На школьной крыше

              В их школе было строгое деление. Либо ты элита, кто носит форму с иголочки, ест дорогие обеды, вечно светится на любом собрании, кем все гордятся. Элита, которую ждет большое будущее. Либо ты ничтожество, которое призвано элиту оттенять, подчеркивать их достоинства своими недостатками, получать пинки на переменах, угрозы, слизь в ботинки и самую пыльную работу в клубах. Целью объединения столь разных прослоек общества в одном заведении была попытка сгладить разницу, искоренить дискриминацию. В итоге же всё получалось прямо противоположно. Чонгук сглотнул. Излюбленным занятием парней из футбольного клуба, заметных представителей элиты, было запугивание новичков или слабаков. Выбрать жертву, подождать удобного момента, окружить, заклевать подколами и оскорблениями, после и ощутимыми тычками под дых. А если место и атмосфера позволяют, то можно и чем-то более серьезным развлечься. Чонгук сделал шаг, но тут же замер. Он слышал шум крови в ушах, сердце бешено колотилось. Одной из любимых игрушек парней из футбольного клуба был Юнги. Тихий парень из выпускного класса, который ни с кем не дружил и не доставлял им хлопот после встреч за углом. За себя постоять не мог, на выручку ему никто никогда не спешил, а жаловаться учителям Юнги боялся. Или не хотел. Не суть. Просто терпел издевательства, вяло огрызался, пытался отбиваться, если дело заходило далеко. Но что он мог против пяти ребят, каждый из которых почти на голову его выше? Чонгук глубоко вдохнул, сжал руки в кулаки и решился всё же помешать. Но Доён бесцеремонно пихнула его локтем, тараторя про новый магазин в торговом центре. Сумка Юнги упала на землю, он схватился за подбитую челюсть. Очки тут же полетели следом от ощутимого подзатыльника. В тот день у футболистов было плохое настроение. Сказался проигрыш в региональном чемпионате: их команда всегда вырывалась в лидеры, оставалась одной из лучших в стране, но в последнее время дела шли совсем плохо. Вот и решили отыграться по полной. Речь капитана напоминала скорее рычание медведя. Свирепое и дикое. Голоса Юнги Чонгук вообще не слышал из-за разговора друзей, как обычно, делающих вид, что ничего не происходит, стоящих под деревом и обсуждающих предстоящую вечернюю прогулку. Чонгук вздрогнул, когда их взгляды случайно пересеклись. Юнги, конечно, когда-то шутил, что без очков и голубя от собаки отличить не может, но Чонгук четко понимал, что Юнги видел его под этим деревом меньше минуты назад, когда шел мимо. Шел куда-то, наверное, по очередному поручению классного руководителя. Учителя любили пользоваться послушным парнишкой, посылая его то стопки бумаг отнести, то передать кому-то журнал, то принести инвентарь, то еще что-то. Он ведь не состоял в клубе, на переменах, как говорят, всегда сидел один, даже гулять во двор не выходил. Нечем заняться было, если проще. Несвязно отвечая на вопрос подруги, Чонгук скосил взгляд. Футболисты уже уходили, довольные тем, что удалось выпустить пар. Юнги сидел на дорожке, одной рукой собирая раскиданные вещи в сумку, а второй зажимая нос и рот. Между пальцами текло красное. Чонгук сглотнул, отвернувшись и пытаясь прогнать неприятный жар стыда. За остаток дня воспоминания о стандартном инциденте выветрились. Всех увлекли учеба и личные дела. Чонгук спокойно съел свой рис с рыбой, отлично ответил на уроке истории, выиграл спор с приятелем, отказал очередной девчонке в свидании и отказался от роли в спектакле для культурного фестиваля. Всё шло своим чередом. Пока он не поднялся на крышу. Вообще-то вход на нее был закрыт из-за несчастного случая еще в прошлом году, лестницу отгородили, повесили предостерегающие таблички, врали, что делается ремонт. Но некоторые ученики спокойно обходили запрет. Всего-то и надо, что пригнуться пониже, проползти под ограждениями. Погода стояла отличная, солнце не пекло, только пригревало из-за спешащих на север облаков. Ветра почти не чувствовалось. Выскользнув через дверь, Чонгук запустил руки в карманы, нащупав в одном из них написанную еще с вечера записку на листке из блокнота, и уверенно зашагал к ограждению. Но Юнги оглянулся, и пальцы Чонгука похолодели. Одна линза в очках была перечеркнута трещиной. Чонгук прикусил губу, молча встав рядом. Когда-то они жили по соседству. Юнги учился в той же средней школе, где и Чонгук, но был на пару лет старше. Они иногда вместе уходили из дома. Разговаривали не так уж много, близко подружиться не успели, но приятелями всё же могли себя назвать. После переезда семьи Мин Чонгук не ожидал, что когда-нибудь еще увидит старого знакомого. Но столкнулись в первый же день этого учебного года. Юнги воткнул штекер в разьем на телефоне, включил радио и протянул один наушник. Чонгук принял. Знакомая музыка заставила почти поморщиться. "Доброго вечера, дорогие слушатели и любители спорта. С вами «Дэйли Болл», сегодня четверг, а это значит, что наш выпуск посвящен бейсболу. И сегодня мы расскажем последние новости об обменах в высшей лиге. Несколько часов осталось до дедлайна. И что же за картину мы можем наблюдать?" Чонгук осмотрел школьный двор. Эту картину можно было наблюдать каждый четверг. Ровно в половину первого. Двое на крыше. Никаких разговоров, никаких совместных обедов или игр. Только любимая обоими передача про бейсбол. Никто из друзей Чонгука им не увлекался, в их школе вообще полагалось предпочитать футбол. Поэтому встречи на крыше стали их маленькой тайной. Свежие и захватывающие новости из мира, который так манил обоих. Пятнадцать минут взаимопонимания и общего восторга. "Источники утверждают, что «Пайтерс» и «Инкиз» сумели достичь согласия в переговорах по обмену стартера Хьюберта Дорси. Предполагается, что компенсация будет строиться вокруг молодого питчера Росса Уокера, который отлично дебютировал с «красно-синими» двумя стартами". Юнги хмыкнул. У Чонгука сердце замерло. Эта мелочь показалась ему сигналом, знаком, что напряженный до предела парень расслабился, погрузившись в реалии совсем другого мира. Чонгук осторожно сделал крохотный шаг к нему, стараясь быть незаметным. Перемычка между разведенными в стороны наушниками опустилась до привычного уровня. "Как прогнозирует пресса, «Эйтлэнд» не хотят переплачивать лишнего за бьющего слева лефтфилдера, так как Джеймс Скотт, бьющий справа, в ближайшее время вернется в строй после травмы колена". — И тут же получит травму локтя, — тихо проворчал Чонгук. Юнги перевел на него хмурый взгляд, но после вдруг смягчился, поджал губы и даже нерешительно кивнул. В средней школе был у них один случай. Юнги нарвался на задир. Возможно, впервые. Ужас в глазах стоял непередаваемый, такого уже давно нет. Его не избили, так, подразнили, отобрали тетрадки, толкнули в лужу. Чонгук всё видел, но вмешаться не успел. Пока сбежал со второго этажа, из своей классной комнаты, бедняги и след простыл, как и задир. Зато Чонгук встретился с ними после школы, специально поджидал, чтобы высказать всё. Наваляли знатно. Еще неделю отлеживался дома. А после соврал Юнги, что просто температура поднялась. С тех пор он обходил банды стороной. "Портал «Мир спорта» сообщает, что «Мэттилз», до этого пытавшиеся заполучить Хорхе из «Бриви», теперь остановили свой выбор на подающем большие надежды Дэвисе-младшем, проявившем себя достойным наследником великой бейсбольной фамилии. Но «Бриви», похоже, не заинтересовались предложением. Это неудивительно, ведь по условиям больше половины зарплаты Дэвису осталась бы на их совести, а не «Мэттилз»". — Раз определиться не могут, то ничего и не получат. — Посмотрим еще, — не согласился Юнги. "Если верить утренним сообщениям, одним из кандидатов на обмен из «Эйтлэнд» является прославленный реливер-ветеран Ким Джинхён. Об этом трансфере ходило много слухов, состоится ли он?" — Джинхён! В этот раз они взвыли хором. Переглянулись с улыбками понимающих друг друга фанатов, но тут же снова уставились на горизонт. Стало будто еще холоднее. В старшей школе они почти не общались. Даже не здоровались, если встречались при свидетелях. Чонгук всё же к элите относился. Не полагалось ему общаться с такими... И жили они теперь далеко, уходили в разное время, после школы не виделись. О делах старого знакомого Чонгук узнавал разве что из слухов. "А для «Бриви» сейчас было бы удачей найти покупателя на шорт-стопа Тимоти Кинга, но этот сдающий позиции игрок, похоже, никого не интересует". — Так просто от него уже не получится избавиться, — покачал головой Юнги. — И правда же. Никому он не нужен. Когда столько хороших игроков вокруг, за немощного старика, пережиток прошлого, глупо просить огромную цену. Наглости не занимать некоторым. Чонгук промолчал, но улыбнулся. Это была чуть ли не самая длинная речь, которую Юнги произнес при нем за несколько последних месяцев. "Как стало известно, вчера «Лайтерс» снизили цену за Стивенса. Однако двое покупателей выбыли из борьбы, но для оставшихся Стивенс всё еще является приоритетным вариантом, ведь он — ценный свитч-хиттер, способный равно хорошо играть как в левом аутфилде, так и на позиции назначенного бьющего". — Вот за кого можно было и побольше просить, — с замиранием сердца сказал Чонгук, искоса смотря на парня. Тот снова не ответил, но и возражать никак не стал, что порадовало. "А между тем «Рейнзер» проявляют настойчивость и упорство, продолжая вести переговоры и пытаясь выкупить кэтчера Спаркса. Сегодня утром появилось сообщение, что в борьбу за него включились еще две команды. Кто же это?" — «Эйтлэнд», — пожал плечами Юнги. — Скорее всего. И, может быть, тигры. — Да, точно, они давно слюни на Спаркса пускают. "Телефоны «Сэйлис» разрываются от звонков по поводу их стартового питчера Хикса. Журналисты предполагают, что, если и случится запредельное, и Хикса всё же обменяют, он отправится либо в «Эйтлэнд», либо в родную команду, где начинал карьеру. К слову, последние весьма заинтересованы в возвращении любимчика публики, души команды и просто опытного игрока, способного помочь молодым питчерам. Напоминаю, что он провел один из самых удачных своих сезонов, уже успев отметиться двадцатью тремя хоумранами, двадцатью четырьмя даблами, семью триплами". — Хотел бы я, чтобы он вернулся домой, — вздохнул Чонгук. — Фанаты были бы в восторге. Да и шансы команды заметно возросли бы. Они неплохо идут в чемпионате, с Хиксом поднялись бы еще выше, уверен. — Он всю команду в тонусе держит. Как будто стараются на его фоне не отставать. Стимулирует. И... И мотивирует, — тихо добавил Чонгук. — Он кажется непримечательным на первый взгляд. Таким простым, даже слабым, не скажешь, что он силен, правда. Но зато он гений, а это иногда куда важнее. Может, не элита, но с ним команде намного лучше и... приятнее, чем с теми же распиаренным Росбергом или смазливым Джейком, всеобщим любимчиком. Они поднимают клубу популярность, но вперед его ведет только Хикс. — Не думаю, что его обменяют, — холодно ответил Юнги. Тем самым жестко перерубив попытки высказаться. — Но... то есть... может быть. Всё может быть. "И последняя бейсбольная новость на сегодня. На следующей неделе состоится долгожданное открытие стадиона имени Виктора Старфина*, где так же пройдет интерактивная выставка, посвященная этому легендарному игроку прошлого столетия. Приглашаем всех желающих посетить грандиозное событие, прикоснуться к истории: воспоминаниям о прошлом и созданию будущего. А на этом у меня всё…" Про Старфина Чонгук когда-то узнал от Юнги. Раньше он увлекался бейсболом, но знал почему-то только современных игроков. Юнги же открыл ему историю бейсбола. Показал легенд, на которых держалось всё, дал прочувствовать становление великого спорта. Старфин стал кумиром для них обоих. Для обоих ребят, каждый четверг встречающихся сейчас на крыше школы. Юнги вытащил наушники и стал наматывать провод на ладонь. Чонгук считал мотки. Один, два, три, четыре… после восьмого остался только крохотный хвостик. Юнги спрятал наушники и телефон в карман, осмотрел школьную территорию и молча развернулся, собираясь, как обычно, уйти, не прощаясь. — Эй, — окликнул Чонгук. Прежде, чем успел обдумать. Юнги замер, но не оглянулся. — Ты на эту выставку собираешься? Может... — Собираюсь, — сухо перебил Юнги. — И надеюсь, мы там не столкнемся. Он дернул на себя дверь, и через мгновение Чонгук уже стоял на крыше один. Слышались приглушенные шаги на лестнице, откуда-то издалека доносились голоса ребят из клуба легкоатлетов, в ушах опять шумел стук собственного сердца. — Ну и пошел ты, — бросил Чонгук слегка дрогнувшим голосом, — пошел ты, чертов Чон Чонгук. Грёбаный трус. Сам всё испортил, вот и радуйся, что морда цела. Смяв лежащую в кармане записку, закрыл глаза, размахнулся и, отпуская злость и боль, швырнул подальше. Куда бумажка упала, Чонгук не видел и не хотел знать. Дежурные по территории сметут в мусор, не останется следов от его разрушившихся глупых планов и нелепых романтических надежд. Всё же у каждого свое место, своя территория, своя роль. Не стоит слишком пренебрегать границами, которые выстроило общество. И не стоит пробираться на крышу, проход куда запрещен. Чонгук оглянулся. Или просто не стоит забывать, для чего начал заниматься боксом?