Душевный стриптиз Власовой или травмы капитана

— Что с тобой сегодня? — спросил Данилов, внимательно следивший за дорогой, изредка поглядывая на коллегу. Власова откинулась на кресло, закрывая глаза и слегка массируя веки, совершенно забывая о макияже. — Всё в порядке, — устало выдохнула она и отвернулась, рассматривая пейзаж за окном. — Рит, у тебя что-то случилось? — взглянув на неё, обеспокоенно спросил Степан. — Нет, — отрицала Власова. — Тебя задело сегодняшнее дело? — недоумевая причину плохого настроения коллеги, спросил напарник. — Всё же хорошо. Мы нашли похищенного ребёнка, — улыбнулся он, внимательно оглядывая Власову. — Нашли, — согласилась Рита и потухшим взглядом уставилась на дорогу, как будто пребывала в трансе. Данилов замолчал, понимая, что Власова не в состоянии продолжать беседу.        Через двадцать минут коллеги приехали в ФЭС. Сдав необходимые отчёты полковнику, они начали собираться по домам. — Рит, а где твоя машина? — спросил Данилов, догоняя напарницу на выходе из здания. — В сервисе, — коротко ответила Власова, накидывая куртку. — Подвезти? — предложил он, не отводя от неё глаз. — Не стоит. Хочу пройтись пешком, погода хорошая, — вздохнула Рита, не замедляя шаг, направляясь к выходу. — Пойдем вместе? — предложил Степан. — Я провожу тебя. — Стёп не надо. Мне сейчас не до провожалок, — серьёзно ответила она. Брови Власовой не то чтобы нахмурились, а дрогнули; это с ней всегда случалось, когда она слышала что-нибудь неприятное. — А я всё-таки провожу, — не сдавался Данилов, не желая оставлять напарницу одну в таком состоянии. Прохладный вечерний ветер обдувал двух одиноких, но таких близких друг к другу людей. Некоторое время они молчали. Степан шел рядом с ней, любуясь ею. Её блестящими изумрудными глазами, в которых виднелась необъяснимая грусть, и каштановыми волосами, которые развивались на ветру. — Расскажи о себе, — неожиданно произнёс Данилов, поднял воротник куртки и машинально сжал рукой зажигалку в кармане. — Чего? — с недоумением спросила она, вскинув брови. Видя перемену в её лице, Степан растерялся на мгновение, а затем продолжил с грустью: — Ты знаешь про меня многое, а я про тебя почти ничего. Мы столько лет работаем вместе, но ни разу не поговорили по душам. Пьяные посиделки на корпоративах не в счёт, — улыбнулся он. — Всё, что тебе надо знать обо мне — ты знаешь, — усмехнулась Рита, пряча замерзшие руки в карманы куртки. — Давайте зайдем ко мне, — предложил он. — На чай? Или кино посмотреть? Или что-то поинтересней? — со свойственной ей язвительностью спросила она, действительно не понимая мотивы напарника. — Что-то поинтересней, — согласился Степан, усмехнувшись. — Например, бутылка испанского вина Гран Ресерва. — С каких пор ты стал любителем вина? — спросила Рита, взглянув на коллегу. — Любой напиток хорош, когда есть с кем выпить, — шутливо произнёс он., — Знаешь, давай зайдем всё-таки, — предложил Данилов через некоторое время вновь. — Всё равно идём мимо. Или тебя кто-то ждёт дома? — Нет, кроме засыхающих цветов меня никто дома не ждёт, — грустно улыбнулась Рита и прикрыла глаза, ощущая, как ветер касается лица и развевает волосы…        Через десять минут коллеги пришли к Степану. Даже без заботливых женских рук холостяк смог сделать из своей берлоги вполне уютную квартиру, не считая небольшого бардака. Спустя пару минут хозяин откупорил бутылку красного вина и наполнил два бокала. Степан протянул один бокал Рите и усадил её за стол, а сам надел фартук и занялся приготовлением ужина. — Давай я помогу, — предложила Власова. — Нет, — отрезал он. — Сиди, наслаждайся. Рита с удовольствием сделала большой глоток вина. И вдруг осознала, как сильно устала за этот сумасшедший день. Сделав ещё один глоток, она откинулась на спинку стула и закрыла глаза. «А ведь это именно то, что я неоднократно рисовала в своём воображении, думая об уюте — тихий вечер, дорогое вино, вкусный ужин… правда там было ещё продолжение… прямо на полу, с участием мускулистого красавца… Ну предположим, начало было положено, а продолжение — вряд ли, не может Данилов быть мужчиной из той мечты. Точнее не захочет. Да и не правильно это. Мы же просто друзья…» Рита не заметила, как осушила бокал, и сразу же Степан оказался рядом, чтобы наполнить его вновь. — Решил споить меня? — улыбнулась она. — Вовсе нет, — невозмутимо ответил он и принялся доставать тарелки. Пока Данилов накрывал на стол, у Власовой чуть не случился голодный обморок, ведь с утра они ничего не ела и выпила два бокала вина. Благо пытка длилась недолго. Степан поставил на стол большую салатницу с салатом с моцареллой, помидорами черри и маслинами и сел напротив. Оба были настолько голодными, что мгновенно набросились на еду. То ли от выпитого вина, то ли ещё от чего-то сидящий напротив мужчина казался совсем другим. Не таким, каким она привыкла видеть его на работе. Не таким, с которым она общалась исключительно о делах. И не таким, когда он просто был хорошим другом и надёжным товарищем. Он мило улыбался, сыпал остроумными шутками и галантно ухаживал. «Власова, хватит пить, притормози!» — вмешался внутренний голос, но Рита не обращала на него внимания, продолжая зачарованно слушать Степана. — Ну я тебе уже всё рассказал, теперь твоя очередь, — рассмеялся Данилов, вновь наполняя бокалы. — Расскажи что-нибудь про свою жизнь, — добавил он, подперев рукой подбородок, задумчиво уставился на неё. — Ничего интересного. Работа, работа, работа. Где-то в перерывах — сын, — с ощущавшейся грустью в голосе, произнесла она. — Чувствуешь себя плохой матерью? — настороженно спросил он. — Разумеется, Стёп, — без малейшего раздумья, твёрдо произнесла Власова. — Я не всегда ночую дома, я с головой ухожу в работу и пропускаю родительские собрания. На все его мероприятия ходит отец или бабушка. Я не проверяю его дневник, потому что под конец рабочего дня у меня нет на это ни сил, ни желания. Я даже не помню, когда мы последний раз ужинали вместе. Я прихожу, он уже спит. — Рит, не утрируй. Я уверен, не всё так плохо, — поддержал Степан. Стыд перед коллегой и презрение к себе, казалось, заполнили её настолько, что она не слышала никаких слов напарника. — Но это же явно не все твои секреты, Власова, — улыбаясь произнёс Данилов, несколько охмелев от вкусной пищи и вина. Власова замерла: её безумно расширенные зрачки устремились на Степана. На мгновение она подумала, что он знает то, чего не следовало бы знать никому. — Если ты что-то узнал обо мне, спроси об этом прямо. Не надо ходить вокруг да около, — не выдержав строго сказала она. — Рит, ты о чём? Просто хочу узнать о тебе побольше. Ты знаешь обо мне всё, начиная с детдома и заканчивая гибелью сестры с племянницей, а я о тебе совсем ничего… Извини, не хочешь, не рассказывай. Просто я думал мы — друзья, — с нескрываемыми обидой и грустью выговорил Данилов, вновь наполняя бокалы. Власова замолчала, загрустила, что-то вспоминая. Поджав губы, она не знала, выдавать ли томившееся в её голове. Она не отвечала, не отвечала, а потом, наконец, заговорила: — Пятнадцать лет назад…я…убила человека, — тихо произнесла она, сглотнула ком в горле и отвернулась, но краем глаза она всё же заметила, как его брови поползли вверх, а рот открылся в изумлении. — Это был март. Мой отец поздно вечером возвращался с работы, как на него напал пьяный мужчина с ножом. Он отобрал у него деньги, телефон, а когда мой отец попытался скрутить его, получил три ножевых в живот… Папа скончался до приезда скорой… На тот момент я работала дознавателем в местном ОВД. Мы нашли его в первые сутки. Обычный алкаш, только что вернувшийся из мест не столь отдалённых. При нём был отцовский бумажник, на куртке кровь, а в кармане нож. Он даже не помнил ничего на утро. Ты представляешь, Стёпа? Он убил человека и просто ничего не помнил. Думаю, ты догадываешься, что я чувствовала… Пока шло следствие, я наблюдала, как моя мать не спит ночами, горько рыдает и пачками глотает таблетки. В один из ночных дежурств я не сдержалась. Вызвала его в допросную и ударила… Потом ещё раз, и ещё раз… В какой то момент он потерял равновесие и упал, ударившись о дверной косяк. А спустя пару минут, он перестал дышать… Ты знаешь, какая статья мне грозила, и сколько лет я должна была провести в тюрьме, и я была готова отсидеть за содеянное, но хорошие отцовские друзья и мои коллеги помогли этого избежать. Хоть я и не просила их об этом. Состряпали протокол, о том что подозреваемый шёл, запнулся, упал. Нашли свидетелей. Ты знаешь, как это бывает, чтобы не запятнать честь мундира и репутации отдела, из которого, кстати, меня тут же выперли не с лучшей характеристикой. А спустя несколько лет мне позвонила Рогозина и позвала работать в ФЭС. Я не знаю, почему и за что, она выбрала именно меня, но я благодарна судьбе, что всё сложилось именно так… На мгновение поток воспоминаний прервался. Рита взяла бокал и опустошила его сразу наполовину. — То есть Рогозина в курсе и всё равно взяла тебя в ФЭС? — удивлённо спросил Данилов, доедая салат. Она молча кивнула и опустила глаза. Степан потер лоб, пребывая в лёгком шоке, и, с трудом подбирая слова, выдавил: — Ты жалеешь о том, что сделала? — Я не знаю, Стёпа. В тот момент мне казалось, что отомстив ему, мне станет легче… — Стало? — Нет, — тихо ответила Власова. Они оба тяжело вздохнули, пропустив стену минутного молчания между собою. — Расскажешь про личную жизнь? — осторожно поинтересовался Данилов. — Вышла замуж, родила сына, а потом поняла, что не люблю мужа. Убеждала себя, что ради Никиты, мы должны быть вместе, но не вышло. Дома постоянно слышались разногласия, ссоры, скандалы. Он изменил мне. Узнав об этом, я в отместку изменила ему. Ничья — Один-Один. Мы простили друг друга, но через полгода поняли, что так больше продолжаться не может и развелись, — рассказывала Рита. В этот вечер она выворачивала душу наизнанку и показывала все свои эмоции, что было ей совсем не свойственно. Но почему то сегодня хотелось говорить обо всём. О том, что копилось годами и никому не рассказывалось. — Три года назад у меня случился выкидыш… Каждая её фраза шокировала Данилова вновь и вновь. Он перестал есть и замер, взглянув на собеседницу. — Ты была беременна? Его глаза округлились и бегали по Власовой. Она давно была готова заплакать от переполнения эмоций, но сдерживала себя, продолжая рассказ: — Да. Эта была незапланированная беременность, но я была счастлива, узнав о ней. Увы, на третьем месяце я потеряла ребёнка… А сегодня, когда мы спасли эту малышку, я подумала, что сейчас у меня тоже могла бы быть трёхлетняя дочь, — хрипло договорила она, и из глаз хлынули слёзы. Степан встал из-за стола, обошёл Риту со спину, обнял ее за шею, привлек к себе и дал выплакаться. — Прости меня, — негромко произнёс он. — За что? — спросила Власова, и из её глаз хлынул новый поток слез. — За то, что пристал со своими расспросами. Она всхлипнула еще несколько раз и успокоилась. Сильные руки Данилова обнимали её, словно стальным обручем, он излучал тепло, и от него пахло парфюмом. — Всё в порядке, — произнесла Рита и вытерла с лица выступившие слёзы. — Пойдём покурим, — предложил Данилов и разжал объятия. Двое вышли на балкон, вдыхая полной грудью свежий и прохладный ночной воздух. Успокаивающий ритуал курильщиков начался — достали сигареты, прикурили, затянулись, выдохнули… — Можно задать вопрос? — смотря на звездное ночное небо, произнёс Данилов. Она задумчиво смотрела вниз, на неоновые вывески магазинов, и тихо произнесла: — Задавай. — Кто был отцом этого ребёнка? — Мой давний приятель. В какой-то момент дружба переросла в нечто большее…  — спокойно ответила она. — Майский? — неожиданно предположил Степан. Рита повернулась, взглянула на него, выражение удивления и недоумения появилось на ее лице. — Нет, конечно. Он вообще не из наших. Данилов облегченно выдохнул. Чувство соперничества, возникающее между ними в последнее время, не покидало. И за сердце Власовой они боролись одинаково. Однако поняв, что все попытки завоевать «железную леди» бесполезны, оба решили отступить, но продолжали в душе таить надежды. — Спасибо, что выслушал. Мне стало немного легче. Только прошу тебя, никто не должен знать ничего из того, что я наговорила тебе сегодня, — тихо произнесла она, и слёзы вновь покатились у неё по щекам. Не докурив, он выбросил сигарету. Когда Данилов подошёл, Рита уткнулась ему в плечо и зарыдала. Он обнял её дрожащие плечи и стал повторять: — Ну всё, всё… Опасаясь, что сам может не сдержать слёз. Он гладил её по голове, вытирал слёзы и прижимал к себе. И всё это умудрялся делать одновременно. В какой-то момент звук автосигнализации под окном отрезвил обоих. Они отпрянули друг от друга. — Рит, сейчас наверное не время, но я хотел сказать, что ты мне нравишься, — произнёс Степан, глядя в эти ясные, такие яркие зеленые глаза. — Ты это уже говорил, — резко выдохнув воздух, слегка улыбнулась Власова и, увидев замешательство на его лице продолжила, — когда я только пришла в ФЭС. Не помнишь? — Помню, — опустив голову, улыбнулся он. Вдруг они взглянули друг другу в глаза, проскочила искра, и время замерло. Степан глядел в глаза, наполненные искренностью, грустью и добротой. Не мог передать словами, как сильно он рад этому, какое счастье питает, находясь рядом с ней. А Рита, забыв о невзгодах, была просто рада, что рядом с ней есть такой чудесный, отзывчивый, сильный мужчина, с которым она чувствовала и могла показать себя такой, какая она есть. В них вспыхнуло чувство, и сейчас они не боялись развить его во что-то большее. В свете подъездных фонарей они слились в своем первом поцелуе. Он взял её лицо в ладони, прошептал её имя и поцеловал ещё раз её пухлые, соблазнительные, слегка приоткрытые губы. Они простояли так в затяжном поцелуе ещё несколько минут. Алкоголь затуманил рассудок и обострил желание обоих. Не прерывая поцелуя, они переместились в спальню, несколько раз спотыкаясь и чуть не падая. Степан аккуратно уложил её на свою кровать и начал медленно стягивать с неё одежду. Тонкий свитер и белая футболка полетели на пол. Он провёл ладонью по стройным ногам Власовой и потянулся к молнии на джинсах, ему хотелось скорее освободить её от лишний вещей. Степан наклонился к ней и начал покрывать поцелуями низ живота. Рита полностью растворилась в его ласках. Отбросив остатки одежды, он предстал перед ней в своей мужской красоте. Погладив литые мышцы на груди любовника, она притянула его к себе, и он жадно припал к её чувственным губам. Они хотели чувствовать вкус и запах друг друга, и им давно было наплевать на самоконтроль. Прикрыв глаза, Рита почувствовала, как губы Степана движутся вниз по шее, к груди. Он жадно припал губами к соску и стал сосать, потом другой, и так до тех пор пока они не заболели от томления. Данилов провёл ладонью между её бёдер, обнаружил, что она уже стала влажной от желания. Его пальцы дразнили её плоть, а она, теряя остатки самообладания, извивалась под его прикосновениями. Спустя мгновение они слились в единое целое, и с её губ сорвался низкий стон. Рита выгнулась всем телом и напряглась, жаждая разрядки. Ей нравилось, как и что он говорил. Нравился его бархатный голос. Как он нежно шептал на ушко трогательные слова. Власова поддалась наслаждению, не думая ни о чём. Она чувствовала его в себе. Чувствовала его дыхание, его поцелуи на своей шее. У них было единое дыхание, единое сердцебиение. Она чувствовала его тепло внизу живота, его движения, его мощную пульсацию. С проникновенной любовью они неотрывно смотрели друг на друга, пребывая на высоте блаженства. Вихрь наслаждения охватил обоих, унося с собой ввысь… — Это было великолепно, — положив голову ему на предплечье, улыбаясь, произнесла Власова. Степан повернулся и взглянула на Риту. Блестящие волосы падали на её голые плечи и раскрасневшееся лицо. — Я люблю тебя, Рита, по-настоящему люблю, — прошептал он, касаясь губами уха…