Молодой ангел

— Нет! Можете засунуть свое предложение туда, откуда…- оглушительные матерные конструкции сотрясали Небеса. — дорогие мои господа-товарищи, нахуй — это туда! Ничто не предвещало, как говорится. Собственно говоря, все было в точности, как и всегда: спокойно. Тихо. Ни шуршание листьев, ни завывания ветра, ни вибрация крыльев мелких насекомых не нарушали того умиротворяющего спокойствия, веками складывающего Здесь — в Колыбели мироздания, альма-матери всего святого— городе прошлого, настоящего и грядущего — Альпсисе. Городе ангелов, как говорили сами жители. Альпсис всегда населяли эти эфирные существа, обитающие здесь со дня сотворения вселенной. Раньше никогда и никто не мог подвергнуть сомнению их непорочность, чистоту… Невинность, в конце концов. Раньше… Вся жизнь ныне существующих, именно существующих, а не живущих, ибо что есть житие? — блеклая иллюзия, нечто обманчиво-материальное, готовое испариться в любой момент. Кануть в лету. Существование же, как способ охарактеризовать «состояние жизни», момент между прошлым и будущим — мост Настоящего, не ставил таких уж узких ограничений. Впрочем, тут к терминологии не относились с особым пристрастием. Ибо на все воля Божья, толкование которой разнится в голове каждого создания, с любовью взращенного Создателем. Ибо Бог есть любовь. Любовь всеобъемлящая, светлая. «Возлюби ближнего своего» гласит заповедь Господня, ибо все Твари Божьи есть порождения любви, света. Все эти истины вкладывались в живущих здесь с появления на свет. Вот только… Как известно, все, что когда-либо происходило неожиданно — нечто давно запланированное самой Вселенной. Кому как ни Ангелам знать это. Поэтому неожиданное пополнение ангельской братии на еще одну особь, Высшие, как в народе называли Хранителей, эфирные создания восприняли с прохладой. А зря… Ребенок рос и все, кто видел его, отмечали его непохожесть на остальных — нетипичные для ангелов угольно-черные волосы были коротки и прямы как Огненный меч, что освещал путь всем, в руке Господней. Как этот меч же, полыхали огнем янтарные очи, обрамленные веером ресниц. Рамиель, как нарекли его, был излишне любопытен, своеволен, упрям — иными словами, полностью оправдывал как и имя свое, так и сущность, что приписывается каждому на ангелов по достижении одиннадцати дней. Ангелы грома рождались крайне редко, и каждое появление таковых на свет предзнаменовало что-то, что не могло бы вписаться в колею «обычных» проишествий. Солнце отмерило Рамиелю шестнадцатую весну и все ангелы затаили дыхание — на днях у их Жуткой Жути (как за глаза называли Рамиеля жители Альпсиса) должны были появиться крылья. Как подозревали многие, привычные будни станут еще неспокойнее, если этот монстрик начнет летать. И вот, на рассвете третьего дня весны, в час, когда открывали глаза лишь самые отбитые и трудолюбивые, небо огласил вопль. Источником шума был, как и всегда Рамиель, но теперь причина его (вопля) было обоснована: за спиной юного ангела красовалось два прекрасных, огомных крыла. Лишь одно выбивалось из картины мира очевидцев — оба крыла были черными, как ночь. И именно тогда, а может и чуть позже, крылатые поняли, что ждет их пиздец неминуемый. Но смолчали, ибо смирение есть добродетель. Да и не оставалось им ничего более, кроме как смириться.