Through the memories

Прошло две недели и за всё это время Чимин так и не помирился с Чонгуком. Вернее, у него не было возможности это сделать, так как старший перестал появляться в университете. То ли парень занят, то ли нарочно не желает появляться у Пака на глазах — неизвестно. И вся эта неизвестность конкретно бесит блондина. Он неоднократно звонил Чону, отправлял сообщения на его мобильный, но всё его попытки связаться оказывались тщетны, оставаясь без ответа. Более того, Гук даже не удосуживался прочитать SMS, хотя неоднократно был замечен в сети. Видимо, он настолько сильно разозлился на Чимина, что решил вычеркнуть его из своей жизни, что каждый раз доказывают его истории на страничке, где он веселится в компании каких-то парней и девушек, что так и вешаются на него. А Паку обидно. Потому что Чонгук не с ним, потому что обнимает не его, потому что целует кого-то другого вместо него. Но Чона можно понять, он ждал взаимности слишком долго и просто не выдержал и сорвался, совершенно наплевав на любимого человека. Но как он не может понять, что определиться в своих чувствах крайне сложно, что на это нужно немало времени. Чонгук слишком нетерпелив, что и так доказывает его поведение. Чимин решается больше не наблюдать за весёлой жизнью брюнета, лишь бы не испытывать этого неприятного ощущения в груди и непрошенных слёз, от которых юноша откровенно устал. Если Чонгук оставил его, значит, так надо. Значит, Чимин сможет и без него справиться. Все эти дни блондин проводил со своими новыми друзьями, если их можно таковыми называть. Чимину хочется верить в лучшее, надеяться на что-то большее, но факты говорят сами за себя. Потому что эти парни нифига не добрые, не искренние и не отзывчивые. Они настолько эгоистичны, лицемерны и циничны, что у Пака всё в груди сжимается. Как можно быть такими? Неужели им не хочется получать от окружающих отдачу? Неужели не хочется почувствовать себя добрыми, счастливыми, чтобы после светиться и никогда не угасать в этом холодном и жестоком мире? Неужели не хочется быть особенными? Определённо нет. И блондин в этом миллионы раз убедился. Эти ребята, что позвали его в свой коллектив, самые настоящие уроды, который нигде в мире не отыщешь. Но Паку, как всегда, повезло. На его задницу мёдом что ли намазано для привлечения проблем? Определённо да. Иначе бы он в это не влип. Потому что нужно слушать старших. Потому что нужно слушать Чонгука. За всё это время эти танцоры требовали от него слишком многое. Они давили, удручали, удушали его морально, делали так, чтобы паренёк поставил им прекрасный танец, чтобы все им завидовали. Чтобы они прославились. И когда у него ничего не выходило, когда он морально умирал, погружаясь в этот мир гнилости и лицемерия, они его подавляли, убивали, не давая возможности спастись. Чимин хотел им помочь, хотел сделать так, чтобы ребята были довольны его работой. Но те снова и снова принижали его, вновь обливая грязью, руша последние силы внутри него. Пак слишком доверчивый, слишком открытый, и это, к сожалению, вышло ему боком. А Чонгук его предупреждал… Даже сейчас, когда блондин из последних сил старается выполнить трудные движения, показывая, что он действительно пытается сделать всё на высшем уровне, его снова оскорбляют. — Чё за хуйню ты нам втираешь? — Недовольно высказывается Соджун, надвигаясь на запыхавшегося Чимина, толкая его в плечо для большего эффекта. Младший падает на колени от этих манипуляций, больно ударяясь о холодный паркет. — Чимин, я что-то не понял! — Кричит, отчего в ушах парня всё звенит от громкого эха. — Где твои старания?! — П-прости. — Шепчет, пытаясь подняться на ноги, но новый толчок препятствует этому. Он снова падает, на этот раз не удержав равновесия. — Я что-нибудь придумаю. — Блондин не сдаётся, поднимается и снова идёт к зеркалу, чтобы предпринять хоть что-то, но его останавливают, больно сжимая плечо. — Чтобы к сегодняшнему вечеру танец был готов! — Толчок, и Пак летит прямо в собственное отражение, благо смог удержаться на ногах, препятствуя новому падению. Ему хочется уйти. Ему хочется прекратить эти издевательства. Но он обещал помочь этим ребятам, поэтому вынужден находиться здесь, ночами напролёт придумывая хореографию. Только что ему за это будет? Ведь это его танец, и, если благодаря ему эти отморозки станут известными, это не будет справедливым. Поэтому он решает всё раз и навсегда. Парень собирает из зала свои вещи, кладёт их в сумку и собирается покинуть это место, как на проходе ему встречается Соджун со своими дружками, перегораживая собой путь. Сердце сжимается от этих недовольных взглядов, ноги начинают трястись, дыхание учащаться. Ему некуда бежать, некому его спасать. Он обречён. — И куда это ты собрался? — Брюнет рычит от злобы и раздражения, и Чимин ощущает это всеми фибрами своей души. — Неужели танец нам придумал? — Ребят, с меня хватит. — Пак собирает всю волю в кулак и говорит то, что нужно было озвучить ещё давно. В ответ он получает лишь насмешливые ухмылки, да и только. — Теперь дайте мне пройти. — Делает шаг вперёд, но те не расступаются, продолжая держать его взаперти. — А кто тебе разрешал уходить? — Чхве сочится своим ядом. И как блондин это сразу не понял? — А кто тебе разрешал эксплуатировать мой труд? — Уже более смело говорит Чимин, подавляя в себе любое проявление слабости. Если полтора года назад он не смог постоять за себя, то сейчас сможет. — Не боишься, что я заявление на тебя напишу и тебя выгонят из университета? — Пф, и кто тебе поверит? — На его лице появляется гадкая ухмылка, такая самоуверенная, что тошно становится. Этот человек прогнил полностью. И ему место там же, где и его сущность. — Чонгук поверит. — Пак сам не понял, зачем приплёл сюда брюнета, но больше запугать ему некем. Потому что Чон президент вуза, потому что он внушительная шишка университета. Его все боятся и стараются не связываться. Но, кажется, этим уродам совершенно плевать. — Он сможет поставить вас на место. — Чон-то? — Смеётся, заставляя младшего на секунду усомниться в своих словах. Но всего на мгновенье. — Его уже несколько недель не видно, поэтому твой план провалился. — Уверен в этом? — Раздаётся голос позади, отчего все пугаются от неожиданности, но узнав его обладателя, спокойно оборачиваются, лицезрея перед собой Тэхёна. Очень недовольного Тэхёна. — Ребятки, вы не ахуели здесь, случаем? — Рычит своим бархатным голосом, вызывая дрожь у окружающих. В том числе и Чимина, который впервые за всё это время видит своего друга в такой ярости. — Крутыми себя почувствовали, да? — Тебе-то какое дело, Ким? — Плюёт Соджун, недовольно скрещивая руки на груди, не уступая Тэхёну. — Иди и покричи в другом месте. — Чимин, какого хера ты вообще здесь делаешь? — Теперь весь гнев переходит на блондина, что и слова произнести от смешанных эмоций не может. Тэ подходит к другу, хватает его за локоть и ведёт к выходу, причитывая. — Придурошный ты мой, как вообще умудрился с этими придурками связаться?! — Ким! — Кричит Чхве, нагоняя их. Этот парень будет стоять до последнего, но Чимина так легко не отпустит. — Или оставляешь этого выродка здесь, или весь универ узнает, что ты трахаешься с Чоном! — Эта угроза бьёт в самое сердце Чимину. Как он вообще узнал об этом? И почему переживает сам блондин, а не его разъярённый дружок? — Чё за бред? — Тэхён фыркает для большей правдоподобности и уверенности, но старшего так и не отпустил, продолжая несильно сжимать его руку. — Чтобы я и этот выскочка Чон? — Голос становится выше, более увереннее и насмешливее. Этот человек явно далеко продвинется в актёрской сфере. — Чувак, ты явно что-то перепутал. — Я сам тебя видел с ним в клубе. — Усмехается, бросая на парня насмешливый взгляд. — Интересно, что же ты забыл в гей-клубе? — Довольная улыбка так и цветёт на лице Кима, что нельзя не заметить. Сам Соджун тут же умолкает, не зная, что ответить на эту провокацию. — Вот и держи свою свистульку закрытой, или я расскажу всем, что наш Джуни геем оказался. — Ты не посмеешь! — Значит, я прав? — Сука! — Рычит Чхве, хотя что-то предпринять, но его перебивает довольный голосок Тэхёна: — И мне очень было приятно с тобой побеседовать. — И уходит, утаскивая ничего не понимающего Чимина за собой, вздыхая с облегчением. — Мразь, чтобы ему никто не дал! Парни давно покинули студию, да и территорию университета в целом, но никто из них не осмеливается что-либо сказать. Потому что Пак боится услышать от своего лучшего друга отборный мат в свою сторону. Потому что боится его мнения. И, конечно же, лишиться его компании, дружбы, что стала для блондина самой дорогой на свете. Ким дорог для него, и этим всё сказано. Они проводят в молчании ещё какое-то время, но первым не выдерживает Тэхён. — Какого хера ты там делал? — Кажется, Ким начинает снова закипать, злиться, но он сдерживает свои эмоции, подавляя их в себе. Потому что Чимина не хочется обижать. Он этого не заслуживает, пусть и является тем, ради которого Чонгук его бросил. — Почему вообще связался с ними? Как? А Пак молчит, не зная, что и ответить. Только Тэ сам всё прекрасно понимает, зная сущность своего блондинистого друга на все двести процентов. Без его доброты и мира во всём мире не обошлось. — Чимин. — Уже более спокойно зовёт его Ким, беря парня за руку, аккуратно и по-доброму сжимая её. — Ты очень хороший парень, но прошу, не будь ты таким доверчивым. — Брюнет старается подобрать правильные слова, чтобы не обидеть. Но Пак и так всё прекрасно знает. — Этот Чхве Соджун тот ещё урод. — Фыркнул, бросив на блондина тяжёлый взгляд, но не подавляя его. — Разве Чонгук тебя не предупреждал насчёт его компании? — Предупреждал… — Как можно тише говорит Чимин, боясь заглянуть в глаза напротив. Тот смотрит на него не скрывая своего удивления, явно ахеревая от жизни. — Просто я думал, что он ко всем так плохо относится, поэтому не поверил… — В его мягком голосе присутствуют нотки вины, переживая и искупления. Пак явно чувствует свою вину, но боится почувствовать осуждение от единственного родного человека. — Прости… — Какой же ты дурак, Чимин. — Добро улыбается, загребая друга в охапку объятий, сжимая его крепко-крепко, чтобы тот и выбраться не смог, чтобы понял, насколько он Киму дорог, насколько он боится его потерять, и насколько блондин идиот, что не может разбираться в людях. Но это пока что. — Никогда не бойся говорить то, что думаешь. — Слегка отстраняется, заглядывая в его карамельные глаза, видя в них прозрачную жидкость, что спешно бежит по щекам, вызывая у Тэ шквал эмоций. — Не бойся быть сильным, понял меня? — Д-да. — Вот и славно. — Смахивает слёзы с его глаз, щёлкая старшего по носу, что вызывает у того яркую улыбку. — Как насчёт того, чтобы расслабиться сегодня вечером? — Я не против, но… — Вот и отлично.

***

 — Ты уверен, что это хорошая идея? — Тэхён бросает взволнованный взгляд на Пака, затем на вход клуба, обдумывая, стоит туда идти или нет. — Если ты не хочешь, мы можем не идти. — Ким старается вразумить друга, наставить его на верный путь, чтобы тот не наделал ошибок в будущем. Но блондин лишь отмахивается, натягивая на себя фальшивую улыбку. Как иронично. Раньше Тэхён строил из себя счастливого, а сейчас это делает Чимин. Просто парню надоело терпеть, надоело держать всё в себе, отравляя негативом свой организм, который, казалось, невозможно очистить. На него столько навалилось в последнее время, и неважно, был Чимин счастлив или нет, мысли о прошлом никогда не покидали его, всячески напоминая о себе. Ему надоела эта тупая боль в районе сердца, надоели мысли о собственной никчёмности. Надоело всё, в том числе и Чонгук, который до сих пор не объявился. И на кой чёрт Чимин пересиливал себя? Захера перебарывал свои страхи? Ради чего? Ради того, чтобы человек, который однажды сделал больно, влюбил в себя и просто исчез, не желая выходить на связь? Если бы Пак знал, что ждёт его в будущем, ни за что бы не подписался на это. Лучше уж быть зашуганным маленьким мальчиком думающем о суициде, чем страдать от переполняющих чувств в Чону. Поэтому он решился найти того, кто сможет его понять, сможет принять. Сможет защитить ото всех, в том числе и от самого себя. Если Гук решил так просто уйти — пожалуйста, его никто не держит. Ни Тэхён, ни Чимин. У старшего своя дорога, и в ней Чимина не будет, потому что он так решил. — Всё нормально. — Благодарно смотрит на друга, всем своим видом показывая, как он рад быть именно с Кимом в этот момент. — Тем более, что может со мной случиться? Конечно, что может случиться с Чимином в гей-клубе, среди пьяных и похотливых мужиков? Ничего, конечно. Особенно когда его неоднократно трогают за упругий зад и возбудить касаниями пытаются. Но все эти грязные вещи никак на него не действуют, только тошноту вызывают, да и только. Парень пьёт без разбора, настолько много, что любой другой умер бы от передоза. Но ему всё мало, продолжает вливать в себя алкоголь, наслаждаясь приятным отстранённым ощущением. Ему хорошо без всяких там Чонов, так что мешает ему быть счастливым без него? Правильно, ничего. А чувства как появились, так и исчезнут, как это неоднократно делал сам Чонгук. Да только одна мысль не даёт блондину покоя. Точнее чувство, такое непонятное и неприятное, что хочется облить себя алкоголем и поджечь, лишь бы не чувствовать это каждой частичкой своего тело. Пак бросает затуманенный взгляд в сторону vip-зоны и наблюдает очень знакомую тёмную макушку. И обладатель этой макушки всем своим видом показывает, что ему хорошо. Особенно с каким-то выродком на коленях, что раз за разом покрывает его шею лёгкими поцелуями, доставляя тому максимальное удовольствие. — Да иди ты нахуй. — Пьяно протянул блондин, вливая в себя ещё один стакан алкоголя, чувствуя, что перед глазами начинает плыть всё сильнее и сильнее, и совсем скоро юноша не сможет столб от человека отличить. Чимин совершенно позабыл о друге, что жмётся к какому-то парню, желая перейти на более новый уровень в их отношениях, чем просто пьяные поцелуи. Пьяный секс, то, что нужно. Пак уже не чувствует собственных ног, но продолжает поглощать горькую жидкость, что с каждой новой рюмкой сильно бьет в голову, вовсе отключая разум. Вдруг парень чувствует на своих бёдрах чужие руки, что сжимают его сильно, напористо и так откровенно, что противно становится. Но он сейчас не в таком состоянии, чтобы возмущаться или же лезть в драку, поэтому выходит только недовольно мычать, не получая на это ответа. Хватка стала сильнее, переходя к его заднице, крепко её сжимая. Чимин напрягся, когда чужие руки начали приближаться к его ширинке, но этот некто резко остановился, позволяя юноше вздохнуть с облегчением. На пару минут противные прикосновения прекращаются, но позже они вновь продолжились, только с большей нежностью и лаской, чем это было раньше. Чимину явно понравились эти перемены, поэтому не долго думая, он обернулся к незнакомцу, припадая к его губам, жадно его целуя. Парень напротив лишь поддался желанным ласкам, заметно сжимая в руках округлости блондина, отчего тот громко стонет, кайфуя от нарастающего возбуждения. Из-за алкоголя Пак не мог разглядеть перед собой того, кто так нежно, но в то же время так жадно лапал его стройное тело, но ему нравились эти манипуляции. Поэтому опустив все предрассудки, собственную совесть, полез к парню за новым поцелуем, в этот раз более напористым. — Так не терпится? — Ухмыльнулся брюнет, отвечая на возбуждающие ласки парня, что никак не мог нащупать ширинку на чужих штанах. — Может, тогда ко мне? — Куда угодно, только трахни меня… — Запинаясь, говорит Чимин, утопая в сильных руках незнакомца. — Как скажешь. — Довольно произнёс тот, подхватывая юношу на руки, после неся его в сторону выхода. Человек, что так просто справился с задачей усадить блондина в машину, с лёгкостью удерживая его пьяное тело на руках, явно был старше, что подтверждало его телосложение. Пока тот нёс пьяную тушку до автомобиля, Пак успел от и до исследовать парня, блуждая своими шаловливыми ручонками везде, даже там, где не надо. Ему явно нравились накаченные бёдра брюнета, его крепкие руки, мощная шея и широкая грудь. Особенно нравилась выпирающая ширинка, которую Чимин так и норовился расстегнуть, но ему просто-напросто не давали этого сделать, призывая быть более терпеливым. Дорога до квартиры неизвестного заняла каких-то двадцать минут, но и этого времени хватило Чимину, чтобы понять, насколько сильно ему плохо. Всё-таки, не нужно было пить столько алкоголя. А ведь если бы не Чонгук, то ничего бы этого не было. Поэтому Пак в который раз за вечер бурчит: — Чонгук, иди ты нахуй… — Интересно. — Ухмыляется незнакомец, кладя пьяного юношу на кровать, тут же принимаясь снимать с него одежду, чтобы не помешала последующим действиям. Блондин особо не сопротивлялся, точнее, он вообще никак не реагировал, пребывая в пьяном угаре. — Эй, ты там живой? — Хлопает по впалым щекам, чтобы привести в чувства, но на эти действия никак не реагируют, лишь издавая громкое недовольное мычание. — А мы будем сегодня потрахушками заниматься.? — Пьяно улыбается, располагаясь на всей поверхности кровати, не скрывая своего довольного вида. Старший лишь фыркнул, стягивая дурацкие обтягивающие джинсы с Пака, после вновь приводя его в чувства. — Будем? — Потрахушки будут тогда, когда ты в себя придёшь. — Но я хочу сейчас… — Чимин вообще не контролирует себя, притягивая брюнета к себе, тут же обхватывая руками его мощную шею, чтобы не выбрался. — Поцелуй меня. — И снова улыбается как ненормальный, что начинает немного пугать. — Поцелу-у-уй. — Пак вытягивает свои пухлые губы в трубочку, чтобы почувствовать на них чужие, такие желанные и сладкие, что с ума сойти можно. И он получает то, чего так усердно просит, углубляя поцелуй крепкими объятьями. — Так, малыш, тебе сегодня хватит. — Ловя ртом воздух, говорит старший, пытаясь отстраниться от Чимина, выбраться из его крепкой хватки. Да только ничего не выходит, потому что блондин обнимает его всеми конечностями, смыкая лодыжки на его спине, прижимая к себе сильнее. — Ты меня убить собрался? — Я тебя ебать собрался… — А перчик не маловат? — Ухмыляется, еле отлипая от младшего, слыша разочарованный вздох в ответ. — Будет у тебя всё, но не сегодня. — Ты как мой… — Хотел было возразить, да только вовремя заткнулся, не желая болтать лишнего совершенно незнакомому человеку. А тот уши свои навострил, явно заинтересовываясь недосказанности Чимина. — Не, забудь. Он уже как две недели ушёл нахуй. — Прям нахуй? — Переспрашивает брюнет, получая в ответ частые кивки. — Ты его жёстко, конечно. — Ибо нехуй… — Пак постарался подняться с постели и на удивление, это у него вышло без каких-либо проблем. Он посидел пару секунд в одном положении, и заприметив обнажённое стройное тело парня, поплёлся к нему, по возможности оставляя на бархатной коже засосы. — А теперь потрахушки. — Чимин седлает незнакомца, пускай в нижнем белье, но чувствуя чужое возбуждение, что так хочется ощутить внутри себя. Он совершенно позабыл, какого это, когда тобой пользуются, но очень хочется повторить. И Пак надеется, что это будет не настолько больно, как полтора года назад. — Какой ты нетерпеливый… — Ухмыляется парень, обхватывая тонкую талию своими крепкими руками настолько крепко, что после на мягкой коже могут остаться синяки. Но их сейчас это не волнует, потому что хочется отдаться инстинктам и наслаждаться друг другом целую вечность, чем ребята сейчас и займутся. — Ты сам попросил меня, Минни.

***

Просыпается Чимин на следующее утро умирающим китом. Иначе его состояние никак нельзя назвать. Голова болит настолько сильно, что вот-вот взорвётся под натиском пульсирующего давления, тошнота не отпускает уже несколько часов и Пак не знает, как прекратить эти мучения. Он медленно, чтобы не вызвать у своей головушки летающие вертолёты, поднимается с кровати, наблюдая на тумбе стакан воды с какими-то непонятными таблетками. Поняв, что это путёвка на выживание, блондин выпивает всё, после снова плюхаясь на мягкую поверхность матраса, решив дать себе ещё несколько часиков отдохнуть. Только вот, открыв свои зенки пошире и осмотрев комнату, возникает один вопрос. — Где я.? — Парень вскакивает от неожиданности, после жалея о своём действии, чувствуя усилившуюся тошноту. Он какое-то время сидит на краю кровати опустив голову вниз, чтобы стало легче и, к счастью, это сработало. А то не хотелось бы потом в таком состоянии убирать всё содержимое своего желудка у незнакомого чела. — Так, что вчера было… Юноша пытается активно вспомнить всё, что происходило сегодня вечером, но толком ничего не выходит. Перед глазами промелькали кое-какие моменты, и то всё была расплывчато, что ещё сильнее нервировало Чимина. — Так, я пил. — Пытается воспроизвести он этот неудачный поход в клуб, и кажется, всё начало получаться. До определённого момента. — С кем я уехал.? Мы что, переспали.?! — И тут взгляд парня упал на собственное тело, которое от и до было в фиолетовых пятнах. — Твою мать! — Уже проснулся? — Ласково зовёт голос из кухни, что настораживает блондина ещё сильнее. Он не один. Этот человек, который занимался с ним любовью находится здесь, а Чим даже этого не помнит! Шаги за дверью начали приближаться, что конкретно начинало пугать Чимина. Он схватил валявшееся на полу одеяло и прикрылся, не желая, чтобы какой-то похотливый мужик видел его красивое тело. На всякий случай вооружился подушкой, чтобы в любой момент швырануть наглецу в рожу, но какого было удивление, когда вместо старого, пусть и подтянутого мужика-извращенца он увидел… — Чонгук?! — Вышло громче, чем хотелось, и позже юноша пожалел, что от природы такой горластый. — Что ты… Что ты здесь делаешь?! — Вообще-то, это моя квартира. — Гордо ухмыляется брюнет, скрещивая руки на груди. Его взгляд упал на красивые отметины на шее Пака, оставленные собственноручно, и конечно же на красивую фигуру, которая из его воспоминаний нескоро исчезнет. — Что прикрываешься-то? Я и так всё видел. — Чонгук не Чонгук, если не начнёт язвить. А Чимин не Чимин, если не начнёт на это бурно реагировать. — Извращенец! — Нет уж, Пак Чимин, извращенец у нас ты. — Язвительно улыбается, прокручивая в голове сегодняшнюю ночь, которая очень надолго запомнится Чону. — Не помнишь, как просил тебя трахнуть? — На лице Пака застыл шок, ужас и разочарование. Неужели он настолько неадекватный, когда пьяный? Больше он никогда в жизни алкоголь в рот не возьмёт. Уже напился на всю жизнь вперёд. — А ты… — Пытался съязвить что-то в ответ, но в голову ничего не приходило, вызывая у старшего лишь довольную ухмылку. — А ты только и умеешь, как насильно трахать людей! — Да что ты? В этот раз ты сам наяривал как ненормальный, прося сильнее, жёстче и глубже. — Чон не может не радоваться, когда на его любимых щёчках появляется румянец, выдавая их обладателя с поличным. Блондину стыдно. Очень. Но сам он в этом никогда в жизни не признается. — Так нечестно! Я был пьян! — Да успокойся ты, ничего у нас не было. Ты был настолько бухущий, что вырубился практически сразу. Опустим подробности. — Меняет тему Гук, подходя к парню ближе, чтобы тот ненароком не скрыл от него какую-либо информацию. — У меня к тебе вопрос. — Сдержанно начал старший, но когда перед глазами проявляется вся картина бухущего в хлам Чимина, сорвался. — Какого чёрта ты делал в гей-клубе?! — От громкого баса старшего Чим сжался до минимальных размеров, не спеша отвечать на его вопрос. — Чимин! — А тебе какое дело? — Мне какое?! — Восклицает Чон, кажется, срываясь не на шутку. — Да ты понимаешь, что с тобой могли в таком состоянии сделать всё, что угодно! — Но блондин не желал это слушать, нарочно отворачиваясь в противоположную от брюнета сторону. — И если бы не я, тебя бы оттрахали как шлюху и бросили где-нибудь в подворотне! — Никто бы меня не изнасиловал! — Кричит в ответ Чимин, совершенно забывая про спавшее одеяло и собственную наготу. — Я смог бы за себя постоять! — Ты был в жопу пьяный, придурок! Если бы не я, то тот мудак, который тебя лапал, добился бы своего! — Ну и что? Тебе вообще какое дело? Сам развлекался с какими-то пидарасами, но виноват я! — Ни с кем я не развлекался. — Фыркает, недовольно скрещивая руки на груди в подтверждение своему возмущению. — Если ко мне липнут парни, это не значит, что я собираюсь с ними ебаться. — Да кому ты рассказываешь? Видел я всё. — А что ты так злишься? — Вскидывает левую бровь, склонив голову в бок, интересуясь. — Ревнуешь? — Уголки губ сами по себе поползли вверх, отчего Гук не мог нарадоваться. План сработал. — Нахуй ты мне вообще сдался? — Ревнуешь. — Не спрашивает — утверждает, что злит младшего ещё сильнее. — Да, блять, ревную! Я хотел тебе рассказать, что чувствую к тебе, а ты, сволочь, развлекался со своими шлюшками! Вот такая у тебя любовь, да?! Ты совершенно не изменился! Каким был уродом в школе, таким и остался! — Чимина конкретно так бомбануло. Он сказал всё, что так долго копилось внутри него, и честно, даже стало легче. Только недовольный взгляд Чона говорил об обратном. Кажется, последние слова его конкретно задели. — А ну быстро ебало завалил, и меня внимательно слушай! — Чуть ли не рычит старший, взглядом прожигая дыру в парне, отчего тот весь сжимается, но продолжает упрямиться. — Не собираюсь я… — Ебало завалил, я сказал! — Чимин прекрасно знает, что Чона лучше не злить. Ибо в школе он прилично так натерпелся от него, и чтобы подобного не повторилось сейчас, решил согласиться и выслушать Чонгука. — Исчез я на две недели потому, что решал кое-какие проблемы. Ну и на тебя злился, конечно же. Потому что я устал ждать твоего ответа! Ты прекрасно знал, что я к тебе чувствовал, но продолжал меня игнорировать! Сука, я был так зол, что чуть не сорвался! — Видел я, как тебе плохо. И когда целовался с каким-то ушлёпком, тебе тоже было плохо, конечно! — А вот эти видео я выкладывал специально, чтобы тебя позлить. — Чон поднял с пола дурацкое одеяло, кидая его на ничего непонимающего Чимина, который, между прочим, до сих пор голый сидит перед ним. — Прикройся, а то на нервы мне действуешь. — Че? — Но блондин охотно накинул на себя плотную ткань, максимально скрывая себя от хищного взгляда Чонгука. — Этим видео уже год, и если бы ты не был слепой жопой, то заметил бы вместо того «парня» Тэхёна. — Гук помолчал, чтобы дать этому тупенькому, пьяненькому малышу осознать только что услышанную информацию, после чего продолжил, не скрывая довольной улыбки. — Так что там насчёт признания? — Иди к чёрту! — В парне до сих играет обида, но сейчас она ничто по сравнению с чувствами, которые он испытывает к этому перекаченному кролику. — Да я и так всё знаю. Ты был настолько пьяный, что рассказал мне всё о своих чувствах. — Лыбится как дурачок. Зато счастливый. — Твою мать… — Теперь Чимин убедился в десятый раз, что больше пить никогда в жизни не будет. — Значит, любишь засматриваться на мой зад? — Нет! Это просто пьяные бредни! — Младшему стыдно. Очень. И он не знает, что делать. Поэтому с головой забрался под одеяло, чтобы не видеть довольное лицо Чона. — И возбуждаешься от моих прикосновений… — Нет! — Послышалось где-то под одеялом. — Я так много о тебе не знал. — Брюнет на цыпочках, чтобы его не услышали, подобрался максимально близко к кровати, и схватив за края плотную ткань, стянул её с парня, являя себе его скорченную, голенькую фигуру. — Ты всё равно не отвалишь от меня.? — А должен? — Ухмыляется старший, вопросительно приподнимая левую бровь. — Да, ты мне нравишься, но я не готов к отношениям! Доволен? — На одном дыхании ответил Пак, ожидая следующего вердикта. Но получил в ответ совершенно не то, что ожидал услышать. — В смысле, блять?! Ещё как готов! — Чонгук напирает на младшего, написает над ним и кричит прямо в лицо. — Пак Чимин! — На всякий случай легонько придавливает его своим весом, чтобы думалось хорошенько. — Да блять! Слоняра, слезь с меня! — Это типа «согласен»? — Я тебя ненавижу, сука-а-а! — Значит, да.