Часть 1
14 мая 2020 г., 20:30
Вообще-то, Куроо Тецуро довольно занятой человек, ясно?
Из двадцати четырёх часов в сутках у него расписаны по минутам почти двадцать. И да, возможно, именно поэтому синяки под глазами делают его похожим на панду (если представить себе свирепую панду), а волосы всегда уложены в модном урбанистическом стиле «мне насрать, что там у меня на голове».
Всё потому, что Куроо — очень, очень, очень занятой человек.
Помимо учёбы, у него три подработки: бариста в кафе, репетиторство и помощь на кафедре — неплохо для третьекурсника, верно? Ещё он играет в основном составе волейбольной команды университета, волонтёрствует в приюте для кошек, помогает друзьям, которых у него, к слову, множество, и… Куроо уже упоминал, что он — занятой человек?
К сожалению, со всеми этими занятиями у него совершенно не оставалось времени на отношения: вот никак, ни секундочки на то, чтобы найти себе хорошенькую девушку или парня и обжиматься с ними по вечерам в парке. Чёрт возьми, да у него даже нет времени на секс без обязательств, если уж на то пошлó!
Но Куроо — стойкий человек. Он принял отсутствие второй половинки на горизонте как некую данность, поэтому крепко держит себя в руках (не в этом смысле, конечно; он не настолько жалок), бесконечно повторяя, что его время ещё придёт. Оно просто не может не прийти.
Потому что Куроо, чтоб вы знали, не только занятой человек, но ещё и горячий парень, если вы понимаете, о чём идёт речь. У него довольно развитая мускулатура, симпатичное лицо и ухмылка, способная соперничать с самим дьяволом, а ещё — неплохой стиль в одежде (благослови господь Акааши Кейджи, который однажды сжалился и помог подобрать подходящие шмотки).
Но главное достоинство, помимо невероятных способностей в мультитаскинге, по мнению самогó Куроо, — его задница.
Нет, конечно, она не вылеплена богами на Олимпе, как, например, задница вышеупомянутого Акааши, но всё равно чертовски хороша. «Упругая», «накачанная», «подтянутая», «соблазнительная до того, что можно перепутать её с булочкой и принимать по утрам вместе с кофе» — и это только малая часть эпитетов, которые использовали его фанаты на универском форуме.
Кстати, об этом.
Несмотря на невероятное количество достоинств, у Куроо, как и у большинства популярных людей, имелись свои слабости.
И одна из них — «Топ-10 по версии Ойкавы Тоору».
Ни для кого не секрет, что «Топ-10» создан лично Ойкавой после отходняка от первой сессии. Пожалуй, никто, кроме Ивайзуми Хаджиме, не знал точно, насколько был упорот Ойкава при создании первого Топ-листа. Но идея неожиданно зашла для изголодавшихся по сплетням студентов, а у Ойкавы оказался на удивление точный глазомер в отношении парней и их фигур.
Изначальное название «Топ-10 красавчиков универа» через пару месяцев разрослось и разветвилось до неузнаваемости: Ойкава ввёл категории «Милое личико», «Бицухи, которыми можно колоть орехи», «Скулы, режущие воздух», «Пресс круче стиральной доски», «Ноги от ушей до Хонсю» и, наконец, «Попка слаще рафинада».
Легенды гласят, что Ойкава просто хотел подчеркнуть, как он сам хорош во всех категориях, но с помощью жёсткой и довольно болезненной рукоприкладствующей редактуры-критики со стороны Ивайзуми ему пришлось вести свой «Топ» довольно честно, обновляя результаты ежемесячно.
Куроо входил сразу в несколько категорий, но ближе всего находился к вершине «Сладкой попки». Вот уже третий год он занимал почётное второе место и никак не мог оттуда вырваться из-за всё того же Акааши, чья задница заставляла рыдать от зависти даже самых брутальных мужиков.
И если вы вдруг подумаете, что Куроо преувеличивает всю восхитительность ягодиц Акааши — забудьте! Он лично видел, как из-за них рыдал Бокуто Котаро — очередной «топ», но уже из категории «Бицух».
Собственно, рыдал он потому, что Акааши, которого рукоблудство его парня довело до крайней точки невозврата, запретил ему трогать свою задницу в течение недели. Куроо никогда ещё не видел настолько мужественных слёз и не слышал более громких завываний, так похожих на крики совы по ночам. Совы, которую препарируют живьём, не иначе.
В конечном итоге спустя всего три дня после запрета, Акааши пришлось сдать линию обороны, так как половина жителей общежития грозилась подсыпать Бокуто яд во все жидкие субстанции в комнате парней. И даже сам Ойкава на фоне заунывных воплей чуть не слетел с катушек, пытаясь вызвать инопланетян: по ночам, завернувшись в одеяло, он усердно рисовал маркером загадочные круги по всему коридору. Вызвать, правда, ему удалось только гнев Ивайзуми, который еженощно вправлял Ойкаве мозги, пинками направляя полусонное тело в сторону их комнаты.
Но вернёмся к текущим событиям.
Сейчас, когда Акааши в числе других талантливых студентов отправили на полгода учиться в Америку, Куроо с удовольствием и предвкушением ждал своей «сладкожопной» победы: наконец-то, спустя три года страданий, лишений и почётного второго места, он должен взлететь на вершину, как горный орёл, стать царём зверей, показать, кто в доме…
— Какого хрена?! — Куроо вылупился на загрузившуюся страницу «Топа» и часто-часто заморгал. Затем нажал клавишу обновления. Потом ещё раз. И ещё, и… Пока окончательно не удостоверился в том, что глаза его не подводят.
Куроо взвыл. Грустный кокон из одеял и страдающего последние три недели в отсутствие Акааши Бокуто подполз к нему ближе и вгляделся в экран.
— Ха, бро, похоже, тебе судьба быть на втором месте, — пробурчал он, прижимая к себе подушку Акааши, которая «всё ещё хранит его запах, бро».
— Кто ещё, блядь, такой Цукишима Кей?! — разгневанно прошипел Куроо, вглядываясь в имя на первой строке.
***
Утром, открывая кофейню, Куроо чувствовал себя выжатым лимоном — ему пришлось пожертвовать аж двадцатью драгоценными минутами сна, пока он искал информацию на Цукишиму Кея. Но ничего толкового так и не нашёл (даже фото), лишь определил курс и факультет — первый, инженерный. Ха! Оставалось только выловить этого засранца и убедиться в том, что почётное место неизвестным первогодкой занято по праву. Но как? Нет, Куроо, конечно, верил в способности Ойкавы, но поймите правильно — он три года ждал такого шанса, а тут приходит какой-то левый парень и с лёгкостью побеждает в негласной битве. Кроме того, этот наглый — а Куроо уверен, что новоявленный «топчик» непременно окажется наглым, нахальным и совершенно невозможным типом, — ещё и занял второе место в категории «Ноги от ушей и до Хонсю», чуть было не сдвинув с пьедестала Хайбу Льва — их новенького блокирующего в волейбольной команде. А ведь Хайба выше Куроо! Ну и как это понимать? Твёрдо решив при первой же возможности разобраться с Ойкавой, Куроо задумчиво вылил остатки энергетика в кофе и сделал глоток. Да, это убийственно для половины внутренних органов, зато Куроо мог поклясться, что не проворонит время и точно не заснёт у кофе-машины (такие прецеденты в его карьере уже бывали). Попивая кофе, он повернулся к прилавку и чуть не поперхнулся, заметив недовольного клиента: тот смотрел на него, приподняв светлую бровь, словно вопрошая, какого чёрта делает бариста. — Твою мать, так можно и инфаркт получить! — выругался Куроо. Брови клиента — высокого симпатичного блондина — взлетели до небес. — А добавляя «Ред Бул» в кофе, разумеется, инфаркт не получишь, — хмыкнул он, поправляя одной рукой очки и перехватывая сумку. — Как давно ты здесь? — выдавил из себя Куроо очаровательную улыбку. — Вообще-то, с самого начала, — ответил не впечатлённый его ухищрениями посетитель. — Я ждал открытия и стоял буквально в метре от входа, пока ты возился с замкóм. Надеюсь, я могу получить свой кофе сейчас? Или надо ответить ещё на десяток вопросов? Ехидность этого блондина на полном серьёзе выводила Куроо из себя. Судя по всему, сволочь напротив была жаворонком-садистом, призванным издеваться над всеми нормальными людьми в радиусе километра, которые чувствуют себя сонными и уставшими в шесть утра. — Достаточно одного вопроса, — мило улыбнулся Куроо, мысленно отправляя парня на прогулку по всем захолустьям Токио. — Что вам сделать? Губы блондина приоткрылись, словно он желал сказать что-то гадкое (и Куроо даже подозревал, что именно!), но в последний момент сдержался и ровным голосом озвучил заказ: — Один большой латте-маккиато с карамелью. С собой, пожалуйста. — Он залез в карман и достал банковскую карту, протягивая руку к терминалу. — Наша карта? — так же вежливо уточнил Куроо. — Нет, и не надо оформлять, — покачал головой тот. Куроо пожал плечами, пробивая кофе и мстительно не предлагая ничего съестного. Не надо, так не надо. У кофейни дела шли нормально — поток голодных студентов никогда не иссякал. Парень оплатил кофе и уткнулся в телефон. — Кофе для?.. — уточнил Куроо согласно правилам кофейни. Он держал в руках бумажный стаканчик и маркер, готовый написать имя, и проклинал владельца, слизавшего эту фишку у «Старбакса» — Куроо не очень-то хотелось задавать новые вопросы саркастичному засранцу напротив. — Для единственного посетителя в шесть утра? — съехидничал тот. — Я могу просто написать «для четырёхглазки», — елейным голоском пропел Куроо, показывая, что он тоже умеет играть в эти игры. Блондин вздохнул и закатил глаза, копируя выражение лица известного мема с Дауни-младшим. — Для Цукишимы, — наконец ответил он, поджимая губы. — Цукишима… Кей? — неверяще спросил Куроо, оглядывая парня с головы до ног. — Мы знакомы? — удивился тот. И… Куроо грязно выругался, надеясь, что Ойкава где-то там сейчас чихает, кашляет или вовсе получает по роже от Ивайзуми! Потому что вот это тощее недоразумение, пусть и довольно высокое и смазливое, ну никак не могло занять первое место на пьедестале, обойдя его в категории «Попка слаще рафинада». — Ну-ка, покрутись, — приказал Куроо, отставляя неподписанный стакан в сторону и облокачиваясь на стойку, уже внимательнее вглядываясь в лицо парня. — Ну-ка, пошёл в жопу, — мгновенно ответил тот, складывая руки в замóк на груди. Так дело не пойдёт. — Покрутись, или я не отдам тебе кофе, — прибегнул Куроо к шантажу. — Иди в жопу, или я накатаю на тебя жалобу! — Цукишима не выглядел особо впечатлённым. Оя-оя, а Куроо ведь знал, просто нутром чуял, что тот, кто занял первое место в заветной категории, наглый и дерзкий парень. — Ладно. А если за то, что ты повернёшься на триста шестьдесят градусов, я дам тебе шоколадный маффин? — предложил он, на сей раз прибегая к бартеру. Цукишима на секунду задумался и непреклонно заявил: — Клубничный чизкейк, или я не сдвинусь ни на шаг. — Пойдёт, — согласно прищурился Куроо, вышел из-за прилавка и приблизился к Цукишиме, останавливаясь буквально в паре шагов. Тот скинул сумку на стул и медленно повернулся вокруг своей оси. Какого хрена, Ойкава! — Да у тебя задницу даже не видно! — вполне обоснованно возмутился Куроо, указывая рукой на стройные бёдра, наполовину прикрытые тёмно-бордовым худи с символикой универа. — Как ты мог обойти меня?! — Так всё дело в этом глупом Топ-листе? — фыркнул Цукишима. — Ну окей, покажи, что у тебя самогó там сзади, раз уж так волнуешься, — выдал он одну из своих ехидных улыбочек. Куроо с готовностью развернулся, приподнимая футболку и демонстрируя ягодицы. И он старался не думать о том, где, когда и как выпячивает задницу перед нахальным первокурсником — это был вопрос чести, окей? Куроо вздрогнул, ощутив, как чужая рука легла на ягодицу. Он ошеломлённо посмотрел на Цукишиму, который с задумчивым видом щупал его левой рукой, а правой сжимал собственную задницу. — Какого хрена? — прошипел Куроо, скидывая руку. — Прости, но моя всё же лучше, — ответил Цукишима, пожимая плечами и забирая сумку. Куроо почувствовал, как его челюсть медленно опускается на пол, и ощетинился, глядя на оборзевшего засранца. — Зато я сильнее, — выдал он, тщетно пытаясь не уронить помимо челюсти ещё и уязвлённое эго. — Я выше, — отчеканил Цукишима. — Я старше, — упёр руки в боки Куроо. — А я моложе, — небрежно пожал плечами не желающий сдавать позиции первогодка. — Это вообще не плюс, если ты не заметил, — ухмыльнулся Куроо. — Плюс, поскольку я проживу дольше, — дерзко отрезал тот. — Не факт, — отозвался Куроо, покачивая головой и направляясь к своему месту за стойкой. — Ты буквально на моих глазах добавлял энергетик в кофе, — саркастично напомнил Цукишима. — Я сейчас мысленно молюсь всем известным богам, чтобы ты успел отдать мне кофе с чизкейком и не отбросил коньки до тех пор, пока я не выйду из этого заведения. Куроо сощурился, сжал губы в тонкую линию и быстро завершил обслуживание, не предложив к сладкой взятке приборы: молча положил чизкейк в коробку и вместе со стаканчиком кофе передал всё Цукишиме. Тот взял напиток, десерт и, усмехнувшись, поблагодарил кивком, ловко открывая дверь локтем. Куроо проводил его выразительным взглядом, так и не уловив даже намёка на идеальную задницу, и пообещал себе придушить Ойкаву при первой же возможности.***
Куроо забарабанил рукой по двери комнаты, еле сдерживаясь, чтоб не пробить хлипкую деревяшку насквозь. — Какого хрена! — Дверь резко открылась, явив миру злого и взъерошенного Ивайзуми. — Я пытался выспаться, ты, придурок! Чёрт. Стóит покаяться: Ивайзуми подрабатывал вышибалой в ночном клубе неподалеку от универа и, будучи злым и невыспавшимся, вполне мог и с лестницы спустить. — Прости, — скривился Куроо, почёсывая затылок. — Я не подумал, что у тебя была смена. — Не подумал он. — Ивайзуми выругался и потёр заспанное лицо руками. — В следующий раз прощение будешь вымаливать на коленях, понял? — буркнул он и уточнил: — Ты же к Ойкаве? Вон он, на кровати валяется. Пни его, что ли, только мне не мешайте. — С этими словами Ивайзуми вернулся в комнату, завалился на постель и накрыл голову подушкой. Ойкава действительно обнаружился на кровати у окна: с наушниками на голове и какой-то маской в виде мордочки медведя, закрывающей глаза. Судя по всему, он не спал, а просто валялся и, закинув ногу на ногу, подёргивал телом в ритм музыки. Куроо вздохнул и бесцеремонно задрал маску, сурово вглядываясь в удивлённые карие глаза. Но удивление продлилось недолго. — Так и знал, что ты первый прибежишь, — гаденько улыбнулся Ойкава, выключая на телефоне музыку и стаскивая наушники. — Всё ещё не самая сладкая попка, да? — Тебе трындец, — ласково пообещал ему Куроо, хватая и подтягивая к себе за грудки. — Цукишима Кей, да? Серьёзно?! Ойкава сел на кровати и склонил голову набок. — Сомневаешься в моей оценке?! — не на шутку возмутился он. — Ну-ка, пошли. — Куда? — буркнул Куроо, тем не менее направляясь следом. — Познакомлю тебя с Цукишимой, — подмигнул ему Ойкава. — Ива-чан, я скоро, не скучай, — звонко крикнул он; Ивайзуми, который, похоже, начал засыпать, дёрнулся и не глядя запульнул подушкой, успешно попадая Ойкаве прямо в лицо. — Свалил отсюда, Дуракава, — рявкнул он, отворачиваясь к стене. Ойкава ухмыльнулся и вышел из комнаты в обнимку с подушкой. — Его это так выбесит, ты даже не представляешь, — по секрету сообщил он, помахивая подушкой. — Ива-чан заснуть без неё не сможет. — Я боюсь, что он тебя задушит однажды, — покачал головой Куроо. — Только ночью и если я его сам попрошу, — кокетливо подмигнул Ойкава, зажимая подушку под мышкой и направляясь к лестнице. — Ну, пошли к Цукишиме. — Вообще-то мы с ним уже знакомы, — признался Куроо. — Ничего особенного. — «Солнечный» мальчик, не так ли? — хихикнул Ойкава. — Характер похлеще моего. — Ну, если ты про то, что он бессердечно выжигает всё, чего только касается его взгляд, то непременно «солнечный», — закатил глаза Куроо, бездумно ступая следом. Они спустились на этаж ниже и подошли к комнате, которая располагалась прямо под комнатой Ойкавы и Ивайзуми. — Я почти присудил победу тебе, знаешь ли, — сообщил Ойкава. — Но потом эта крошка постучалась одним вечерком к нам в комнату, когда мы слишком шумели и… В общем, сам увидишь. — Он поднял указательный палец и гордо произнёс: — Никогда, слышишь, никогда не сомневайся в оценке мужских прелестей по версии Ойкавы Тоору. — Ты отвратителен, — скривился Куроо и постучался в дверь перед ними; та распахнулась через пару минут, явив до зубного скрежета знакомого блондина. Вот только… Куроо зажал себе рот ладонью в попытке подавить вырывающийся из груди звук полного изумления. — Опять ты? — спросил Цукишима, переводя взгляд с одного парня на другого и, кажется, обращаясь к обоим одновременно. Знаете что? Куроо берёт назад все свои слова о заднице Цукишимы Кея и спятившем Ойкаве Тоору. Никто, понимаете? Никто и никогда не должен выглядеть настолько же сексуально в леггинсах, как стоящий перед ним парень! Кстати, это вообще законно — парню носить леггинсы, нет? Ноги Цукишимы обалденно-длинные, мускулистые (но не как у Бокуто) — они находятся в безупречном балансе между накачанностью и здоровой худобой. И у обладателя подобных ног просто не может быть плохой задницы, это был бы нонсенс. Куроо хочется не просто забрать каждое своё слово, сказанное этим утром о Цукишиме, а изобрести машину времени и провалиться куда-нибудь в мезозой, когда этих идеальных ног ещё не существовало. И если честно, то он искренне удивлён, что Хайба сохранил своё первое место, — ноги Цукишимы действительно могли бы дотянуться до самого Хонсю. — Что надо? — скучающим тоном спросил Цукишима, приваливаясь к косяку и не пуская их внутрь. Лично и прямо сейчас — Куроо срочно надо отвесить оплеуху по довольной роже Ойкавы, который вот-вот скажет какую-то гадость, и убежать подальше отсюда, сдерживая скупые мужские слёзы (прям как у Бокуто). — Неделя мятного рафа, — скрепя сердце выдал Куроо, глядя на ухмыляющегося Ойкаву, в чьих глазах можно было утопиться от плескавшегося в них безудержного веселья. — Месяц, — ответил ему Ойкава тоном, не терпящим возражений. — Неделя, — подчеркнул Куроо и, потому что он тоже умеет играть в эти игры, снисходительно добавил: — Плюс блинчики. — Идёт, — ухмыльнулся тот и ударил Куроо кулаком по предплечью, подтверждая сделку. — Солнышко, помнишь, я сидел у тебя за столом вчера? — завладел Ойкава вниманием Цукишимы. — Кажется, мой любимый брелок с марсианином — подарок Хаджиме, кстати, — оторвался и упал где-то там… — Тц, да неужели? — Цукишима не выглядел особо впечатлённым слепленной наскоро историей. — Если найду, сообщу, — хмыкнул он. Левый уголок губ Цукишимы приподнялся в насмешке над двумя растерянными третьекурсниками, однако, он всё ещё не захлопнул дверь у них перед носом, а значит… — Никаких «Секретных материалов» по ночам в течение недели, — сморщил нос Ойкава, понимая, к чему эта многозначительная пауза. — То же касается песен Бейонсе в дýше, — саркастично дополнил Цукишима. — Потому что какой бы одинокой девчонкой ты ни был, ты мне всё равно не нравишься! И я не собираюсь ничего надевать на твой пальчик, ясно? Лицо Ойкавы вспыхнуло, а Куроо с трудом подавил смешок — да, в общежитии довольно тонкие стены, и, ко всему прочему, у Цукишимы, похоже, отличный слух. — Идёт, — прошипел красный, как помидор, Ойкава. Цукишима вздохнул, картинно развернулся, отошёл от них на пару шагов и наклонился у стола якобы в поисках несуществующего брелока. Куроо из последних сил подавил рвущийся наружу всхлип и закусил нижнюю губу. Господи Иисусе, Дева Мария и все святые угодники. Она и правда идеальна — круглая, подтянутая, ни на йоту не хуже ягодиц Акааши! Такую задницу можно получить, только если смешать слёзы единорогов, кровь девственниц и пару щепоток пыльцы фей — настолько нереальной и фантастической выглядит, несомненно, самая настоящая «Попка слаще рафинада». Куроо облизнулся. Ойкава, глядя на него, засиял, как радиоактивный хомяк, вне всяких сомнений, упиваясь собственной славой. Цукишима выпрямился, цыкнул и бросил в их сторону недовольный взгляд из-за плеча. — Насмотрелись? — нахмурился он. — Дверь закройте с той стороны. И кстати, Ойкава-сан, брелок торчит у вас из кармана. В следующий раз хотя бы попытайтесь придумать что-то более умное. Впрочем, я сомневаюсь в ваших способностях. — Ойкава зашипел рассерженной кошкой. — Счастливо! — Цукишима картинно помахал им рукой и захлопнул дверь. — Никакого уважения! — пожаловался Ойкава. — Мы такими не были. Несмотря на то, что данное утверждение весьма спорно (в конце концов, на первом курсе Ойкава умело доводил часть преподавательского состава до слёз), сейчас Куроо не мог произнести ни единого слова. Кроме тех, что рвались наружу. — Я влюбился, — прошептал он. — Твою мать. Ойкава критично окинул его взглядом с головы до ног и хлопнул по плечу. — Нет, Тецу-чан, у тебя просто стояк, — вздохнул он. — Это ты во всём виноват! — воскликнул Куроо. — Я влюбился в самого нахального, наглого и саркастичного первокурсника во всём Токио, а у меня… У меня нет на это времени! Я очень занят, отношения под запретом, ты понимаешь это?! — Куроо схватил себя за волосы и потянул изо всех сил. — Знаешь, как он заработал себе такую задницу? — проигнорировал его стенания Ойкава. — Цукишима с детства занимается волейболом, играет на позиции центрального блокирующего. Это так, к слову. Куроо издал стон раненого животного и присел на корточки — только что цéны на акции Цукишимы в его личной бирже краша скакнули до небес. — За что ты так со мно-о-ой? — жалобно прохныкал он. — Я люблю, когда люди вокруг меня страдают, — доверительно сообщил Ойкава, перехватил покрепче подушку и удалился походкой от бедра. Скотина. Первое, что сделает Куроо, когда закончит биофак, — изобретёт яд без цвета, вкуса и запаха. Лично для Ойкавы Тоору.***
Всю следующую неделю Куроо занимался тем, что старательно изгонял из себя беса, пытаясь и полностью проваливаясь в миссии «Не представлять себе восхитительную задницу Цукишимы Кея». — Понимаешь, бро, — говорил он до сих пор грустному кокону из одеял и Бокуто, живущему по соседству, — это всё равно как взять персик, только не красный, а бледный, почти белый, и приставить к нему другой персик: совместить и присыпать сверху волшебной пыльцой. Вот так и получится сладкая попка Цукишимы… — Детка, ты понимаешь, о чём он говорит? — Бокуто надул губы и обратился к Акааши, с которым болтал по скайпу. — Я не совсем, но у Куроо сейчас настолько обдолбанный взгляд, будто он снова случайно сожрал фирменные мармеладки с водкой от Тендо. — Кажется, я догадываюсь, — вздохнул Акааши. — Но Бокуто, мы разговаривали с тобой всю ночь, можно я уже отключу звонок и хоть немного посплю? — Детка, пожалуйста, нет, только не это! — разнылся тот. — Давай ты поспишь, но только не будешь отключаться? Я просто посмотрю, — голос Бокуто окрасился нотками одержимости, — как ты спишь, и послушаю твоё дыхание, и полюбуюсь на… — Акааши, как ты его вообще переносишь? Он же маньяк! Вы висите на телефоне уже двадцать восемь часов! — возмутился Куроо, влезая в кадр, чтобы высказать всё, что он думает об этой сладкой парочке. — Да, но это ведь мой маньяк, — усмехнулся Акааши, отправляя своему парню воздушный поцелуй. — А ты, Куроо, перестань быть тряпкой и пригласи своего нахала на свидание. Если повезёт — согласится с первого раза. — А если нет? — захныкал Куроо. — Подумаешь… Ну опозоришься перед всеми, сменишь имя, сбежишь в другую страну, будешь зарабатывать деньги проституцией… Ничего нового для нашей общаги, — заразительно зевнул Акааши. — Твой парень — земное воплощение дьявола, — выругался Куроо, отдавая телефон Бокуто. — Вы друг друга стóите. — Да-да, мы с Кейджи отлично подходим друг другу. Правда, детка? — заворковал тот, чуть ли не облизывая телефон. — Конечно, как зефир и арахисовая паста, — махнул рукой на влюблённых идиотов Куроо. — Либо ты это обожаешь, либо от одного запаха тебя тошнит. Ладно, я в душ, не забудь про тренировку в два. Бокуто, кажется, даже не услышал его, восторженно бормоча что-то про личико архангела и характер Люцифера.***
Стоило только увидеть гнусную ухмылку Ойкавы, Куроо тут же заподозрил неладное. Ойкава вообще искренне улыбался только в двух случаях — когда выходил новый фильм про пришельцев и когда Ивайзуми оказывался в радиусе его зрения без футболки. В остальных ситуациях улыбка Ойкавы могла означать всё что угодно — от подсыпанного в еду слабительного до землетрясения где-нибудь в Катманду, так как, по мнению Куроо, всё зло во вселенной являлось личной заслугой Ойкавы. — Чего лыбишься? Опять смотался в ад и пожарил на огне пару грешников? — максимально доброжелательно оскалился Куроо, параллельно пытаясь вспомнить, имел ли Ойкава какие-либо физические контакты с едой в их холодильнике в последнее время. — Куроо, Куроо. Как же так! Я к тебе с подарком, а ты… — театрально развёл он руками. — Ранишь меня в самое сердце. — При условии, что у вас вообще есть сердце, Ойкава-сан, — хмыкнул подошедший к ним Цукишима и перевёл взгляд на Куроо, бессмысленно разевавшего рот, как рыба, которую вытащили на берег. — Привет, кофеман-смертник. Матерь божья, Ойкава и правда демон! Если раньше Куроо думал, что, увидев Цукишиму в леггинсах ещё раз, обречёт себя на мгновенную смерть, то сейчас он точно знал — на свете есть вещи и пострашнее леггинсов. Короткие Волейбольные Шорты, будь они прокляты во веки веков! А точнее, не просто шорты, а крохотные частички ткани, облегающие бёдра Цукишимы так плотно и сексуально, что Куроо мечтал переродиться шелкопрядом, лишь бы иметь возможность хоть как-то прикасаться к этим длинным, стройным и чертовски восхитительным… — На вашем месте, — сбили с настроя ехидные рекомендации, — я бы снова начать дышать, прежде чем загреметь в Топ «Самая нелепая смерть в истории человечества». Куроо безропотно повиновался, с радостью наполняя лёгкие кислородом. — Что, ради всего святого, Ойкава наобещал тебе, чтобы затащить к нам на тренировку?! — взвыл он. — Ещё одну неделю без Бейонсе? — Месяц, — фыркнул Цукишима, довольно скрещивая руки на груди. — А ещё он лишился прав на исполнение Адель и Тэйлор Свифт. — Я вообще-то не так уж плохо пою! — возмутился подошедший Ойкава, который успел переодеться в тренировочную форму и нацепить свой белый наколенник. Пижон. — У вас отвратительное произношение, — отчеканил Цукишима. — Кроме того, если бы вы слышали себя в три утра, горланящего песню Селин Дион из «Титаника», то мечтали бы только об одном — немедленной лоботомии. — Какие чувствительные первокурсники нынче пошли, — развёл руками Ойкава. — Ты ещё Бокуто не слышал! Он вообще не знает слов и поёт о том, что приходит в голову! В прошлый раз на тренировке он сорок восемь раз повторил припев «Baby» Джастина Бибера, при этом пел он о своих бицепсах, бесконечно повторяя слово «мышцы» и не попадая в ритм! — Кто такой Бокуто? — спросил Цукишима и тут же помотал головой. — Хотя нет. Не хочу знать. — Это наш вице-капитан, — пояснил Куроо, стоически стараясь не смотреть на эти волшебно-бесконечные ноги и уж точно не переводя взгляд ещё выше, где под шортами, как он знал, скрыта вся божественная сущность этого мира. — Я думал, Ойкава-сан — вице-капитан! — удивился Цукишима. — Да, Бокуто, Ойкава и я. Мы втроём на этой должности, — пожал плечами Куроо. — Просто каждый из нас хотел стать капитаном, и пока мы выясняли, кто круче, тренер назначил капитаном Акааши. Как самого адекватного. — Хей, хей, хей! — В зал забежал Бокуто, на ходу натягивая наколенники и подбегая ближе к стоящим в стороне парням. — Оя-оя, у нас новенький? Ты кто такой, очкарик? — Меня зовут Цукишима Кей, — представился тот, с подозрением глядя на протянутую для приветствия ладонь. — У вас рука грязная, я такое пожимать не буду. — А, это… Мой парень сейчас в Америке, и мне так одиноко, что пока он спал, я нарисовал на руке маркером его портрет! — Бокуто бодро продемонстрировал рожицу с нахмуренными бровями, больше похожую на злобный кабачок, чем на Акааши. — Меня зовут Бокуто Котаро. — А у твоего бро-во-веки-веков, я смотрю, без Акааши вообще крыша поехала? — сладко поинтересовался Ойкава у Куроо. — Кто бы говорил! Когда Ивайзуми на работе, ты спишь на его кровати, — вздохнул тот. — Я почти уверен, что среди нас нет и быть не может нормальных людей. Говорят, волейбол склоняет к гомосексуальности. Особенно тех, кто его смотрит. — И вы трое вице-капитаны команды? — смерил их презрительным взглядом Цукишима. — Один зациклен на своей заднице, другой рисует парня на ладони, а потом облизывает её, у вас, кстати, губа нижняя в маркере, а третий… Третий вообще Ойкава-сан. Я, наверное, пропустил на рекламной листовке мелкий шрифт, говорящий, что в волейбольной команде должны быть люди исключительно с низким IQ. Вы на троих хоть сотню баллов наскребёте? — Вообще-то, мы все здесь успешные студенты, — оскорбился Куроо. — Куроо-сан! Позовите Яку-сана, я запутался, — послышался сзади них жалобный стон Хайбы Льва, который умудрился завернуться в волейбольную сетку так, что походил на огромную гусеницу. — Да, это же очевидно, — хмыкнул Цукишима, с интересом наблюдая, как Яку Мориске пинает долговязого полукровку за то, что тот не может натянуть сетку без его присмотра. Это будет длинный день. — Так, прекращай издеваться, умник. Ноги в руки и иди разогреваться. — Куроо сердито ткнул пальцем в сторону зала, пользуясь своим положением. — Вот уж нет, — покачал головой Цукишима. — Я обещал Ойкаве-сану только то, что приду на тренировку и позволю над собой надругаться. Я не собираюсь тут корячиться. — В смысле, надругаться? — задохнулся Куроо от возмущения. Спокойно, Куроо, спокойно. Ты уже начал выводить формулу того яда, который подсыпешь Ойкаве в мятный раф. Да, о да! Это будет именно раф… с лёгким привкусом мучительной смерти. — Ох, детка, ты бы сейчас видел лицо Куроо! Его словно побили тухлой селёдкой, честное слово, — послышался справа горячий шёпот Бокуто. — Такое лицо я у него видел только раз, когда он похвалил коктейль «Секс на пляже», а потом узнал, что его сделал Дайшо… — Милый, переключи, пожалуйста, камеру, я хочу увидеть это снова, — ответил ему Акааши, всё ещё висящий на видеозвонке. — Бро, вообще-то, мы все вас здесь слышим, — вскипел Куроо, глядя на хихикающего Цукишиму. — Да, я знаю, бро. В этом весь смысл, — возбужденно закивал Бокуто. Пожалуй, яд достанется и этой сладкой парочке тоже. — Итак, солнышко, становись рядом с нашим маленьким львёнком и дай папочке измерить длину ваших ног, — радостно захлопал в ладоши Ойкава, доставая мерную ленту из кармана и помахивая ею на манер лассо. — Я должен спросить, вы всегда так тренируетесь? — вздохнул Цукишима, послушно становясь рядом с Хайбой, силами космоса и отчаянно матерящегося Яку выпутанного из сетки. — Бывает иногда. Например, пару недель назад Ойкава уговорил Ивайзуми и Бокуто дать измерить свои бицепсы для категории «Бицухи, которыми можно колоть орехи». Он сказал, что ему нужна точность до миллиметра, — пожал плечами Куроо, плотоядно оглядывая длиннющий предмет своего обожания — бесконечно бесподобные ноги Цукишимы. — Дайте угадаю, Ивайзуми заставил его стоять на коленях? — приподнял брови владелец «предмета обожания», как бы невзначай одёргивая шорты. — А ты, я смотрю, в теме, — закивал Куроо, шумно сглатывая, чтоб, не дай боже, не закапать пол слюной. — У Ивайзуми какая-то нездоровая фиксация на этой позе — ему нравится, когда перед ним что-то выпрашивают, стоя на коленях. Ещё ему нравится унижать Ойкаву, если уж говорить откровенно. — Должен ведь хоть кто-то спускать его с небес на землю, — привычно цыкнул Цукишима, ловя ненавидящий взгляд Ойкавы, который в данный момент прикладывал измерительную ленту к бедру Хайбы. — Ребята, а не могли бы вы флиртовать погромче, а то Акааши плохо слышно? — попросил их всё ещё ошивающийся рядом Бокуто, который успел повернуть к ним экран телефона, где в прямом эфире лениво попивал кофе Акааши. — Куроо, научи уже Бокуто переключать фронтальную камеру, — вздохнул Акааши. — Цукишима-кун, у тебя впечатляющий рост и, кажется, ты даже способен заткнуть этих идиотов. Рассмотри, пожалуйста, возможность присоединиться к нашей команде. Я хочу успеть сохранить хотя бы часть своих нервных клеток до выпуска из университета. — А это наш капитан, — кисло представил Куроо Акааши. — Твой соперник, кстати, в Топ-листе, — сообщил Ойкава, закончивший с измерениями Хайбы и переходящий с лентой к Цукишиме. — Даже я не знаю, кто из вас сможет занять первое место, когда Акааши вернётся из Америки. Мне придётся хорошенько потрудиться. На лице Ойкавы огромными буквами загорелась идея, которую Куроо сразу же, даже не услышав, автоматически причислил к самым ужасным идеям в истории человечества. — Солнышко, что скажешь, если мы поставим вас с капитаном рядом, сфоткаем и устроим открытое голосование? — Ойкава склонил голову набок и осиял присутствующих настолько приторной улыбочкой, что у Куроо практически начался диабет. — Только через мой труп, — выкрикнул он одновременно с Бокуто, а потом Куроо лихо вырвал из рук Ойкавы мерную ленту, собираясь задушить возмутителя спокойствия его же орудием. — Куроо, не смей! Ива-чан тебе этого не простит! — Да он, скорее, поможет ему спрятать труп, — прокомментировал Акааши, продолжая элегантно прихлёбывать кофе, аристократически оттопырив мизинец. — Порой мне кажется, что я так никогда и не выпускался из начальной школы, — страдальчески вздохнул Цукишима, отворачиваясь от сцены жестокой расправы над Ойкавой. — Спасибо за тренировку, давайте постараемся больше никогда такое не повторять! — Он махнул рукой, разворачиваясь к выходу из спортзала. — Эй-эй, Цукишима, подожди! — Куроо перестал душить валявшегося на полу Ойкаву и побежал следом, догоняя Цукишиму на улице. — Слушай, я тут подумал… Обычно я очень занят по будням, но, может, сходим куда-нибудь в эту пятницу? — Скорее небеса обрушатся на землю огнём, — вежливо отказал ему тот. — Или… Это ты так оригинально приглашаешь меня на свидание? — А что если и на свидание? — развязно-сексуально подмигнул ему Куроо, облокачиваясь на стену спортзала. — Тогда… — Цукишима подошёл ближе, прикусывая нижнюю губу и томно глядя на него из-под пушистых ресниц. — Я всё ещё пошлю тебя куда подальше, но уже с гораздо бóльшим уровнем удовлетворения, — он не менее сексуально подмигнул и развернулся, собираясь уйти. — Две недели клубничного чизкейка, — выкрикнул ему вслед Куроо. — Меньше чем за месяц, я на тебя даже не посмотрю, — покачал тот головой. — Хорошо, месяц, — согласился Куроо. — Но это свидание, полноценное. В пятницу я прихожу за тобой, ты выглядишь феерически, мы проводим время вместе, а в конце я получаю страстный поцелуй. — Ладно, — кивнул Цукишима. — При двух условиях. Первое: мы идём в «Голубые небеса», и ты весь вечер проводишь у моих ног. Второе: ты ни при каких обстоятельствах не щупаешь меня за задницу в течение всего нашего свидания, иначе я мгновенно уйду. Ясно? — Хорошо, — вновь согласился Куроо, победно вскидывая руки вверх. — Но я расскажу всему универу, что у нас с тобой свидание! — Ну попробуй, — хмыкнул Цукишима, повернулся и хлопнул себя по заднице, сжимая её в ладонях и саркастично ухмыляясь. — Посмотрим, насколько хватит твоей выдержки. — Бро-о-о, я влюбился в приспешника дьявола, — простонал Куроо, возвращаясь на тренировку. — Хотя нет, вообще-то, я влюбился в парня, который с лёгкостью свергнет дьявола и ещё получит от него денежную компенсацию за труды. — Ага, мы всё подслушали, — закивал Бокуто. — Акааши просил передать, что с навыками ведения переговоров очкарика ты быстро разоришься. — С навыками ведения переговоров солнышка мы все скоро станем его рабами, — со вздохом ненатурального отчаяния добавил Ойкава. — А мне понравился этот парень, — пожал плечами Яку. — Мне вообще нравится, когда появляется кто-то, способный размазать любого из вас по стенке. Особенно Куроо. Решено. Куроо создаст яд и опробует его на каждом члене волейбольной команды за все те мерзкие словечки, которые они смеют говорить о нём в его же присутствии. Ну, разве что кроме наивного малыша Хайбы. — А я так и не понял, как он согласился на свидание с Куроо-саном? — почесал затылок Хайба. — Цукишима же победил вас в Топ-листе Ойкавы-сана! Не ухудшит ли его репутацию свидание со вторым номером? Да, Хайбу он не будет травить — просто изобьёт до полусмерти.***
Хотя Куроо был весьма занятым человеком, время от времени он всё же выбирался куда-нибудь потусить, чаще всего зависая в «Голубых небесах». И не только потому, что вышибалой там работал Ивайзуми, без проблем пропускавший ребят из общежития, а ещё и потому, что это самый нормальный, пусть и исключительно гомосексуальный, клуб неподалёку от университета. Причём, основан он выпускниками их же универа, а значит, владельцы великодушно предоставляли студентам небольшие скидки. И сегодня Куроо собирался не только вволю повеселиться, но и свести с ума одного несносного блондина. За пять минут до условленного времени он постучал в заветную дверь, приваливаясь к косяку и растягивая губы в одной из самых соблазнительных своих ухмылок. Практически тут же к нему вышел Цукишима. Куроо чуть не заскулил, оглядывая представшего перед его глазами красавчика в светлой рубашке с парой расстёгнутых пуговиц, открывающих белоснежные ключицы. И чуть не грохнулся в обморок, оценивая чёрные с кожаными вставками джинсы, невероятным образом обтягивающие обожаемо-бесконечные ноги. — Привет, Цукки, — хрипло выдавил из себя он, сглатывая образовавшийся пустынный ком в горле. — Ещё раз назовёшь меня так, и я отрежу тебе язык, — поприветствовал его Цукишима. — Пошли, Куроо. Он захлопнул дверь и двинулся вперёд, кажется, специально демонстрируя насмешливым вихлянием идеальную задницу и без того несчастному Куроо, практически помиравшему от невозможности прикоснуться к мечте всей своей жизни. — Слушай, а почему ты обращаешься ко мне и остальным старшекурсникам на «ты» и только Ойкаву называешь уважительно? — полюбопытствовал он, догоняя Цукишиму и пристраиваясь рядом. — Ну уж точно не из уважения, — фыркнул тот. — В день нашего знакомства Ойкава-сан имел наглость заявить, что он — самый красивый парень в этом универе, потому что занимает первое место в своём дурацком Топе в категории «Милое личико». — И ты решил унизить его, обращаясь формально? — хмыкнул Куроо. — Нет, я просто сказал, что это ненадолго, поскольку у него уже появились мимические морщины, как у сáмого настоящего старичка. — Глаза Цукишимы нехорошо так блеснули. — И именно поэтому отныне я буду обращаться к нему максимально уважительно, подчёркивая разницу в возрасте, — улыбнулся он краешком губ. — Я думал, что его удар прямо на месте хватит. Сердце Куроо скакнуло в груди и забилось оглушительно быстро. Интересно, Цукишима будет долго издеваться, если он предложит ему сейчас же рвануть в Вегас и пожениться? Куроо замечтался. Впрочем, ненадолго. Его грубо и довольно-таки быстро спустили с небес на землю. — О, Цукишима! — Из образовавшейся перед входом в клуб очереди вывалились двое парней: высокий хмурый брюнет и ярко-оранжевый клубок позитива с фотоаппаратом на шее. — Привет! Ты и правда пришёл! — Я же говорил, что приду на встречу, — хмыкнул Цукишима, кивком указывая парочке на Куроо. — Семпай любезно согласился угостить меня и других первокурсников в день нашего посвящения в студенты, не так ли, семпа-а-ай? Взять бы и придушить этого нахального и совершенно восхитительного засранца, а потом надругаться над его телом много-много раз. Небось, спланировал всё, как только он заикнулся о встрече наедине. — Конечно, — проскрипел Куроо, выдавая свою самую жуткую и маньячную улыбку, чтобы парочка быстро смоталась от них куда подальше. — Друзья Цукки — мои друзья. — Тебе совсем не дорог твой язык, да? — угрожающе прошипел Цукишима. — Ну тебе же не дорог мой кошелёк, малыш, — оскалился Куроо. — Детка, ты слышал, как они воркуют? Это точно любовь, говорю тебе! А молнии в их глазах буквально кричат о стопроцентной совместимости, — радостно зашептал подозрительно знакомый голос у них за спинами. Куроо страдальчески скосил взгляд на Бокуто: тот хихикал как умалишённый, держа прямо перед носом телефон и, несомненно, снимая всё происходящее для Акааши. — Ты думаешь, тебе одному это до смерти надоело? — пожаловался невесть откуда взявшийся Ойкава, нервно поправляя причёску. — Они целый день на видеосвязи! Мне пришлось сидеть рядом с Бокуто, пока он принимал душ, и держать в руке телефон. Мой мир никогда не станет прежним! — За что, господи! — возвёл Куроо глаза к ночному небу. — За что ты послал мне самых ужасных друзей во вселенной?! — Всё потому, что ты такой же говнюк, как и все мы, сын мой, не обманывайся, — предстал перед ним Ивайзуми, отвечая на вопрос и скрещивая руки на груди. — Пришёл сюда сказать Дуракаве, что он знает условия. — Ну Ива-ча-а-ан, — захныкал тот. — Ну хоть один разочек! Сегодня же посвящение в первокурсники, пожа-а-алуйста! Сколько можно меня позорить? — Ты знаешь правила пари, — непреклонно ответил тот. — Ты входишь в клуб только в особой одежде или не входишь вообще. Поторопись, скоро ваша очередь. — Ивайзуми кивнул парням и пошёл обратно ко входу. — Пари? — приподнял брови Цукишима в немом удивлении. — Да, — хмыкнул Куроо. — Ойкава как-то сказал, что получит больше всего признаний на День Святого Валентина, но позорно продул Акааши. Я предложил ему в качестве наказания в течение года приходить сюда в сáмой ужасной рубашке из его гардероба. — Звучит не так уж и страшно, — пожал плечами Цукишима и перевёл взгляд на Ойкаву, тут же зажимая рот в попытке не засмеяться в голос. — Ойкава-сан, неужели в дни вашей юности так одевались? Когда же это было — до того как вымерли динозавры или перегрелись мамонты? Или когда там аборигены носили только шкуры? — Очень смешно, — буркнул Ойкава, застёгивая на себе самую отвратительную леопардовую рубашку из существующих на планете Земля. — Не пытайся умничать, солнышко. За эти полгода надо мной уже успели подшутить пару десятков тысяч раз. Я видел в жизни разное дерьмо, ясно тебе? — Кажется, я начинаю понимать, почему он тебя так ненавидит, — шепнул Цукишима на ухо Куроо. — Я же не виноват, что бабуля подарила ему эту рубашку на день рождения, — хихикнул тот. Они получили по штампу на руку от Ивайзуми, который пропустил их внутрь и покровительственно хлопнул Ойкаву по плечу, предупредив, чтобы тот выпил не больше трёх «Лонг-Айлендов». Что значит — почему? Потому что никто не хочет повторно лицезреть то, чему подверглась их хрупкая психика в прошлый раз. — А что было в прошлый раз? — взволнованно уточнил стоящий рядом с ними Хината, тот самый низкий паренёк с дико-оранжевым цветом волос, попутно щёлкавший на свою камеру всё происходящее вокруг. — Поверь мне, ты не хочешь этого знать, — остудил его пыл Куроо. — Все пытаются навеки стереть это из памяти, даже Ивайзуми. Особенно Ивайзуми. — Окей, — пожал плечами Хината, переглядываясь с темноволосым парнем, Кагеямой. Куроо угостил их шотами, и парочка бодро двинулась в сторону танцпола. — Поверить не могу, что у тебя всё же есть друзья, — сообщил он Цукишиме, опрокидывая в пересохшую от разговоров глотку первый шот. — Не то чтобы друзья, — небрежно помахал рукой Цукишима. — Они просто первокурсники и живут в общаге в соседней комнате. Кагеяма учится на журналистике, а Хината изучает искусство и фотографию в частности. Кстати, — многозначительный смешок, — эти двое решили придумать какую-то новую штуку, чтобы превзойти Ойкаву. Кагеяма на этом просто помешался. — И да начнётся война, — злорадно оскалился Куроо, чокаясь очередным шотом с Цукишимой. — Ойкава будет визжать как девчонка, точно тебе говорю. Они снова выпили, и Куроо почувствовал, как внутри него разливается тепло. — Может, потанцуем? — предложил ему Цукишима, кивая в сторону танцпола. — Только руки держать на талии. — Ради тебя, всё что угодно, Цукки, — рассмеялся Куроо, утаскивая его за руку подальше от бара. Они зажигательно танцевали, смеялись и прыгали под крутящимися софитами, гибко двигаясь под хитовую музыку. С каждой новой песней Куроо придвигался и прижимался к Цукишиме всё ближе и ближе, до тех пор, пока они окончательно не вплавились друг в друга на тесном танцполе, вдыхая разгорячённый воздух на двоих. Цукишима притиснулся настолько плотно, что Куроо мог при желании слизать языком солоноватые капли пота, скользившие по белоснежной шее. Удерживая его за талию, Куроо ещё крепче прижал к себе Цукишиму и потёрся об него полувозбуждённым членом, довольно улыбнувшись, когда почувствовал, что и тот отнюдь не так расслаблен, как хочет показать. Цукишима звучно выдохнул и наклонился к Куроо, прикусывая за мочку и заставляя стонать. — Может, пойдем?.. — игриво предложил он, на что Куроо активно закивал, даже не дослушав. — Отлично. Значит, остынем немного у бара. И пока ты заказываешь мне мохито, а лучше три — для меня и ребят, я поищу этих двух идиотов. — Он подмигнул и развернул Куроо по направлению к бару, подталкивая в спину. — Воу, бро, у тебя сейчас на лице прямо вся мировая скорбь, — всплеснул руками сидевший у стойки Бокуто, щёлкая Куроо на смартфон и поясняя: — Было очень громко, так что Акааши отключил звонок, но я посылаю ему фотоотчёт каждые пятнадцать минут. — Бро, клянусь тебе, я умру от спермотоксикоза прежде, чем Цукки позволит мне хотя бы поцеловать себя, — прохныкал Куроо, стучась головой о барную стойку. — Он меня до ручки доведёт! — Ну тебе же не привыкать к роману со своей рукой, да, Куроо? — издевательски прошипели у него над ухом, и Куроо скривился. Только этого не хватало. — Дайшо, — выплюнул он приветствие, глядя на самое мерзкое существо из всех живущих на земле. Дайшо Сугуру, которого он на дух не переносил, был помесью змеи и человека, заключавшей в себе, по мнению Куроо, втрое больше зла, чем тот же Ойкава. Хотя бы по причине того, что Дайшо являлся его одногруппником и отвратительно-ужасным типом. — Чего тебе, Куроо? — ухмыльнулся тот. — За барной стойкой принято, знаешь ли, пить что-то покрепче кофеёчка, который ты завариваешь в своей сопливой кофеенке. — Три мохито и текилу, — заказал Куроо. — Побольше лайма, поменьше твоего яда. Ну, если это вообще возможно для пресмыкающихся, к которым ты и относишься. — Ну-ну, Куроо, — насмешливо протянул Дайшо, ловко потряхивая шейкер. — Если тебе никто не даёт, то это не повод оскорблять остальных людей, у которых, в отличие от тебя, есть регулярный секс и отношения. Мозоли-то себе ещё не натёр? Или уже и не встаёт? Так если ты забыл, как это делается, могу дать парочку советов. — Очень бы не хотелось это увидеть, — послышался позади них холодный голос, и Куроо обернулся, встречаясь взглядом с ехидным (и втайне — любимым) засранцем. — В конце-концов, он на свидании со мной. Цукишима подошёл ближе и наклонился над стойкой, подманивая к себе бармена. — Я, знаешь ли, не люблю, когда так прилюдно унижают тех, кого в этот вечер имею право унижать только я, — пояснил он сладким голоском замершему от подобной наглости Дайшо. — Или это у тебя такие жалкие попытки флиртовать? — Да ни в жизнь! — скривился тот. — Он весь твой, забирай, и даром не надо. Дайшо поставил на стойку перед ними три мохито и стопку текилы с лаймом и солью. Цукишима окинул взглядом выпивку и придвинул ближе текилу. — Отлично, — мурлыкнул он, забираясь на колени опешившему от происходящего Куроо. Цукишима удобно расположился на нём, прижавшись грудью, а спиной уперевшись в стойку. Он обмакнул палец в текилу и провёл им по своей ключице, обнажая шею чуть больше. А в следующий миг блестящая влагой кожа засверкала хрусталиками прилипшей соли. Куроо нещадно тупил, зачарованно пялясь на Цукишиму и не сразу замечая, как ему под нос сунули стопку с текилой. Постепенно осмысливая происходящее и мечтая поменяться местами с кусочком лайма, который игриво подмигивающий Цукишима зажал во рту, Куроо улыбнулся и несмело прикоснулся губами к ключице, постепенно входя во вкус, облизывая и даже ласково прикусывая солёную кожу. Потом Куроо отобрал стопку и в один глоток обжёг нёбо текилой, следом потянувшись к Цукишиме, кусая и выхватывая зажатую между губами дольку приятно кислившего язык лайма. Цукишима довольно улыбнулся, но тут же протянул руку и забрал лайм прямо у Куроо изо рта, а затем склонился и глубоко поцеловал, практически сразу запуская язык в рот, облизывая и разделяя пьянящий вкус текилы на двоих. Сидящий рядом Бокуто присвистнул, Ойкава довольно заулюлюкал, салютуя зажатым в руке уже бог знает каким по счёту «Лонг-Айлендом». А Куроо тем временем прижимал к себе стройного и невероятно сексуального Цукишиму, страстно желая сейчас оказаться вдвоём где-нибудь в районе спальни, чтобы разложить его на постели, выцеловывая каждый сантиметр кожи и доводя до исступления, до мольбы и вскинутых бёдер в поисках ласки. — Кажется, я умер и вознёсся прямо на небеса, — прошептал Куроо в полураскрытые и припухлые от поцелуев губы тяжело дышащего Цукишимы. — Ага, на «Голубые небеса», — усмехнулся тот. — Ну что, я оправдал твои ожидания от этого свидания? — Цукишима ухмыльнулся и провёл пальцем по шее Куроо, заставляя того заёрзать на стуле в попытке скрыть возбуждение. — Более чем, — признался Куроо. — Я могу рассчитывать на второе? — А у тебя ещё осталось что-то, что ты можешь мне предложить? — усмехнулся Цукишима. — Нет, после сегодняшнего мне придётся объявить о банкротстве, — с сожалением покачал головой Куроо. — Но, возможно, я ещё могу продать какой-то из своих органов. Люди ведь живут и с одной почкой, верно? — Говорят, такое можно провернуть на чёрном рынке доноров органов, — закивал Цукишима. — Если сделаешь это, я могу даже дать тебе пощупать свою задницу… Но не дольше десяти секунд! А то, упаси боже, привыкнешь. — К тебе просто невозможно привыкнуть, — хмыкнул Куроо, притягивая к себе Цукишиму для ещё одного крышесносного поцелуя. И что самое удивительное — ему это позволили.***
В дверь заколошматили с такой силой, что Куроо, который обычно спал после гулянок как убитый до трёх часов дня, соскрёб себя с постели и пошёл открывать. — Ну какого хрена тебе на-а-адо? — простонал он, глядя на взбешённого Ойкаву, залетевшего к нему в комнату, стоило лишь немного приоткрыть дверь. — Мне надо, чтобы ты притащил из лаборатории биофака огромную змею, которая пожирает людей, или ядовитого паука, или хотя бы петуха с головой льва! — возмущённо закричал Ойкава, отказываясь понижать голос даже для такой невыносимой рани, как восемь утра в субботу. — Чёрт бы тебя побрал, Ойкава! Чем мы, по твоему, занимаемся на биофаке? — Куроо смачно выругался. — Я работаю над морозоустойчивыми сортами пшеницы, а не секретно выращиваю монстров! — Ну хоть какой-то яд у вас же должен быть в этой лаборатории! Нахрена тогда универ тратит столько бабок на ваше финансирование? — взмолился Ойкава, от отчаяния вцепляясь в собственные волосы. Был яд, был. Вот только он создавался исключительно для самогó Ойкавы. — Что случилось-то? — спросил Куроо, присаживаясь рядом. — А вот что! — Растрёпанный Ойкава быстро защёлкал пальцем по экрану телефона, открывая университетский форум и показывая последнюю запись в ленте. Пост гласил, что некие Кагеяма Тобио и Хината Шоё решили «повеселить народ и разнообразить тематику форума» и Топ-листов, которые вёл Ойкава, и создали новые категории, подкрепляя имена победителей не только словесным описанием, но и качественными фотографиями. Куроо довольно хмыкнул, глядя на фотки из клуба, где Цукишима сидел у него на коленях, и они страстно целовались. Звучный тег «Самая горячая парочка универа» приятно обласкал самолюбие, заставив гордо распрямить плечи. — Ну и чего ты паришься? — фыркнул он, чувствуя небывалый прилив энергии и самодовольства от того, что весь универ теперь мог увидеть, кому принадлежит совершенно невозможная, дико сексуальная и навечно топовая «сладкая попка». — Радоваться должен, теперь у твоего дела есть последователи, а у тебя — талантливые кохаи. — Да в гробу я видал таких кохаев! — взвизгнул уязвлённый Ойкава. — Чтоб им в ад провалиться! Листай ниже. Под тегом «Самая стрёмная парочка универа» красовалось фото, где Ивайзуми пытался стащить с пилона пьяного в хлам Ойкаву — в расстёгнутой леопардовой рубашке, облитого чем-то непонятным, с помадой на щеках и с бардаком на голове. Ойкава, крепко вцепившись в железяку руками и, очевидно, не собираясь отпускать её даже в случае конца света, выглядел глубоко несчастным — от неимоверных усилий Ивайзуми его брюки немного сползли, постыдно демонстрируя весёленький рисунок трусов с ярко-жёлтыми миниатюрными летающими тарелками на фиолетовом фоне. Куроо расхохотался как гиена, держась обеими руками за живот. — А ведь Ивайзуми предупреждал тебя по поводу количества «Лонг-Айлендов», — наконец сказал он, вволю насмеявшись над незадачливым пьяницей. — Ну вот почему, стóит тебе только попробовать глоток четвёртого коктейля, ты сразу лезешь на сцену и пытаешься исполнить сексуальные танцы для Ивайзуми? И что важнее, — всхлипнул Куроо, утирая с краешков глаз крохотные слезинки, — кто сказал тебе, что танцевать «Макарену», обнимая шест, вообще сексуально? — Да иди ты к чёрту! — выругался Ойкава. — Ты прекрасно знаешь, что я себя совершенно не контролирую после первого коктейля! Я же не виноват, что ты вчера был слишком занят с солнышком, а Бокуто весь вечер переписывался с Акааши. В следующий раз я пойду в клуб только с Яку! — И Льва не забудь прихватить, — порекомендовал Куроо. — Если повезёт, эта парочка опозорится похлеще вас с Ивайзуми и сместит с почётного места. — А ведь это идея! — Глаза Ойкавы возбуждённо засверкали. — Надо всё хорошенько продумать, — закивал он сам себе, вскочил и выбежал из комнаты. Куроо усмехнулся, залез в свой телефон, нашёл их с Цукишимой фото и ещё раз внимательно изучил, увеличивая изображение на экране. А они хорошо смотрятся вместе! Да и у коротышки с тем хмурым парнем, определённо, талант и чутьё на сенсации. Куроо может считать свои вложения в алкоголь для первокурсников полностью окупившимися. Посмеиваясь, он переслал ссылку Цукишиме и расхохотался пуще прежнего, получив уже от него тонну ругательств и проклятий в сторону Хинаты и Кагеямы. «Зато мы самая горячая парочка этого универа, Цукки», — шустро напечатал Куроо. «Не называй меня так. И да, надеюсь, остальные рыдают от зависти», — получил он ответное сообщение. Куроо довольно хохотнул и сохранил фотографию, устанавливая её в качестве заставки на экране смартфона. Кто бы мог подумать, что, будучи очень занятым человеком, Куроо всё-таки найдёт время для самой сладкой и саркастичной задницы всея Токио!***
Полгода спустя их звание «Самой горячей парочки универа» с почестями отвоевал вернувшийся из Америки Акааши, который на глазах у всех средь бела дня повис на шее у Бокуто, с лёгкостью закидывая ноги на талию своего парня. Тот не растерялся и мгновенно прижал Акааши к ближайшей стене, жадно лапая за идеальную задницу и оставляя на шее самый пурпурный засос из возможных. Очевидцы клянутся, что в процессе Бокуто по-совиному ухал, а Акааши громко стонал. И благослови господь Акааши Кейджи и его развратность! Потому что соперничество за звание сáмой горячей парочки так подстегнуло Цукишиму, что он повысил количество секунд, в течение которых разрешалось держать его за задницу — аж до тридцати! — а так же сам начал зажимать Куроо на всех горизонтальных поверхностях в большинстве публичных мест. Что же касается Ойкавы, то после возвращения капитана, серии социальных опросов и долгих размышлений он совершил невозможный и беспрецедентный поступок — разделил первое место в категории «Попка слаще рафинада» между Цукишимой и Акааши, оставив Куроо на втором месте с припиской «Потому что я хочу, чтобы ты знал своё место и страдал, плебей», а также неожиданно поместив на третье место Яку, заверив всех, что «на то была особая причина, уж можете поверить в мои способности!». Сам же Ойкава отомстил Кагеяме с Хинатой после почти трёхмесячной слежки, подловив их во время свидания в парке аттракционов, когда коротышку укачало на «Американских горках» и вырвало прямо на штаны Кагеямы. Шантажируя компроматом, Ойкава заставил ненавистную парочку удалить позорную запись с форума и передать ему все оригиналы фоток из клуба. (Что, в общем-то, совершенно бессмысленно, поскольку все давно скачали себе ту фотку Ойкавы с шестом и использовали в качестве местного мема «Когда тебя уводят с вечеринки, а ты готов тусить целую ночь». Но Ивайзуми утверждал, что состоявшаяся месть благотворно повлияла на его расшатанные бесконечными стонами нервы, да и Ойкава стал ныть на пятнадцать процентов меньше).Формула яда для Ойкавы обрела своё воплощение. Куроо срочно требовались подопытные и помощь с названием. Университетский форум украсился вызывающе-ярким баннером опросника.
