В окнах напротив

Норману всегда нравилась Эмма. Её звонкий смех, большие добрые глаза, её ослепительная улыбка и даже эта смешная прядка, торчащая из макушки, — всё это он любил в ней. Эмма, словно маленькое солнышко, всегда ярко светила для него. Каждое утро, только открыв сонные глаза, он как-то машинально шёл к окну, чтобы снова увидеть её. Их окна находились друг напротив друга, так что они могли легко перелезть друг другу в комнату. И каждый раз подходя к окну утром, Норман всегда видел заспанную и лохматую Эмму. Они жили вместе всегда, сколько он себя помнил. Будучи ещё совсем детьми, они часто обменивались взглядами и улыбками по утрам, а вечером долго-долго болтали обо всём на свете. Родители Нормана были строгими, поэтому подолгу разговаривать они не могли, из-за чего он несколько расстраивался. Гулять вместе с Эммой на улице долго не представлялось возможным из-за его болезней, и потому он чувствовал себя одиноким. Вот тогда-то на помощь и пришли стаканчики. Благодаря этим стаканчикам они могли общаться даже ночью. Норман всегда с нетерпением ждал того момента, когда Эмма вновь скажет тихое «слышишь», чтобы ответить ей не менее тихое «слышу». Таким способом они общались до сих пор, хотя у них уже давно появились телефоны. Однако он предпочитал мобильникам стаканчики, считая этот способ более романтичным. Ему нравилось вот так перешёптываться с Эммой, сидя у окна и глядя прямо на неё. И, чёрт возьми, как же он рад, что сохранил этот импровизированный телефон. С сегодняшнего утра Норман уже заметил в Эмме некоторые странности. Когда он выглянул в окно, то сразу увидел покраснения под её глазами, будто бы она всю ночь плакала. Он пытался спросить у неё об этом, но она только отмахивалась. Это ещё тогда показалось ему подозрительным. Какое-то шестое чувство подсказывало ему, что происходит что-то нехорошее. Но он не знал, что именно, и это сильно беспокоило его. В сердце поселилась смутная тревога за Эмму. Сегодня было облачно, поэтому Норман позвал её гулять. Вместе они ходили по двору, парку, даже до дома Рэя, что жил довольно далеко от них, дошли. И всё это время Митчелл наблюдал за ней. Что-то в её поведении казалось ему необычным, но он всё никак не мог понять, в чём же дело. А вечером произошло это. Норман делал уроки, когда услышал этот звук. Это было похоже на приглушённые всхлипы, будто бы их обладатель не хотел, чтобы его услышали. Его посетила одна нехорошая догадка, которую он поспешил проверить. Нет, он не ошибся. Выглянув в окно, он сразу же заметил Эмму, сидящую на кровати. Она мелко дрожала, обнимая себя руками за плечи, и тихонько всхлипывала. По её покрасневшим щекам катились прозрачные капельки слёз — это Норман разглядел очень хорошо. Она, кажется, не заметила его, и это было ему даже на руку. Осторожно взяв в руку стаканчик, он приложил его ко рту и негромко произнёс: — Слышишь? Эмма вздрогнула, услышав очень тихий знакомый голос. Она на пару секунд растерялась, напрочь позабыв об их с Норманом телефоне, но потом подняла взгляд на окно, и её губы тронула лёгкая улыбка. Быстро смахнув с глаз слезинки, она подошла ближе к окну и, взяв второй стаканчик, так же негромко произнесла: — Слышу. — У тебя что-то случилось? — тут же обеспокоенно спросил Норман, не сводя с неё глаз. — Нет, с чего ты взял, — попыталась солгать Эмма, но дрогнувший голос выдал её. — Эмма, я по твоим глазам вижу, что что-то случилось, — продолжил он. — Подожди, я сейчас приду к тебе. — Что? Нет, стой, не надо… — замахала руками она, пытаясь остановить его, но он был непреклонен. Норман не желал слушать никаких протестов. Он без всяких раздумий вылез в открытое окно, после чего стал плавно перелезать со своего подоконника на соседский. Он уже не один раз проделывал это, и Эмма каждый раз ругала его, говорила, что это может быть опасно, но его это сейчас ни капельки не волновало. Всё, о чём он мог сейчас думать, было тесно связано с ней и тем, что у неё произошло. Мягко спрыгнув с подоконника на пушистый ковёр, он взглянул на неё. Эмма, по-прежнему мелко дрожащая, бегала глазами по комнате, совершенно не зная, куда себя деть. Она явно чем-то напугана. Вот только чем? — Эмма, что с тобой? — как можно мягче спросил Норман, осторожно взяв её за трясущиеся руки. Зелёные глаза Эммы остановились на нём. На самом их дне он видел несвойственный ей страх. Он наполнял собой всё её существо, и Норман прекрасно это чувствовал. Каждой клеточкой своего организма он ощущал, как ей страшно, но никак не мог понять, чем этот страх вызван. И неизвестность эта пугала его. — Норман, я… — она хотела сказать что-то, но шум из соседней комнаты не дал ей сделать этого. Она замерла, словно каменная статуя, и в уголках её глаз снова появились солёные капельки. Норман вздрогнул и прислушался. За стенкой, насколько он помнил, жили родители Эммы. И, судя по всему, они сейчас ссорились. До его ушей даже долетали нецензурные выражения от обоих родителей. Стоявшая напротив него Скайлер вздрагивала от каждого звука, от каждого колкого слова, и дрожь в её теле усиливалась с каждой секундой всё больше и больше. И теперь он понимал, в чём причина. — И давно так? — шёпотом спросил Митчелл, мягко обняв и прижав её к себе. — Уже неделю, — ответила Эмма тихим, еле слышным шёпотом, невольно уткнувшись лицом в его плечо. — Мне страшно, Норман… Я совсем не знаю, что мне делать… — всхлипнув, прошептала она. Сердце в груди Нормана болезненно сжалось, когда он почувствовал, как намокает от слёз его рубашка. Медленно и осторожно, словно боясь навредить ей, он запустил руку в её рыжие волосы. У Эммы они были мягкие, шелковистые, и пахло от них всегда приятно. Кажется, она пользовалась цветочными духами. Это было так по-детски, но так на неё похоже. Вдохнув этот чарующий аромат, Норман слабо улыбнулся и прошептал: — Всё будет хорошо, Эмма. Я обязательно защищу тебя. — Обещаешь? — неуверенно спросила она, подняв на него красные от слёз глаза. — Клянусь, — улыбнувшись, поклялся Норман и стал ласково вытирать слезинки с её лица. Губы Эммы снова тронула та самая лёгкая улыбка, и она крепко обняла его, как можно ближе прижавшись к нему. Норман никогда не хотел, чтобы Эмма плакала. Он всегда делал всё для того, чтобы она улыбалась. У него не было денег на букеты роз, и потому он всегда срывал для неё полевые цветы. Эмма любила ромашки, поэтому он приносил ей именно их. У него не было денег на дорогие рестораны, и потому вместо них он водил её на ночные прогулки. Она любила огни ночного города, поэтому они часто останавливались на крыше какого-нибудь здания и подолгу молча разглядывали мерцающие огоньки. Родители обоих это не одобряли, но Нормана это не особо волновало. Главное — его Эмма счастлива. Норман никогда не хотел, чтобы Эмма плакала. Именно поэтому он решил, что с сегодняшнего вечера будет ещё более усиленно защищать её. В первую очередь от её же родителей. И он, кажется, даже придумал, как. — Хочешь сегодня остаться у меня? — вдруг спросил он. — Хочу, — неожиданно для самой себя ответила она. В этот вечер многое поменялось. А уроки могли и подождать до завтра. Сейчас это уже совсем неважно. Важно то, что именно в этот вечер Эмма поняла, насколько сильно она любит этого парня. Но ему об этом пока что знать незачем.