких больше божественных дел сегодня. Никакой божественной ерунды. Только человеческое вино, в человеческом баре, с человеческим мужчиной, разливающим коктейли. На самом деле, бармен был не совсем человеческим, и Мортелум даже не была уверена, что мужчиной. Но её это совершенно не волновало, потому что она всегда могла придти к нему, напиться и выговориться. В конце концов, после таких выходок её подчинённых только и напиваться оставалось. Богиня сидела за стойкой и задумчиво потягивала вино. По её чертам лица можно было подумать, что это молодая, едва достигшая совершеннолетия девушка – чуть вздёрнутый нос, слегка пухлые щёки и большие глаза. В человеческой форме радужка была тёмно-коричневого цвета. Даже формы её казались неокрепшими, немного детскими, но «маленькое черное платье», как выражались люди, сидело на ней просто идеально, подчеркивая достоинства. Божественно. Но во всем этом облике было что-то пугающее. Что-то, что не давало людям сесть рядом, заговорить, налить парочку коктейлей за свой счет. Быть может, это излишняя худоба – под облегающим платьем виднелись рёбра, ноги казались чересчур тонкими, а пальцы на руках – длинными. А может – подозрительная бледность кожи. В прошлые века её назвали бы «аристократической». Но сейчас молочный цвет может вызвать лишь мысли о болезненности её хозяйки. Порой, когда луна занимала царствующее место на небосводе, освещая улицы, казалось, что кожа даже слегка светится, отражая (или питаясь) энергией ночной правительницы. Посетители бара неохотно приближались к этой ужасающей красавице, но лишь один единственный во всём заведении человек (будем считать его человеком) мог с ней заговорить без нерационального страха. - Двенадцать! Ещё вина! Мужчина за стойкой обернулся к богине – он совершенно точно знал, кто перед ним сидит, - и с некоторым волнением в глазах взглянул на неё. - Миледи, вы уверены? Вы ведь достаточно выпили. Потом вам будет тяжело вернуться домой, - бармен знал, что говорил. Переместиться во дворец ей не составило бы труда, но вот с точностью перемещения в таком состоянии были проблемы. - Я вызову магическое-богическое такси, которое отвезёт меня до замка, а там я буду бродить по нему в поисках своей комнаты и мешать спать всяким мелким божкам, - голосом, полным сарказма, ответила Мортелум, - Наливай ещё! Бокал вновь наполнился вином. Совершенно-не-благостная жидкость разлилась по её жилам, давая ещё одну волну тепла. Голова постепенно становилась всё тяжелее. - Богине не пристало пить без повода. Отчего вы сейчас так печальны? – Двенадцать протирал стакан идеально-белой салфеткой. Мало ли что, вдруг пыль останется. - Абсолютно никакой ответственности. Боги-богами, а смертная природа их сущности всё равно выходит наружу. Позволить людям создать штуку, которая может переубивать все живое на моей планете, и так сильно веселиться с этого. Они просят больше силы у меня, просят победу, славу, как будто не понимают, что после этого от них останется лишь пепел и прах – то, из чего я их создавала. А он ещё и смеётся с этого! Празднует! Чертов бог войны. Внушить людям, что ли, не приносить ему жертвы пару веков… Посмотрим, как он вытерпит такое. От мыслей о мести своему подчиненному на её лице расплылась злорадная улыбка. Может, и не она этому покровительствует, но она и дала начало всему тёмному на Земле, всем порокам. - Но миледи, неужели вы хотите, чтобы было как там? Неужели реки крови, которые будут питать весь пантеон, хуже, чем бесконечное фальшивое счастье? Мортелум прикрыла глаза и слегка поморщилась от пришедшего в голову воспоминания. - Нет, Двенадцать. Такого не будет, пока я возглавляю Пантеон. Этот мир был создан из света и погружен во тьму, всех, кто здесь рождён, окружает ложь, но в людях, самих людях, нет фальши. Потому что я сделала их честными. И если человек будет счастлив – он покажет это по-настоящему. *** Свет. Отовсюду. Стены дворцов были созданы из света. Дороги излучали свет. Даже жители здесь – от самого маленького младенца до могучего старца – светились. От счастья. Селене всегда было не по себе во всём этом праведном свечении. Казалось, что она вовсе чужая в этом светлом и счастливом мире. Среди вечно открытых лиц, коротких рукавов, белых балахонов юная принцесса Санктус Терры выделялась очень сильно - длинная мантия закрывала её с головы до пят, а капюшон прятал глаза от вездесущего света. И все её одежды были чёрного цвета – цвета бесконечной пустоты, цвета космоса, что (она точно знала это) есть за этим безмятежным голубым небом. Всё на этой планете было сотворено руками Сириуса и Солы – мудрых правителей светлого мира. Даже синева неба была создана искусственно, усилиями её матушки и папочки. Но Селена верила – там, за куполом бесконечной синевы есть тьма, которую она так возлюбила. Ведь этот мрак – настоящий, никем не сотворённый. Он был тем, из чего все были созданы, то, что дало начало жизни. Так зачем же его отвергать? Селена совершенно не понимала логики родителей. В своих же покоях у неё царили собственные порядки. Небольшим чудом она загасила свет от стен. У потолка висела модель мира – ещё одно небольшое чудо. Их Дом, две звезды, что всегда освещали планету, не давая ночи наступить и на минуту, и две луны. Одна из них принадлежала её старшей сестре Адаре, покровительнице Целомудрия, вторая – другой сестре, Алудре, покровительнице Брака. Эти сестры-Плеяды, пусть и находясь на разных лунах, были неразлучны. У них словно была ментальная связь, и они совершенно никогда не расставались. На каждый праздник они являлись вдвоём, в одинаковых платьях, с одинаковыми причёсками, и различались у них лишь броши. На Адаре была веточка сирени – белой, как и всё её одеяние. И всё вокруг. На Алудре же была жимолость. На один вечер её даже пытались заставить надеть брошь с фиалкой, но Селена убедила матушку, что уж «принцессу детства и озорства» среди старших сестёр точно узнают. Она ведь не такая, как они. Плеяд девушка недолюбливала так же, как и всё вокруг. Единственной её отдушиной было общение с местными детишками. Пусть она и была принцессой, между детьми этой разницы не было. И много лет она была тем, кем ей и нужно было быть – ребёнком. Но даже дети богов вырастают. И Селена поняла, что выросла, после одного случая. Принцесса знала сотню (а может и тысячу) игр на любую компанию. С кем бы она не была, она всегда могла подобрать игру, чтобы всем было весело и все были довольны. В этот раз она выбрала простые, всем известные салки. И вся многочисленная свора ребят, что была собрана громким кличем принцессы, разбежалась по улице так же быстро, как и отозвалась на зов. Селена даже скинула мантию, чтобы легче было увиливать от водящего. Но это её не спасло – один резвый мальчишка с криком «Принцесса водит!» хлопнул её по плечу и со всех ног удрал вперёд. Пусть она и была сильнее многих, сейчас они все были наравне. Поэтому девушка, легко ругнувшись от досады, оглянулась, увидела не слишком быструю девочку, подобрала одной рукой юбки и побежала в её сторону. Набрав достаточную скорость, она наконец догнала ту и схватила за руку. Девчонка увидела это и засмеялась. Селена удивлённо взглянула на неё. - Отчего ты смеёшься? Я ведь тебя поймала! – воскликнула принцесса, так и не отпуская руку. - Я смеюсь, ведь я счастлива за тебя, Селена! – ответила она и снова залилась светлым, звонким смехом, который словно бил по ушам. Девушка наконец оставила руку девчонки и, понимая, что играть дальше нет смысла, подобрала мантию и отправилась в замок. Ей предстояла долгая ночь размышлений.