Сокровище ордена Цишань Вэнь

У Главы ордена не должно быть слабостей, привязанности, чувств. Особенно, у Главы ордена Цишань Вэнь — сильнейшего из пяти великих орденов. Таким должен быть и его глава. Бесстрастным и сильным, воплощать образец любой ценой. Даже если это подразумевает отказ от собственного счастья. И Вэнь Жохань пытался соответствовать этому. Всю жизнь он стремился к совершенству, оправдывая звание наследника, а после и главы ордена. Отказываясь от своих истинных желаний и целей. ............... — Диди, ты уверен? Мне кажется, что это не лучшее решение, — Ты сомневаешься в моих способностях, старший брат? Смотри… Вэнь Жохань вздрогнул и почувствовал, как его сердце екнуло при звуке до безумия знакомого и родного голоса. Его взгляд скользит по тонким пальцам, сжимающим пиалу, по гордой осанке, шее, подбородку, фарфоровой коже, задерживаясь на бледных, но невероятно выразительных губах. Как должно быть приятно целовать их, чувствовать их мягкость и терпкость, с привкусом любимого чая его сына, ощущать во рту юркий розовый язычок. И чтоб эти губки прикасались к нему. Как же хочется довести его до экстаза, до апогея страсти, чтобы он выгибался под ним, стонал, кричал его имя, умолял его на пике удовольствия. Вэнь Жохань скривил губы, от ненависти и отвращения. К себе. Думать о собственном сыне в подобном ключе — это позор и аморально! Но как бы это не порицалось в обществе, ничего с собой Глава Вэнь поделать не мог. А к неуместным мыслям прибавилась еще и боль в паху. Он уже и не мог сказать, когда это началось. Просто в один миг он понял, что его сын больше не малыш, а юноша, с каждым днём становившийся все прекраснее. Вэнь Чао не был силен в заклинательстве или фехтовании. Лишившись в несчастном случае золотого ядра Чао-эр полностью ушел в политику, желая в будущем стать надёжной опорой своему брату. Уже сейчас он был на хорошем счету у старейшин клана, а многие его решения приносили ордену выгоду. ............ Это пройдёт. Убеждал себя Вэнь Жохань. Обязательно и скоро пройдёт. Но это не проходило. Ни через неделю, месяц, год. Он не хотел признавать этого. Оправдывался, искал отговорки. Окончательное осознание ситуации, перешагивание через собственную гордость и моральный устой далось ему очень тяжело. Ещё тяжелее оказалось наблюдать, как твой сын принадлежит не тебе. Ван Линцзяо. Глупа и самолюбива, не обладающая никакими выдающимися талантами. Но она нравилась Чао-эр, и это больше всего выводило Бессмертного Владыку из себя. ............. Терпеть больше нет никаких сил, но те немногие моральные принципы, что у него остались не позволяли ему совершить подобного, а вот забыться в хмелю казалось очень даже приемлемой затеей. Второй, третий сосуды с алкоголем кончились до странного быстро. Одежда душила, а рубиновая заколка давила на затылок огромным грузом. Он не мог заставить себя принять факт того, что его сын будет принадлежать не ему, а какой-то распутной девице. Сознание плыло, а желание обладать становилось все более нестерпимым. ............. — Бессмертный Владыка? Вэнь Жохань повернулся на голос. Он и не понял, как оказался в покоях Вэнь Чао, но алкоголь в крови и плотское желание не позволии этого сделать. Тонкий халат прилип к мокрому юноше, облегая его и подчёркивая все детали молодого тела. Мокрые густые волосы каскадом падали на спину, с кончиков стекали капельки воды. Вэнь Жохань толкнул его в грудь, заставляя упасть спиной на кровать. Бессмертный Владыка навис сверху, пояс халата никак не хотел поддаваться, и потеряв терпение Лидер Вэнь его попросту разорвал, остатки халата легко соскользнули с точеного плеча, когда "Бессмертный Владыка" распахнул полы одеяний. — Бессмертный Владыка, что Вы? — не понимал Вэнь Чао, но его быстро заставили молчать, заткнув рот грубым, собственническим поцелуем. Спустившись цепочкой поцелуев от шеи к ключице и ниже, Вэнь Жохань обнял своего младшего сына за талию, заставил выгнуться и накрыл сосок губами. Слегка оттянул, прихватив зубами, а после, извиняясь за боль, зализал укус. Вэнь Чао едва подавляет стон, когда его собственный отец начинает играть языком с его соском, рукой оглаживая торс и чуть царапая кожу у самого края нижних штанов. — Владыка…прошу…не надо… — Надо Чао-эр, надо, — Вэнь Жохань вновь припал к открытой шее губами, оставляя багровые следы своей любви, которые сойдут еще не скоро. Засосы и укусы расцветали на молочной коже Вэнь Чао, давая понять, кому тот принадлежит. Второй наследник Вэнь жмурится от легкой боли и вновь пытается отпихнуть от себя своего родителя. Глава ордена злится от этого действия и удерживает запястья Чао над его головой мертвой хваткой. Потом на запястьях наверняка останутся синяки от его пальцев, но Владыку это не сильно волнует. Сейчас перед глазами только раскрасневшееся лицо Вэнь Чао. Вэнь Чао, Чао-эр, его младший сын. Его тайный, самый ужасный и сладкий грех. Тот, за который он готов продать душу и тело, на вечность отправиться в Диюй, ни о чем не жалея. Чао извивается угрём под ним, пытаясь высвободить хотя бы руки, но хрен там. — Не сопротивляйся, Чао-эр, тебе понравится, — промурлыкал Вэнь Жохань, вновь спустившись к соскам юноши, проходясь щекоткой по бокам, оглаживая красивые бедра. Зацепив край нижних штанов он стягивает их с юноши, не думая ни о чем Вэнь Жохань снимает с себя всю одежду, все вещи летят в дальний угол комнаты. — Поработаешь немного бедрами? — спрашивает он. Как будто у Вэнь Чао есть выбор? Горячие слезы текут из широко раскрытых глаз, он ничего не может сделать. Не может сопротивляться, осталось надеяться, что это будет быстро, что отцу скоро наскучит. А пока… Прикрыв глаза, Глава Вэнь наслаждался зрелищем, плавно направляя движение бедер младшего сына себе навстречу одной рукой, имитируя толчки. Другую же он переместил на собственный член, самозабвенно надрачивая в такт движениям. Крупная розовая головка терлась между ягодиц Вэнь Чао, слегка проникая кончиком внутрь. — Нет! — вскрикнул Вэнь Чао, вновь пытаясь отстраниться, но куда ему тягаться с заклинателем, тем более — главой клана. — Да! — врываясь сразу на всю длину рыкнул Вэнь Жохань, — да…ты — мой! Вэнь Чао, мой! Бессмертный Владыка просто дурел от ощущения тесноты и жара вокруг своего члена. До синяков сжимая бедра Вэнь Чао, толкаясь в податливое тело, выбивая все новые вздохи и всхлипы. Его Чао-Чао был под ним раскрывшийся, соблазнительный, без скрывающей все прелести его тела одежды, принимающий его глубоко.... Без остатка.... До самого основания.... Срываясь на безумный темп. Слишком быстро. Слишком безумно. Слишком хорошо. ................. Он так и не понял, в какой момент провалился в сон, но по утру алкоголь выветрился, и безумие поутихло, поэтому смертельным холодом на Вэнь Жоханя обрушилось осознание произошедшего. — Нет… — Осознание жестокой правды шокировало Вэнь Жоханя, ужас и чувство вины затопили его сердце. Вэнь Жохань посмотрел в лицо сыну. Даже во сне из прекрасных золотых глаз ручьем текли слезы, бледные от боли губы были искусаны в кровь. Вэнь Жохань прижимает голову младшего сына к своей груди, зарывшись пальцами в тёмные волосы, и захлёбывается тихим, мучительным, почти не слышным воем. — Чао-эр…прости…