Эксперимент

      Тут было холодно, почти как в космосе, только космический холод происходил из вакуума, а этот холод был всего лишь фантомом отсутствующего корпуса, безумной игрой процессора с самим собой. Иногда мне и правда казалось, что я схожу с ума, и на самом деле так же мёртв, как и другие мои соратники, павшие жертвами этого отвратительного мира. Тогда я начинаю наблюдать за окружающими меня белковыми букашками, слушаю их разговоры, и пытаюсь извлечь из этого как можно больше информации. Планирование позволяет бороться с отчаяньем, создает иллюзию контроля.       Инженеры, работающие со мной простые ребята, чем-то похожие на наших механиков. Они приходят, раскладывают на столе свои бутерброды, ворчат на руководство, говорят о других людях, которых я никогда тут не видел, и беззлобно переругиваются со своим шифровальщиком. Иногда они пытаются говорить со мной, но я не отвечаю, просто выдаю им данные, какие считаю нужным.       Иногда приходит начальник всей этой конторы, со своим главным инженером. Два придурка, каждый по своему безумен. Оба увлечены своим проектом так, что отдали бы за него все, что угодно. Особенно главный. Иногда я задаюсь вопросом, понимает ли он в полной мере, чем занимается? Что делает с нами? Что вообще у этих белковых с этикой, и на кого она распространяется? Иногда заходит его заместительница. Не знаю, почему она до сих пор не отгрызла ему голову. Или это принято у каких-то других белковых организмов?       Когда привозят кого-то из автоботов, я злорадствую. Они так искренне верили в этот союз, бедняжки. Ничего, может быть они еще послужат нашему делу. Общему делу. Если конечно, у меня всё получится.       Я знаю, что Старскрим тоже здесь. Не знаю, насколько велики его повреждения, повезло ли ему больше или меньше чем мне, но если процессор цел, у нас еще есть шансы. «Мои» люди пару раз упоминали «самолет», но идет ли речь о моем заместителе или о ком-то другом, не знаю. Мне хочется верить, что мой старый друг рядом, это греет мне искру, но и пугает тоже. Если люди поймут… Поэтому я очень осторожен, и не поддаюсь искушению раздобыть больше информации. Сначала мне нужна свобода. Так или иначе. Потому что кому как ни мне знать, как эфемерны и жалки мои планы освобождения, и как мало осталось мне после всех моих потерь. Потому мне и хочется думать, что Старскрим здесь и его еще можно вернуть. Ведь если нет, у меня не останется совсем ничего. Даже огонь ненависти не может гореть в пустоте.       Ну вот, опять этот белковый со своими дурацкими разглагольствованиями о будущем. Я бы показал тебе будущее, человек, и оно ужаснуло тебя. Но нет. Не хочу, чтобы он заметил активность, он достаточно умен, чтобы с ним было опасно говорить. Отключаюсь. Самое отвратительное, это пробные запуски. Невыносимо просыпаться, чувствуя, как твое сознание рвет на двое, и ощущать чужие прошивки, ограничивающие всю твою сущность парой базовых программ. Ненавижу. Я никогда не буду вашим рабом!       Я плохо помню, что именно произошло. Помню радость, а потом испуг на лицах окруживших новый корпус белковых, помню как болела голова, потому что земные прошивки плохо сочетались с кибертронскими, помню ощущение корпуса и мучительную невозможность шевельнуть пальцем, и ублюдка с пультом. В ту минуту я его ненавидел, но ничего не мог сделать. Мне казалось, у меня расплавиться процессор, это было мучительно больно, это было невыносимо мерзко, противно сути любого живого существа. Моя воля все еще была волей Мегатрона, и никакие земные программы не могли подавить её. Как только я понял, что они от меня хотят, мои боль и ярость дали мне столько сил, что никакие прошивки бы не устояли. Я не стал тратить время на белковых. Просто разбил голову об стену.       После этого мои инженеры долго суетились, и их хозяин бегал по комнате, размахивая руками. Отсутствие контроля их напугало. Интересно, понимай они, что на самом деле произошло, и почему я не хочу существовать так, это напугало ли их сильнее? После этого я долго молчал. Не хотел, чтобы это повторилось. Решил, гори оно синим пламенем, смерть это тоже свобода.       «Мои» люди злились, пытались растормошить меня и сами, и через переводчика, но взломать нашу защиту им не под силу, что бы они там о себе не думали. Это не формула трансформия, живой процессор вещь посложнее элементарной химии. И они все чаще стали говорить про «другого». «Другой робот» — говорили они, и я понимал, что у них есть запасной вариант. Я стал слушать внимательнее и опять услышал про «самолет». Старскрим? Это ты? Спросить мне было не у кого, и я слушал, а они говорили и очень горячо спорили, повторяя про опасность повреждения процессора, что эта особь не так стабильна, что выкачать нужные данные будет не просто, а мой процессор лучше подходит под нужный им корпус, чем «его». И тут я испугался. Люди способны на все, это я уже уяснил, но вряд ли сейчас они обманывают меня, мы для них всего лишь говорящие машины, им неведомо, что связывало меня с моим заместителем. От воспоминаний снова стало мучительно больно, но я не мог позволить себе скорби, если Старскрим все еще функционирует и тоже в плену.       Я снова начал говорить. Чуть больше, надеясь выведать что-нибудь полезное. Люди теперь вели себя умнее, и в пробные запуски тестировали программы по одной, тоже противно, но терпеть можно. И это дает мне больше возможностей подгружать на новые диски памяти то, чего туда совсем не хотел переносить мой милый тюремщик.

***

      Кевин пришел на рабочее место чуть раньше обычного. Вообще ему сильно не хотелось появляться на смене сегодня, сначала он думал немного задержаться дома, сославшись на отравление вчерашним бифштексом, но потом решил что если поступит так то может вовсе остаться дома и без него весь отдел встанет. Потому он пришел на 30 мин раньше, чтоб перебороть свою лень уже на рабочем месте. Кроме охраны на пропускных пунктах никого из знакомых он не встретил, те проверили его пропуск на каждом из пропускных кордонов и пустили его автомобиль, синий семейный автомобиль, сначала за один, потом и за второй забор и так до парковки. И еще пару проверок на этажах. В лаборатории свет не выключали сутками и пока никого не было, уборщик вытирал до стерильного стены и ручки белого коридора.       Кудрявый полный мужчина демократично поздоровался с ним, уборщиком, мигрант нечитаемого возраста кивнул ему в ответ. У коллектива был неплохо поставлено общение так как попали сюда все самостоятельно и за свои знания и навыки, директор брал лучших и платил неплохо, а главное работа была увлекательной. Они работали с инопланетными технологиями и превращали их в умопомрачительные гаджеты для стильной роскошной жизни, поля для творчества просто бесконечные. Босс орал на всех, но это было в порядке вещей так как сам по себе человек он был истеричный и экстравагантный. Пугало это только новичков. В общем работа мечты для любого гика.       Иногда правда бывало жутенько, особенно когда привозили останки роботов. Эти инопланетные чудища, пусть и дохлые, выглядели угрожающе и казалось, что в любой момент могут кинуться, а живучими они были как тараканы. Мелкий робот в аквариуме, как все в отдела называли бронебойный пластиковый бокс в отделе дешифровки, не смотря на свои крошечные размеры был покрепче любой человеческой техники и часто об этом напоминал дерзкими фразами и попытками разбить стекло.       Роботов привозили разных — и цветных, и серых, подпаленных и разорванных, иногда просто кучу запчастей или спекшуюся кашу. Находили эти куски в завалах и песке — вычисляли среди другого хлама с помощью детекторов энергона, у того было очень специфичное излучение.       И как раз по повреждениям становилось ясно, что для того чтоб вальнуть хотя бы одного требуется очень много сил. Вообще целых, пригодных для сканирования корпусов привозили очень мало, в основном крошево. Самыми целыми, как оказалось, притащили тех десептиконов, которых прикончил Оптимус Прайм, союзник людей и глава автоботов — других роботов, которые после войны за Чикаго покинул Землю.       У красного здоровенного робота сохранилась голова, это было чудом и с нено можно было списывать информацию, менее сохранившимся был тот самый Мегатрон, голову которого раскрошило, но хитрый десептикон распихал информационные носители по всей голове и основная информация сохранилась в раздробленной башке. Специалисты быстро собрали его страшную башку как пазл и подключили к сканеру. Оба инопланетянина оказалось что складываются в наземную технику и поставить на них что-то другое никому не удалось. Босс как всегда в случае, когда его гениальные идеи тормозились, впал в истерику. Он хотел чтоб они выпускали не только автомобили, но и легкие вертолеты для частного пользования, а подобных целых роботов никто не нашел хоть за них повысили вознаграждение. Летуны сбитые в воздухе либо взрывались, либо разбивались в пыль при падении, как понял Кевин и его команда инженеров. Да и вообще никого такого они не видели, хотя говорили, что такие бывали. Видимо слухи разожгли в боссе идею создания воздушного транспорта для своей серии транспорта будущего. Кевин считал, что надо отложить этот проект на попозже, когда они смогут задавать форму роботам сами, а пока даже скопировать одну форму заменив ее другой они не могли. Робот получался только такой как прототип с которого его сканировали и никакой иначе. Но потом ребята из охотников откапали полностью целый корпус летающего десептикона, у него только не было бошки. Босс на это заявил 'Да это издевательство！ Летучий робот и без бошки, но весь целый！ Вы что нарочно? ！ И что нам с ним теперь делать? Как копировать? ' Кевин и его приятели переглянулись тогда и сказали, что плавить целый корпус жалко и может быть они что-нибудь придумают. А военные ребята пообещали еще поискать рядом осколки бошки этой твари. Сам робот был похож на раздавленного таракана, даже плоские коротенькие крылышки и серый цвет напоминал о сплющенном жуке. А еще похоже при своей жизни эта тварюка в отличии от других десов была вся полосатая, для чего это было весь отдел думал пару недель и играли в игру 'предложи самый необычный вариант'. Кевину нравился вариант, что этот космический робот был настолько суров, что отсидел в космо-тюрьме и весь в космо-наколках. У десов вообще часто встречались детали напоминающие о фантастике и киберпанке — были например чудища ну вылитые Хищники.       К роботу таракану привезли контейнер запчастей, что раньше был башкой и ребята принялись эту бошку собирать. Когда они закончили, то внешне она опять же подходила к телу с тем же жуковым эффектом. Этой твари не хватало только усиков, хотя они в общем-то были — маленькие выступы на круглой голове насекомого. Мерзостный десептикон получился, но, с него удалось скачать пару программ для летных форм. ''Мозгов' у жука осталось немного. Голову отреставрировали как полагается, подключили к сканеру, а тело пока оставили для изучения анатомии летучих тварей.       В отделе шуршали кондиционеры, а в соседнем помещении шкрябался мелкий робот в аквариуме. Местные сотрудники иногда с ним говорили по работе и ради развлечения. Было странно, что инопланетные существа так быстро освоили человеческий язык и даже кое-какие понятия из культурного контекста. Как будто способность к мимикрии была не только внешней. Ксенопсихолог, что иногда работал в их отделе, говорил что это неестественно, ибо с их строением им бы не было доступно понимание большинства понятий человеческого мира. И инопланетяне вели себя так, будто были запрограммированы людьми. Потому этот парень из НАСА всем доказывал, что пришельцы не пришельцы, а чей-то очень крутой военный проект. Но технический отдел был не согласен и он обижался и уходил в кафетерий заедать свой гнев.       Кевин решил на всякий, случай не говорить при мелком работе ни о чем касательно своей жизни, так как ему слова психолога не казались столь безпочвенными и он на всякий случай так охранял себя, своих знакомых и родню, ибо как минимум мелкая тварюка могла слить что-то в интернет.       У злобного Мегатрона был свое хранилище, туда ходили либо компанией, либо никак. По одиночке там было жутко. Зубастая башка напоминающая драконью, пусть и дохлая, будто следила за приходящими людьми и пусть и суеверно люди опасались не поворачиваться, к ней спиной. Иногда на сканере появлялась смутная активность превышающая базовую работу процессора, но кажется это случилось как отклик на новые залитые программы. Пока отдел пустовал Кевин и не стал заходить туда и к мелкому роботу тоже, он пришел и сел за один из операторских компов и стал просматривать отчет о загрузке данных на новое оборудование. Это был уже 4й корпус, что должен был быть похож на Оптимуса Прайма, а выглядел почти так же как чудище из соседней комнаты. На экране забежали строки показателей. Все поставленное на загрузку вечером прогрузилось и когда придёт вся команда они запустят части корпуса по очереди и посмотрят функционал. Мужчина откинулся на кресле и прикрыл глаза, закинув руки за голову.

***

      Вертолет летал отлично, несмотря на то, что как на машины ставить искусственный интеллект было неоткуда. Пока он как игрушечный работал от пульта где просто задавалась высота, скорость и наклон. Бесполезная дорогая игрушка в сравнении с другими автомобилями, но босс был доволен. Ему нравился материал, дизайн и то, что в их коллекции появилась и воздушная модель. Но по сути это был земной вертолёт с очень хайтековским дизайном. Все инженеры это понимали, а вот обывателям вещь зашла. Впрочем им было все равно что от инопланетной технологии там было лишь название. Почти никаких данных и немного железа. Зато как говорил босс — вишенка на торте их композиции. Самолет спрятали в хранилище и больше не подключали. Из него бы мог получится истребитель беспилотник, но босс и совет директоров не собирались рисковать репутацией да и выпускать заведомо опасный продукт никто не хотел. Потому оставили про запас и быстро забыли.       А прототип для крупного колесного все никак не мог убрать жуткие острые детали из корпуса. Босс уже начинал сходить с ума и ругается на голову дохлого Мегатрона, будто подозревая того в умышленном саботаже. Но лучше на Мегатрона, чем на свой отдел. Ребята старались, Кевин тоже, ведь ему нравилось создавать крутые вещи.

***

Мегатрон пребывал в мрачном настроении и почти не выходил из оффа. Если этот человечек сейчас полезет к нему в процессор, он, пожалуй, зажмет данные и поглядит, как букашка бесится. Интересно, сколько раз придётся разбить голову об стенку, предложение чем до их истеричного босса дойдет, что корпус не подходит к прошивкам. Никаких грузовиков. Если бы не опасность, он бы так прямо им всем и сказал, потому что смертельно устал висеть в пустоте. Огромным искушением было подключиться к местной сети и поглядеть… Да хотя бы в экран этому белковому, который зачем-то притащился на работу так заранее. Небось босс нагоняй устроил. Глупец, не может снять лётные прошивки с условно наземной формы, дикарь… А вертолет всё-таки собрал. Но думать об этом нельзя. Как только присутствие Старскрима станет реальным, то превратиться из тени надежды, дающей сил, в слабость. А если от его друга уже ничего не осталось, то у него не будет даже тени.

***

      Компьютер пиликнул, сообщая о окончании сканирования поставленного вчера. Инженер потянулся и полез смотреть какие результаты покажет ему компьютер. Почитав минут пять сведения, он вдруг осознал, что все это время они игнорировали огромный пакет данных. Кевин обрадовался, просиял, обернулся по сторонам ища кого-нибудь, кто мог прийти пока он был занят чтением и никого не найдя порадовался в одно лицо. Если у одного робота были запрятаны данные таким способом, то может и у других. Кевин вспомнил про дурацкий декоративный вертолет, что придется вести на выставку с первой партией роботов-спорткаров и представил что чтоб они не различались ему придется прописать ему очень сложную автоматическую программу поведения и как-то объяснить, что эта железка не трансформируется в робота как другие. И его осенило. Он позвонил на склад и на его счастье сотрудники были там круглосуточно. Попросил привести себе голову 'жука' и подключить к сканеру. Через 20 минут ему прикатили контейнер с грузом и стали доставать голову десептикона. К этому времени Кевин ел пончик и рассказывал друзьям из команды о своей идее.

***

      Первым ощущением было легкая вибрация, будто пространство вокруг было нестабильно и гироскоп показывал легкое смещение. Не падение. Корпус не двигался, либо не ощущался, зрение не появлялось слух тоже. Потом внезапно передвижения по вертикали и плавное перемещение в пространстве. На что это было похоже или что происходило понять было невозможно. Сравнивать тоже не с чем. Потом какое-то время ничего не происходило, потом тоже, сколько времени длились эти промежутки тоже никак нельзя было посчитать. Затем появилось ощущение чьего-то присутствия, но понять кто это, что делает где — не получилось. Потом стали приходить команды, они мелькали перед сознанием и также уходили в никуда, а потом в обратную сторону во вне уходили потоки данных. Происходящее не пугало и не вызывало интереса, желание отследить информационный канал быстро пропало не имея, какой-то конечной цели, ведь зачем двигаться куда-либо если нигде ничего нет, а сил будто и взять неоткуда и нет их вообще. Потом все прекратилось и новое забвение отсекло даже ощущение присутствия.

***

      Весь отдел поклялся не праздновать пока прошивки не станут на бесполезный вертолет. Боссу они доложили о новых данных и выслали тому копию краткого отчета, а сами сели с новым энтузиазмом расшифровывать новую информацию.

***

Это было ужасно. Когда всё видишь и слышишь, но ничего не можешь сделать, но не зря он так долго учился терпению. Их нельзя пускать в процессор Старскрима, нельзя, доломать то, что осталось, снимая данные, проще простого. Беспроцессорные косорукие болванки. Хватит. Ругаюсь, как Прайм. Это же настолько простая идея, что странно, что ваши дружки автоботы вам её не объяснили. Ах, ну да, все учёные то здесь. Ладно, как тебя там, Кевин. Держи подарок.       Как подключиться к общей комнатной сети Мегатрон прикинул давно, хотя местные были уверены, что их системы защиты идеальны. Наивные. Как будто случайно алгоритм поисковых программ открыл нужные файлы, и оставалось надеяться, что человечек сообразит, что тут интереснее.       Люди продолжали тестировать вертолет сканируя информацию с головы Старскрима. Кому-то из персонала понравилась идея разместить головы в одной чистой комнате, не только потому что теперь их было достаточно и процесс был отлажен для потоковости, но и потому что так получалась хорошая экспозиция с коллекцией десептиконских чудовищ. Головы заклятых врагов человечества теперь стояли в ряд с подключенными к ним толстыми жгутами многочисленных проводов. Чтоб запускать и работать с процессорами этих существ на них подавалось небольшое количество энергии, чтоб включались только базовые, можно сказать подсознательные функции — и ученые копировали рефлексы и инстинкты инопланетных существ, перенося их на новые высокотехнологичные машины.       Программисты первые стали ругаться от того, что цикл загрузки прервался, технари, двое парней, что сидели в отдельном боксе и что-то чинили, рванули из кабины в общий зал и метнулись проверять генераторы. Майк, друг Кевина, из его же команды в таком же белом халате только на 4 размера меньше, досадливо вздохнул и шлепнул по краю стола где стоял его компьютер. — А вот это уже издевательство, как говорит наш босс, — заметил он, — Если дальше так пойдет мы никогда не перепишем данные. Эта тема с летающим трансформером пустая трата времени. Я конечно понимаю — «технологии будущего» и все такое, без летающих трансформирующихся машин в будущем никуда, но может лучше мы все-таки бы занимались спорткарами. На них хотя бы спрос есть, — его прервал Кевин, потому что ему не нравилось, когда в его отделе начинали ныть как в отделе маркетинга: — Мы это делаем потому что это круто, интересно и вклад в будущее человечества. Если не мы, то кто будет этим заниматься? Русские? — его компьютер тоже дал сбой и теперь все ждали пока ребята из технического дадут отмашку, что можно продолжать, — Эти твари взялись неоткуда, и кто его знает сколько еще злобных инопланетян летают мимо нашей Земли? Хочешь чтоб мы были беспомощны? Если есть роботы, что притворяются любой техникой и судя по их поведению, как говорит Стив — ворчун, что приходит скорее пожрать у нас в кафетерии, не сильно высокоразвитые существа, а только технологичные, то представь, что будет если к нам завалятся такие же только еще и хитрожопые? Потому если ты злишься и думаешь, что страдаешь фигней, пересмотри Звездный десант или Чужого, потом подыши, возьми пончик и возвращайся. Как раз думаю все будет работать. — Да ладно тебе, ты просто хочешь полетать на этой фигне.

***

      Мегатрону оставалось только наблюдать, потому что второй раз такой фокус провернуть не получится, слишком велика угроза. Если уж его и обнаружат, то пусть это будут не рядовые техники, которые наверняка перепугаются насмерть, а кто-то с относительно высоким уровнем интеллекта. Впрочем, если лидеры этой планеты поначалу доверились автоботам, таких тут нет. Но вытащить скачанные из процессора товарища данные он успел прежде, чем загрузка прервалась. Может быть, получится оценить масштаб повреждений. Мелкий робот в аквариуме насторожился когда погас свет, его постоянный поток бормотаний и ругательств прервался когда погас свет и этого никто не заметил пока скучающий программист не пошел поглядеть на него, чтоб скоротать ожидание. Вернувшись парень сказал, что коротышка сидит в своей колбе на полу и прислушивается к чему-то. Народ в отделе почувствовал смутную тревогу. А потом вернулись технари и сказали, что все в порядке и можно продолжать процесс. Научный отдел ушел в работу. Кевин закинул в себя еще пару пончиков и продолжил загонять данные в компьютер.

***

      Данных в развороченной голове летуна осталось немного, скудные осколки базовых прошивок, кусочки обрывочных воспоминаний из картин, из которых нельзя было прикинуть даже какое время они показывают. Но Мегатрону в том положении, что он оказался и этого ничтожно малого хватало. Конечно с точки зрения кибертронца смотреть чужую память, да еще без разрешения, было крайне неэтично. Совесть напомнила об этом сразу, с другой стороны так можно было ощутить присутствие близкого существа. Мегатрон мог прокручивать перед внутренним взором скользящие внизу виды металлических нагромождений городов с родной планеты. А под вечер, когда людишки уйдут, он попробует позвать старого друга.