Не было и не будет

Они совершенно случайно встретились на одной из улочек Добби-Виладж как раз в тот момент, когда Марко меньше всего был к этому готов. - Значит добро должно быть с кулаками, да? – спросил Хао. Как будто между ними долгое время шел диалог, который по каким-то причинам вдруг прервался, и теперь Повелитель Огня просто продолжал развивать свою мысль. Марко подавил желание оглянуться – ему показалось, что за спиной стоит кто-то и именно этого «кого-то» спрашивает Хао о превратностях добра. - Добро несет хаос и разрушение – а разве не они есть суть величайшее в мире зло? – во имя света и справедливости. Выходит так? – с безмятежной улыбкой на губах продолжал тем временем Хеллмастер. - Я не буду говорить с тобой, - ровным голосом произнес Марко и действительно сделал попытку уйти от дальнейшей беседы. Хао едва заметно пожал плечами и улыбка на его лице сменилась выражением полнейшего безразличия. - Ты уже говоришь со мной, - он шел рядом, не отставая ни на сантиметр. – Так почему бы не попытаться убедить меня в истинности ваших идей? Возможно, послушав тебя, я тоже встану на тот путь, который вы называете «светлым». Несмотря на то, что Марко был намного выше ростом, он не чувствовал собственного превосходства, глядя на собеседника сверху вниз. В Евангелии говорилось, что дьявол может принимать разные обличия. - Ты - воплощенное зло. Для тебя нет светлого пути. Хао засмеялся, беззлобно и совершенно искренне. - Считаешь, это правильно не оставлять даже возможности измениться? Вы слишком жестоки для того, чтобы быть добром. «Возлюби врага своего,» - так ведь? Или я ошибаюсь? *** Вечером того же дня, лежа на кушетке в отведенной ему комнате, Марко снова вспоминал Евангелие – и не только его. Когда Хао вылизывал его шею, изредка с наслаждением прикусывая светлую кожу и оставляя на ней быстро темнеющие отметины. Когда, целуя его грудь, живот, постепенно опускаясь все ниже, этот мальчик с глазами тысячелетнего мудреца смеялся, и от этого смеха что-то внутри сжималось, а сердце билось о стенки грудной клетки так, словно действительно хотело вырваться на волю. У Марко сильно кружилась голова, он не смог бы отстранить Хао и подняться с кушетки даже если бы очень захотел. В какой-то момент Повелитель Огня остановился и, приподнявшись на локтях, заглянул ему в лицо. - Расскажи мне теперь о добре, - произнес Хао, и в голосе его не было ни намека на язвительность. – Расскажи сейчас. Ведь ты постоянно должен думать о нем. Слово «добро» в его устах звучало как название экзотической болезни. Хронической, неизлечимой болезни. Безумия, которое для «Х-Судей» давно стало нормой, а для него по-прежнему выглядело дико, невероятно. Если бы Марко в этот момент вообще был способен разговаривать, он сказал бы, что бывает время, когда стоит забыть о прощении и милосердии и пренебречь одной черной душой ради спасения бесконечного множества других, чистых душ. Но Марко только ловил воздух пересохшими губами и судорожно сжимал руками белую простынь. - Если сейчас сюда войдет кто-нибудь, - дыхание Хао почти обжигало, как будто вместо внутренностей у него были раскаленные угли, - ты увидишь Армагеддон. В черных глазах Повелителя Огня отражалась бесконечная пустыня.