Волк-одиночка

- Эй! Выродок! - тычок в спину и парнишка открыл глаза, посмотрев в сторону мутным взглядом проницательных серо-голубых глаз из-под сломанных очков. - Мерсер! - еще один тычок. Более грубый и резкий. Мальчик повернул голову вслед за глазами и уперся взглядом в толстую прыщавую Мэри. Та мерзко улыбнулась, глядя на одноклассника и показывая все свои кривые зубы. - Там с тобой Том хочет поговорить! Мне Бен сказал! А ты ведь знаешь, что потом будет, да, выродок? - Сгинь. - он снова положил голову на руки, лежащие на парте и прикрыл глаза, услышав обиженное сопение Мэри. Знал? Конечно, знал. Каждый день узнавал. Разбитая губа заныла в предчувствии очередного мордобоя, а на глаза едва ли не навернулись слезы обиды. Нет, не смей! Тебе пятнадцать! Ты живешь так уже десять лет! Крепись!.. Но все же за что?... К горлу вновь подкатил комок и мальчик спрятал лицо в рукавах мешковатой толстовки из Секонд-Хэнда, плотно сжал зубы. Держись... - Эй! Выродок! - и снова тычок. Он не откликнулся. Знал, что глаза сейчас предательски покраснели, а голос будет дрожать. - Мерсер! Я тебя зову! Мерсер! - Отвали, дрянь! - прошипел он, все же оторвав лицо от сложенных на парте рук. В голубых глазах блеснул лед, внутри которого разгоралось пламя ненависти, однако Мэри знала, что ей ничего не будет. Она только захихикала своим мерзким басом, вновь показывая зубы. В тот момент он бы с удовольствием оторвал бы ей ее чертовы косички и запихал бы ей в рот, чтобы сидела и пережевывала, но... - Мистер Мерсер! Он никогда не любил этого низенького полного учителя физики. Он всегда оборачивался именно тогда, когда именно Алекс начинал что-то говорить или шипеть. - Мистер Мерсер! Еще раз подобный выкрик и я буду вынужден.. Звонок. Как всегда вовремя. Мальчик облегченно выдохнул, поправил очки, которые больно сдавливали голову, и быстрым шагом направился к учительскому столу. Ту контрольную он написал еще в начале урока, однако послушно сидел все оставшееся время, потому что прекрасно знал: никто его никуда не отпустит. Да и куда он пойдет? В так называемый дом, где мамаша наверняка снова напилась и будет лупить за то, что он работает, но денег и выпивку домой не носит? Нет, туда бы он точно не пошел часов до двух ночи. И плевать на комендантский час. Тетрадка на столе, рваный ранец на спине и парнишка торопливо спустился на первый этаж, миновав те места, где сейчас толпились задиры школы. Естественно, он боялся их, хоть и старался не подавать вида. Крыльцо. Осталось преодолеть всего несколько метров, пересечь стадион и можно вздохнуть спокойно. Половина стадиона за спиной. Вот уже и дырка в старом заборе, к которой вела хорошо утоптанная тропинка с растущей по краям странной пушистой травой. - Выродок! Вот черт... Мерсер остановился, замер на мгновение и медленно обернулся. В серо-голубых глазах снова мелькнула безумная ярость, которую он не мог выпустить. - Чего тебе? Свист над ухом и запоздалое осознование того, что он увернулся от фирменного удара здоровяка Тома. Задира обиженно набычился, по здоровым губам скользнула улыбка. - Нехорошо вот так убегать, Ал! - для такого здоровяка его тонкий голос казался уж совсем неестественным. Им бы с Мэри поменяться, хоть грозно выглядеть будет... - Что ты там сказал, ублюдок?! - кажется, он сказал это вслух, потому что в следующее мгновение огромный кулак Тома совершил остановку на его ухе. Тощий мальчишка потерял равновесие, падая прямо в траву и теряя очки. После частых побоев приемной матери его зрение вдруг стало резко ухудшаться, и без очков он был словно крот. Ухо пылало, а пальцы торопливо искали в траве очки. Прикосновение холодного металла и Мерсер снова на ногах, с чертовыми очками на носу. - Сука... - прошипел он, согнув колени и готовясь к очередной атаке. - Осмелел, урод!. Что, от мамаши заразился? От какой, интересно? От той что в тюряге сдохла, или от той, что... Он не дал ему договорить. С диким ревом мальчишка бросился на здоровяка, угождая кулаком прямо в нос обидчика. - Ублюдок! - и снова сокрушительный удар в челюсть. Пошатнувшись, Алекс краем глаза заметил хихикающие рожи дружков Тома, которые искажались явным недовольством. Еще бы: ведь он посмел напасть на самого Тома. И не просто напасть, а еще и удачно ударить. Ну вот и все... Тем не менее он не собирался сдаваться. Он оскалился, словно загнанный в угол зверь, плотно сжал кулаки и снова приготовился к атаке. Он знал, что скорее всего сдохнет. Но он знал, что случится это только тогда, когда они заплатят хотя бы аванс в виде собственной крови. Он восстал. Впервые в жизни он действительно был готов защищать себя. И ему это нравилось. Им явно не нравился факт того, что их груша для битья вдруг начала сопротивляться и бросаться на них с волчьим оскалом. Сначала Том попытался в одиночку несколько раз заехать выродку по роже, но когда его кулак достиг цели лишь пару раз, и то лишь вскользь, он попятился. Однако наивно было полагать, что в кои-то веки он смог их запугать, что хоть раз одержал победу. Это было бы слишком просто. Той заминки, что произошла только что, ему бы хватило на то, чтобы развернуться и удрать, однако адреналин уже ударил в голову, и он продолжал стоять в боевой позе с плотно сжатыми кулаками. Рожи дружков Тома исказила гримаса злобы, на лицах появился такой же оскал, как и у Мерсера. Стадное чувство здоровяков сработало безотказно, они набросились на волка-одиночку всей стаей. Никто не любит непокорных. Парнишка не успел сообразить, как потерял равновесие, снова упал, снова потерял очки. Но времени на то, чтобы отыскать их, подняться и хотя бы попытаться удрать уже не было. Стае было мало, они жаждали крови, а по сему дружно обступили ненавистного выродка и с омерзительным гоготом стали пинать. Удары приходились по каждой части тела, начиная с ног и заканчивая головой. С учетом того, что каждый обидчик, будь то девочка или мальчик, ростом были едва ли не с лошадь, а мышечная масса была воистину медвежьей, можно было представить, что буквально через пару секунд Мерсер стал понимать, что начинает терять сознание. Дышать было неимоверно трудно, каждый вдох давался ценой огромных усилий. Однако каждый вздох торопливо сбивался очередным ударом в живот, отчего мальчишка начал задыхаться. Инстинктивно он сжался, пытаясь спрятать наиболее уязвимые и чувствительные части тела, хотя это не особо облегчало положение. В конце концов пытка кончилась, здоровяки пошли обратно в сторону школы, громко хохоча и посылая оскорбления в сторону выродка, который продолжал лежать на земле, отчаянно хватая воздух разбитыми губами. Тонкие пальцы отчаянно соскребали под собой песок, который забивался под ногти, но тем не менее приносил хоть какое-то облегчение, переключая мозг с более сильной боли на более слабую.