Care

Клавикус сидел рядом с Сангвином под деревом в Полях Сожалений. Вокруг была гробовая тишина, потому что, если Вайл захочет, он может запугать все порабощенные души лишь одним взглядом. — Ты не обязан сидеть со мной как нянька, — с ухмылкой устало проговорил князь разгула. — Заткнись, — будничным тоном произнёс трикстер и даже не посмотрел в его сторону, — лучше лежи и не рыпайся, ради твоего же блага, Сангвин. Тот лишь усмехнулся и тяжело вздохнул, слыша хрип внутри грудной клетки и чувствуя ужасную боль. — Звучит как угроза, кхе, — он смотрел в спину Клавикуса и в душе умирал со смеху. — Это угроза, только, к сожалению, ты можешь погибнуть не от моей руки, а от своей тупости, — он повернул голову в сторону Сангвина и тот не увидел никаких эмоций на нём, в отличие от глаз. В них он явно видел злость, обиду и презрение. Скорее всего он что-то замышляет или хочет потребовать потом что-то взамен. Иначе ведь не может быть… — И я уже сказал тебе заткнуться, чем больше ты говоришь, тем дольше эта сыворотка будет тебя лечить, разве так сложно усидеть на месте пару минут, если ты можешь торчать в своём плане безвылазно столетиями? Теперь Клавикус нахмурился, он не понимал как и кто это сотворил с князем разгула, но сам факт того, что Вайл по случайности смог найти его, притащил к себе и вовремя среагировал, бесил трикстера. «Как можно быть таким беспечным?! А ведь он далеко не слаб, какого черта… почему именно я, почему снова я с ним сталкиваюсь? Я что, проклят?» Он поджал губы и сжал челюсти, сглатывая и сдерживая свои эмоции, хотя это было проблематично. — Эй, я же сказал, что это не обязат… — Клавикус за секунду приблизился к его лицу своим и уставился в его глаза, изрядно напугав Сангвина. — Захлопни. Пасть. Идиот, — он говорил это уверенно, твёрдо, что вызвало широкую ухмылку к второго. — Когда ты злой, ты становишься таким милым… — эти слова заставили трикстера замереть от шока и покраснеть, даже не замечая, как рука Сангвина едва дотянулась до рога Вайла и потянула его вниз. Даэдра крепко держал Клавикуса, даже в своём состоянии он мог достаточно долго удерживать его, пока вторая рука коснулась груди Вайла и чуть сжала мягкую ткань его рубахи. Даже через неё он чувствовал тепло тела исполнителя желаний и осознал, насколько его собственное похолодело от ранений. Он слушал слова протеста, проклятия и ругань в свою сторону, но всё же смог коснуться губами его губ, и это был последней каплей. — Какого чёрта, пьяница полумёртвый, ты творишь?! — трикстер почти прошипел это, не желая привлекать внимания к этому происшествию, но не в силах сдержать себя. Сангвин снова ухмыльнулся и продолжил любоваться видом Вайла. Он ощущал себя так странно и непривычно, несмотря на то, что получил серьёзные травмы. Клавикусу незачем спасать его, он должен был оставить Сангвина, и даже, может быть, произнести пару мерзких слов перед тем, как распрощаться с одним из князей. Это никак не вписывалось в то, что он знал о трикстере. А вот он бы его не оставил бы ни при каких обстоятельствах умирать, но, конечно, Клавикус не знал об этом и не смог бы никак узнать. Сангвин тоже хорошо скрывает свои эмоции и чувства, потому что иметь чувства, как таковые, уже абсурд для даэдра. — Мне просто очень холодно, — едва проговорил он и Вайл закрыл глаза, тряхнув головой. — Я попрошу скаафинов принести шерстяное покрывало, это один из эффектов лекарства, — Сангвин еще сильнее удивился, теперь это уже точно не похоже на него. В обычное время за такое он бы устроил скандал, не важно, где он и с кем. Он не допускает нарушения его личного пространства и неуважительного отношения к себе, и от такого жеста его бы должно было стошнить. А сейчас… он просто промолчит? И всё, так просто? Едва Клавикус поднялся с травы, как Сангвин инстинктивно двинулся за ним, но упал обратно и заныл от боли. — Ты что, кретин?! Лежи на месте! Я едва тебя… — Не уходи… — серьёзным тоном промямлил тот, не в силах посмотреть на спасителя. Вайл хмыкнул. Просить его остаться? Его? Обманщика и того, кто строит козни всем даэдра? Он уже получал от трикстера много раз, и каждый раз становился более недоверчивым к нему, а теперь просит остаться? Если бы Сангвин был собой, он бы приказал ему вернуть себя в Туманную рощу, но не валялся тут как бесполезный кусок мяса. — Только если ты заткнёшься и перестанешь двигаться, — в ответ ему был едва заметный кивок, после чего Клавикус подозвал Барбаса и приказал принести покрывало, а сам сел на своё место, но и сейчас этот пьянчуга не хотел умолкать. — Сядь чуть ближе, я не могу тебя даже видеть отсюда, — он начал кашлять и Клавикус пнул его в ногу, уже не сдержавшись. — Да как же твой болтливый рот заткнуть, — рявкнул он и достал предусмотрительно взятую с собой колбочку на случай неповиновения пациента. Залив содержимое себе в рот и метнувшись к Сангвину, он зажал его нос и через силу накрыл его открытый рот своим, вливая всю жидкость так, чтобы она вся была проглочена, затем отстранился, несмотря на попытку Сангвина зажать его. Это было особое зелье паралича, на него оно не действовало, но трикстер готовил его для особой шутки, а не для спасения шкуры князя разгула. Тот уже недвижимо лежал на траве и мог только догадываться, почему всё это происходит. — Хозяин, вы ещё не устали? Может всё же проявите своё безразличие и сами отдохнёте? — он ещё был в облике пса. — И ты заткнись, что хочу, то и делаю! Я захотел спасти и спас, отвали, шавка! — Барбас не мог не знать, что происходит на душе хозяина, потому что они были частью единого целого, как ни крути. Вайл уже приличное количество времени не осознавал, что влюблён. Специально или случайно, но это было правдой. Все его негативные чувства были от того, что его сердце болело, когда он видел, что происходит с Сангвином, от одного осознания того, что он так пострадал. А то, с какими эмоциями он нашёл даэдра и пытался привести его в чувства, знал только Барбас, который прогнал всех слуг подальше, ибо никто не должен знать, что владыка Полей сожалений имеет слабости. Вайл был в таком отчаянии и в такой ярости, что его лицо было не узнать. Его сила разбушевалась настолько, что в Плане пошёл ужасный ливень, во время которого трикстер отнёс Сангвина в свой дом и залечил как мог его внешние раны. Такого не было ещё ни разу за всё существование самого Клавикуса Вайла, от чего Барбас невольно беспокоился сильнее. Как бы эти чувства не разрушили жизнь его хозяина. А губы Сангвина просто застыли в улыбке, пока снадобье выполняло свою работу, и взгляд его застыл на печальном лице рыжего даэдра, который изредка косился на него. Перед тем, как заснуть, Сангвин ощутил тепло от шерсти на своей коже и тепло от мягких губ Вайла на лбу. — Лучше спи, дурак…