I've got you, daddy

Когда Питер встретил Тони, он смотрел сквозь щели в стенах, которые тот построил вокруг себя. У Тони была личность, роль, которую как он думал, он должен играть везде, куда бы ни пошел. Он должен был быть боссом, тем, кто все контролирует, решает все проблемы, кто должен приносить жертвы, делать сложные выборы. Он должен был быть на вершине всего, и он должен был быть ответственным за каждую вещь, которая, в конце концов, пошла не правильно, и он обременял себя каждый раз, когда дела шли не в соответствии с его планами. Питер, думал это должно быть утомительно, вся эта ответственность, но Тони, казалось, смирился с этим. Как генеральный директор СтаркИндастриз, он отвечал за каждую ошибку, которую его компания может совершить, он должен отвечать на все выпады; в конце концов, он был боссом. Как Мститель, он чувствовал ответственность за каждого в команде; так как у него были средства, он чувствовал необходимость держать их в безопасности, он создавал им лучшие костюмы, лучшее оружие, лучшее оборудование, и каждый раз, когда что-то шло не так, каждый раз, когда его технологии были недостаточно хороши и кто-то получал травму, это было на нем. Поэтому естественно, когда он встретил Питера, он думал, что должен продолжать играть эту роль. Питер был молод, ему было всего 19, когда они встретились, он был стажером в СтаркИндастриз, бедный осиротелый студент колледжа, и конечно, Тони чувствовал ответственность за него. В начале, он вел себя как наставник, отец, но это продлилось недолго, не с явным сексуальным напряжением между ними. Когда они начали встречаться, Питер не был удивлен, что Тони думал, что должен обеспечивать его, чтобы защитить. Он купил бы ему все, что, по его мнению, было необходимо Питеру, от одежды до квартиры на Манхэттене, чтобы ему не пришлось делиться ею с другими студентами Нью-Йоркского университета. Он должен был попробовать защитить его от средств массовой информации любым путем, которым мог — он предъявлял иск каждому журналу, газете, сайту или блогу которые осмелились говорить о нем, ДЖАРВИС всегда проверял интернет, предотвращая утечку нежелательных фотографий или видео чего бы это не стоило. Он всегда был в поиске суперзлодеев, способных нанести ему вред, использовать его против Железного Человека. Он даже создал Питеру костюм на их вторую годовщину, и Питер всегда носил его с собой в виде часов, которые автоматически активировались, когда он был в опасности. Этого никогда не было, Тони был всегда рядом, чтобы держать его в безопасности. Тони чувствовал ответственность за благосостояние Питера, его счастье, его здоровье, его образование, все. Как и все остальное в его жизни, Питер был бременем, которое он должен был нести. И молодому человеку не нравилось это, потому что он мог видеть сквозь щели в стенах Тони, он мог видеть, что мужчина был истощен, он отчаянно нуждался в перерыве, он нуждался в ком-то кто снял бы этот груз с его плеч, позволив дышать, кто позволил бы ему быть свободным от этих ответственностей, даже если ненадолго. Он нуждался в ком-то, кто заботился бы о нем до перемен, и Питер знал, что он мог быть этим человеком, но он так же знал, что не сможет сказать это Тони, мужчина только будет все отрицать и делать вид, что он в совершенном порядке. Это естественно случалось медленно. Когда Тони вернулся домой с работы, Питер встретил его готовым ужином. Он накрыл стол, выбрал меню, вино и тихо играющий плейлист на фоне. Не было ничего, чтобы сделать или о чем подумать, и Тони просто пришлось сесть и подождать, пока Питер подаст его блюдо и расскажет о своем дне. Позже Питер подготовил ему ванну, наслаждаясь еще одним бокалом вина; он убедился, что вода теплая и использовал свои любимые соли для ванны. Сначала вошел Питер, он позволил мужчине прислониться спиной к своей узкой груди, когда он пробежался пальцами по своим толстым, серым прядям, тщательно вымыл их, прислушиваясь к тихим стонам, исходящим из губ парня. В большинстве случаев он пытался сопротивляться, он пытался сменить положение, он пытался отстать от Питера, вместо этого мыть волосы, массировать плечи, но парень не позволял. Он тихо шептал ему на ухо, что все в порядке, он хотел позаботиться о нем, хотел, чтобы он чувствовал себя хорошо, и Тони ослабел в его руках, расслаблялся вопреки ему, позволяя его маленьким рукам скользить по его уставшим плечам и груди, смывать заботы дня. Дальше, он завлек Тони в кровать. Опять же, большинство дней он пытался вернуться за работу, вернуться в лабораторию, чтобы работать над улучшением костюмов Мстителей, новыми продуктами для СтаркИндастриз, чем угодно, чтобы он был занят. Иногда, когда Питер знал, что есть что-то, что он действительно должен сделать, он позволял ему. Он спускался в лабораторию с ним и помогал закончить за благоразумное количество времени. В другое время, допустим, когда он знал, что старший мужчина пытался довести себя до истощения, он убеждал Тони пойти в кровать с ним. Температура в комнате всегда была идеальной, свет всегда был тускловат, Питер беспокоился даже о запахах, он всегда держал зажженными успокоительные свечи в углах. Он полностью раздел старшего мужчину и тогда помог ему забраться в кровать. Он знал, Тони не сможет заснуть сразу, мысленно пробегая милю в минуту с разными вещами, о которых ему приходилось беспокоиться, с разными обязанностями, которые он, казалось, не мог поколебать. Поэтому Питер укрыл его собственным обнаженным телом, поцеловал и облизал воспаленные мышцы от головы до пальцев ног, после сосал ему мягко и медленно, так он провел пальцами по себе, открывая свою дырочку для мужчины. Конечно, Тони всегда пытался протестовать, всегда пытался захватить власть, пытался перевернуть их, чтобы он мог контролировать ситуацию, чтобы он мог доставлять удовольствие Питеру, а не наоборот. Иногда, Питер позволял ему. Большинство времени, думаю, он смотрел на него из-под ресниц щенячьими глазами, пока рот был наполнен его толстым, твердым членом, только чтобы выпустить его, мягко поглаживая, прежде чем шептать «Пожалуйста, папочка, хочу чтобы ты чувствовал себя хорошо, я возбуждаюсь от этого». Тони сходил с ума, от мысли, что Питер решил что ему хорошо. Ему потребовалось время, чтобы поверить, что это правда, но он всегда позволял Питеру делать то, что он хотел. Так что парень отсасывал ему медленно и довольно долго, и все это время одна его рука играла с яичками Тони, а другая открывала его собственную дырочку. Иногда он кончал от этого — трение его пальцем о простату, горячий, тяжелый член мужчины на его языке и тихие стоны Тони, шептавшего слетающую с губ похвалу, когда он дергал Питера за волосы, затаив дыхание говоря: «Ты так добр ко мне, малыш, я так люблю тебя, так сильно… Мне так хорошо…». У Питера не было проблем с тем, что бы снова стать твердым через несколько минут, особенно, когда он слышал стоны Тони. Он бы продолжал сосать мужчине, пока тот был так болезненно близок, что чувствовал как его полные, тяжелые яйца напрягаются в его руке. Именно тогда он отстранялся, оседлав мощные ноги мужчины, только чтобы Тони мог сесть, снова пытаясь вернуть себе контроль, пытаясь вызвать конец, сделать что-то, но он не мог просто откинуться назад и получать удовольствие, которое ему предложили. У Питера бы не было его. «Ложись обратно, папочка», он прошептал ему на ухо, прикусив мочку, прежде чем потереться своими зубами вдоль его точеного, бородатого подбородка. «Позволь своей детке позаботиться о тебе, пожалуйста. Я так сильно хочу тебя, позволь мне сделать тебе хорошо». Тони не мог сопротивляться, просто не мог. Он лег обратно на спину, его глаза были наполнены любовью и преданностью; его грубые, мозолистые пальцы опустились на бедра Питера, когда парень опускался на его член, его рот открывался, когда он выстанывал имя Тони. Там не было безрассудства или спешки, это было дело Тони, когда он контролировал ситуацию, когда Питер позволял ему. Тони даже не замечал этого, но в их доме Питер единственный решал, когда и что делать. Он даже не знал этого, но он наслаждался этим, он предался парню и все его тело кричало «да, сэр» на каждое его требование. За этим было красиво наблюдать. Поэтому Питер ехал на нем в ленивом, устойчивом ритме, тонкие руки путешествовали по мускулам живота и груди, игнорируя мягкие просьбы об ускорении. Питер лучше знал, он знал, что нужно Тони. Ему нужно было мягко и нежно, долго и медленно. Иногда он ездил на нем часами, прежде чем позволял мужчине освободиться. Но оно того стоило. Тони с удовольствием почувствует дымовую завесу перед глазами, когда кончит, сжимая бедра так сильно, что на коже в любой день останутся следы. Затем он расслаблялся на кровати, полностью удовлетворенный, насыщенный и почти сошедший с ума, бормоча о том, как сильно он любит своего малыша. Питер гордо улыбался сам себе, когда вытирал их тела мягким влажным полотенцем, прежде чем залезть в кровать к Тони, позволяя ему положить свою тяжёлую голову на узкую грудь, пропуская волосы сквозь пальцы, пока он усыплял его, мягко шепча «я получил тебя, папочка».