Соулмейт

«То, что написано и нарисовано, а также набито в виде татуировки на теле одного соулмейта, появляется на теле другого. В некоторых интерпретациях писать, рисовать и набивать можно что угодно, кроме своего имени, адреса и прочих подсказок, как друг друга найти. Кое в каких мирах все художества остаются на соулмейте навсегда».

      Саша — непоседа. Это Влад понял уже давно. То кружку уронит, то свою тунику порвёт, причём всё это одновременно. Это вовсе не злит Морока — не его же вещи. Скорее забавит: Абрикосов постоянно извиняется перед Друидом, а тому плевать, потому что золотой орех интересней. Правда, один раз всё выходит из-под контроля. Сашка случайно спалил какую-то энциклопедию и, судя по крикам старика, та была очень ценной. Влад тихо смеётся, смотря на то, как распинается это подобие учёного, а потом и вовсе хохочет, потому что видит лицо побледневшего шатена. Александр чуть ли не плачет, вот только после того, как Друид требует, чтобы парень пошёл вон, слёзы брызнули из его глаз. Для Абрикосова это буквально конец жизни. Он всю жизнь мечтает стать волшебником, и хоть реальность ведёт себя как сука, что слишком огорчает парня, он всё верит, что сможет хотя бы быть рядом с волшебством.       Забежав в комнату, шатен падает на кровать. Отчаяние сменяется безразличием: у него никогда не будет «долго и счастливо». Как бы он не старался, всё ведёт лишь к краху. Даже мать от него отказалась, наверное, заведомо знала, что её сын — пустое место. С Алёнкой тоже ничего не вышло, быть может, и она разглядела в нём тряпку, не способную ничего предпринять. Васька же, устав от постоянных приключений, ушёл в родной мир. А Влад явно не был тем человеком, который смог бы понять его. Хотя, стоит отдать ему должное, тот хотя бы обращает на него внимание.       Саша достаёт коробку фломастеров, не то чтобы он любит рисовать, скорее это своеобразная отдушина. Когда всё в его жизни идёт наперекосяк, Александр начинает рисовать на руках, дабы создать ощущение порезов. Он прочёл в какой-то книге, что это помогает, и, кто бы мог подумать, это оказалось правдой. Александр берёт серый фломастер, зубами открывая его. Он вырисовывает мышь с большими, грустными глазами, которые будто смотрят прямо в лицо смерти. Так-то оно так: мышь слабая, хоть и юркая, если кошка поймает, то вовек эта живность не выберется. Как символично. Саша смеётся над этим, берёт маленькое лезвие, некогда скрытое подушкой. Проводит с силой по руке, сдавленно шипя. Слишком больно. Хотя рана не кажется ему слишком глубокой, а потому, взглянув на «мёртвую» мышь, Саша засыпает.       «Само пройдёт», — шепчет он, свешивая руку.       Влад заходит в комнату очень тихо, воровато оглядываясь. В комнате сумрак, и ему даже кажется, что Александр взаправду ушёл, что немного печально, потому что посмеяться будет не над кем. Но как только глаза привыкают к тьме, Владик видит спящего шатена. «Класс», — цокает он. Хотя, с другой стороны, можно будет посмеяться над ним. Рука невыносимо чешется, от чего Влад случайно поднимает рукав. «Мышь? Хах, забавно», — сразу вспоминается город Мышкин, но вряд ли такая жирная подсказка могла появиться на его руке. Символизм значит. Тем не менее надо разбудить Абрикосова, чтобы поглумиться.       — Просыпайся, Герой! — Влад трясёт мальчишку, тот не реагирует, что странно, обычно тот просыпается сразу. — Или, может, тебя лучше звать Неудачником?       Саша не реагирует даже тогда, когда Морок даёт ему сильный подзатыльник. И только когда Владик хватает его за тунику, тот понимает, что здесь явно что-то не так.       — Герой? — неуверенно тянет он, рассматривая парня, пока не замечает кровь. — Ты сдурел?       Морок ищет причину кровотечения, поднимает тунику, там ничего. Смотрит на руки и коротко выдыхает: на руке длинный, но неглубокий порез. Но почему так много крови? Стоит ли звать Друида? И почему он, чёрт возьми, так беспокоится? Влад смотрит на руку ещё раз: мышка, такая же грустная, как и его.       — Вот как, — хмыкает Влад, — ты оказывается мой соулмейт, Саша Абрикосов.       Шепчет тот, затягивая жгут, кровь постепенно останавливается. Он пристраивается рядом, прижимаясь к телу рядом. «Нашёл, наконец-то нашёл. Ты будешь моим», — шепчет Морок, сжимая каштановые волосы.

***

      Саша просыпается от лучей солнца, а ещё из-за боли в руке. Сзади кто-то усиленно жмётся, и это напрягает Абрикосова ещё сильнее. Шатен поворачивает голову и громко вскрикивает, сбрасывая Влада с постели. Тот сдавленно шипит, потирая макушку, что благополучно «поцеловалась» с тумбой.       — Чего ты забыл рядом со мной? — кричит Сашка, снимая жгут, рука очень сильно онемела. Влад ничего не говорит, лишь поднимает рукав кофты, показывая рисунок.       — У тебя точно такой же, — слащаво тянет Морок, насильно целуя испуганного Александра. — Попался, мышонок.       Теперь Саша уверен: если смерть, то только такая.