Ах ты ,скотина!

***

      Был отличный солнечный летний день. На улице гуляли дети, на скамейках как всегда сидели бабушки и вновь обсуждали происходящее вокруг них. А где-то на седьмом этаже в одной из квартир жили двое парней, что переехали сюда вместе. «Это будет выгодно», — подумали они и согласились. А потом, пожив немного вместе, поняли, что влюбились по уши друг в друга. «Да, Косухин, выгодно, прямо очень», — смеясь, говорил Шавель тогда своему другу, а уж теперь новоиспечённому возлюбленному. Проще говоря своему парню. Одного из них зовут Ярослав Косухин. На данный момент он находится на улице, дышит свежим воздухом и идёт в аптеку. «Дома пыльно, тесно и воздуха мало. Пойду прогуляюсь, за лекарствами тебе схожу. А ты пока сиди и пей чай с малиной. Если что, таблетки от головы и кашля у нас есть. Люблю.» — сказал эти слова Ярослав перед уходом. Другого из них зовут Андрей Шавель, и сейчас он находится дома. Нет, он, конечно бы, погулял, но он заболел, собственно, поэтому Ярик и говорил все эти слова. Дома и правда сегодня было неуютно, стены будто давили на и так маленького, по сравнению с его возлюбленным, Андрея, а ещё на его больную голову, которая жутко раскалывалась. Ещё этот насморк и слезящиеся глаза. Ужас одним словом. — Да что ж это такое… — он вновь чихнул, находясь около окна, — Чёртов насморк…- и ещё чих. Грустно? Не то слово. На улице хорошо, тепло, солнечно. Можно мороженое съесть и на велосипеде покататься, да и вообще много чего можно сделать. Жаль, что такие перспективы нашему герою открылись только тогда, когда он заболел. Грустнее Андрею становилось от того, что он будет пить лекарства, а ещё ему будет очень плохо. Он прекрасно знал свой организм, и этот насморк с больной головой — лишь начало. Ярик тоже прекрасно об этом знал, но они научились справляться вместе. — Я дома! — это был высокорослый парень, в руках у него был небольшой пакетик с нужными лекарствами, — Увидел уже мой сюрприз? И тебе лучше? — он нелепо улыбался. — Что? — Шавель шмыгнул носом, подошёл к Ярику и, взяв его пакет, стал смотреть на него. — Ну, сюрприз тебе. Не заметил? — он вопросительно посмотрел на него и поцеловал в макушку. До сих пор ничего не понимая, Андрей стоял в шоке и, моргая, смотрел на своего дурака, как обычно он назвал его. — Пойдём покажу, — сняв кроссовки, он прошёл в их комнату и отодвинул часть занавесок, что закрывали окно и подоконник. Там стояли ирисы в вазе с водой. Пышные, фиолетовые ирисы. Они ярко горели своими красками на золотистом солнце. Только вот Андрей кажется, был совершенно не рад. Он смотрел на стенку, был понурым и что-то шептал под нос. — У меня аллергия на ирисы, Яр. — сказал Андрей и подошёл к ним, взял в руки, грозно смотрел на Ярика. — Я же… — не успел он договорить, как: — Ах ты, скотина! Убить цветами меня хочешь, Косухин?! — он, чихая, передал этот букет «убивающих цветов» этому самому Косухину, которому влетит. Или уже от части влетело. — Я же не знал! Дюш! — на этом он быстро вышел из дома, пока Шавель грозно смотрел ему в след.

***

После того, как светловолосый выпил противоаллергенные, они с Яриком немного разговорились, но: — Ты дуешься на меня? — он сидел на диване, а Андрей в его уголке. Ответа нет, но чубатый видит только макушку своего возлюбленного. Присев поближе к нему, он обнял его. — Дуешься? — последовал снова вопрос. — Нет. — тихо пробормотал Шавель, но надул свои губы. Ярик мягко поцеловал в губы, от чего Андрей вздрогнул и густо покраснел. — Обижаешься? — повторился вопрос, пока «дылда» обнимал другого за талию и смотрел прямо в глаза. — Нет, — громче сказал Андрей, — и х-хватит делать это всё! Снова поцелуй, более долгий и намного чувственный. Шавель положил руки на плечи и чуть бил его, но вскоре привык и, кажется, перестал обижаться. — Всё ещё дуешься? — сказал он вопросительно, смотря прямо в глаза своему парню. — Нет, дурак, но! — он снова чуть надул губы и грозно посмотрел другому в глаза, — Только посмей принести эти чёртовы ирисы в дом ещё раз! Но... - он смущённо улыбнулся и проговорил, - мне понравился твой сюрприз... Спасибо. Ярик мягко улыбнулся, после чего последовал детский поцелуй, и наконец он сказал: — Обещаю, солнце.