Рабство — это хорошо?

Они вошли в убежище через огромный вход поздней ночью сонные, уставшие и замученные. Меган держалась — ей не привыкать, а Лана от бессилия чуть ли не валилась с ног. Пройдя через недлинный коридор, пара наткнулась на огромное количество металлических шкафчиков — раздевалка. — Выбирай любой, — сказала Кастеллано, снимая с себя броню, — какой хочешь. — Н-но… — девочка потерялась, стоя в замешательстве от такого предложения. — Я не знаю. — Покажи пальчиком, — Меган сложила верх панцирной брони на полку и достала из кармана военный маркер. — Смелее, моя хорошая. — Вот этот, — указала рабыня, а Снэйк подошла и написала на нём большими буквами «ЛАНА». — Спасибо, моя госпожа, но я не понимаю, что это означает. — Это твоё имя, — девушка поникла от осознания, что её девочка не умеет читать. «Почему её тогда научили говорить? — с грустью на душе задумалась Меган. — Почему не оставили мычащим ходячим телом? Точно. Она должна понимать приказы и давать о них отчёт». — Вы научите меня понимать это? — спросила Лана с яркой надеждой в глазах. — Конечно, моё солнышко, — ответила она с улыбкой на лице, но с еле заметной печалью в голосе. «Мне многому надо тебя научить, — погрузилась в мысли Снэйк, смотря в глубокие карие глаза своей девочки. — Я безмерно рада, что забрала тебя оттуда, из тюрьмы. Я никому тебя не отдам». Лане было не во что переодеться, так что Меган подарила ей свои короткие шортики и чистую белую футболку, которая из-за разницы в размерах свисала аж до середины бёдер худенькой девочки. — Ты сильно устала? — спросила Кастеллано, зевая и стоя в одном нижнем белье, а Лана в ответ коротко кивнула. — Тогда садись ко мне на ручки и пошли в кроватку. Меган взяла восемнадцатилетнюю девочку под бёдра и прижала к себе, а она хрупкими руками обвила крепкую шею. Измотанная пара даже не заметила, как они легли в мягкую двухспальную кровать вместе, и нежно обнимаясь под тёплым одеялом, быстро и крепко уснули, забыв про правила и условности. — Госпожа, — проснулась Лана к полудню, лёжа на боку, и увидела перед собой открытые глаза, любующиеся её сладким сном, — простите, мне лечь на пол? — Нет, не надо, — шепнула Меган ей на ушко и пустила руку под футболку. — Мне так нравится то, что ты рядом. — Мне тоже, — девочка вздохнула, когда миледи прошлась по её чувствительной талии и схватилась за маленькую грудь через чашечку лифчика. — Стяни с себя шортики, милая, — сказала Кастеллано и поцеловала Лану, чувствуя как она ворочается, снимая их. Меган просунула между её ног своё бедро и принялась двигать им туда-сюда, делая своей любимой девочке приятно. Почти сразу она с силой подмяла возлюбленную под себя, схватив её за правое запястье, не отпуская второй рукой груди. Их мокрые в трусиках киски встретились, и Кастеллано тут же начала тереться, целуя сладкие губы Ланы, которая старалась попадать в ритм партнёрши, двигая тазом, но получалось у неё не очень. — Не расстраивайся, у тебя получится, — прекратила поцелуй Меган и коснулась губами утончённой шеи. — Сейчас вверх, а теперь вниз. Снэйк чуть-чуть спустила собственные и заодно Ланы трусики, чтобы они могли лучше друг друга ощущать. Девочка смело и без вопросов обеим ладошками схватилась за грудь Кастеллано, чем очень сильно воодушевила её. Спустя некоторое количество попыток пара всё же поймала нужный темп, изредка сопровождающийся хлюпающими звуками, а из спальни начали издаваться громкие ахи и вздохи, а затем и вовсе протяжной писк. Лана кончила первой, но всё равно заставляла продолжать себя двигаться в такт, чтобы её госпожа тоже получила оргазм. Чувствуя низом живота, что скоро пик будет достигнут, Меган страстно и пылко поцеловала партнёршу, мыча прямо в губы словно сумасшедшая, а тело задрожало как наэлектризованное. И только после этого Лана позволила себе расслабиться. — Ты лучшая, — прошептала Снэйк, устало с растрёпанными волосами перевернувшись на спину, — самая лучшая девочка. Довольная собой Лана пододвинулась и легла головой на грудь своей возлюбленной. Какое-то время они лежали, ласково обнимая друг друга и смотря в железобетонный потолок. — Расскажи мне о своей прошлой жизни, — внезапно спросила Меган, — какой она была? — Я не знаю, — с тяжестью на душе ответила девочка. — Всё, что я помню — мучительное ожидание в камере, когда же меня кто-то купит. Кто-то захочет, как выражалась моя надзирательница. Лана закрыла глаза и громко сглотнула — ей было сложно об этом говорить. Заимев счастье и любовь, девочка никогда больше не хотела вспоминать то время. Но это прошлое никто не стирал, в отличие от её детства. — Прости, — сказала взволнованно Меган, смотря на неё и гладя по голове, что давало успокоение, — если хочешь, то можешь не рассказывать. — Называла меня некрасивой и никчёмной, — продолжила Лана, шмыгнув носом и как можно крепче обняв свою возлюбленную. — Говорила, что на меня уходят одни расходы, и никто не пожелает меня заиметь. — Она глубоко ошибалась, — Снэйк любя поцеловала свою девочку в головку, а она сильнее прижалась к её груди. — Меня собирались отдать за бесценок каким-то легионерам, — Лана постепенно начала спокойнее принимать свои воспоминания, и её голос дрожал чуть меньше, а лицо Меган нахмурилось от звучания последнего слова, — так же, как они поступили с некоторыми другими рабынями. Девочки такого же возраста, что и я. Худенькие и никому не нужные. В комнате повисла тишина. От осознания неправоты своих прошлых поступков в сердце Кастеллано поселилась тревога. Перед глазами появилась картина с кучей камер заключения, в которых безнадёжно сидели хрупкие и беззащитные девочки, похожие на её возлюбленную. Нет, это были буквальные копии Ланы, которые смотрели на неё жалобными карими глазами. И у Снэйк был шанс их спасти, но человеческая алчность взыграла в ней, и она стала тем, кого презирала в начале своей карьеры рейджера. Говорят, если человек раскаивается, то его можно простить. Единственный вопрос в том, сумеет ли Меган простить саму себя? Глаза постепенно налились слезами, и, дрожа всем телом от странного непонятного чувства, она громко разревелась, что не упустила из виду её девочка, лежащая на груди. — Простите, — подняла она свои глубокие карие глаза, — я Вас расстроила? — Я люблю тебя, моя хорошая, — ответила дрожащим голосом Снэйк, пытаясь проглотить давящий ком разочарования, что застрял в её горле. — И я Вас люблю, госпожа, — обеспокоенно промолвила Лана, которой невыносимо больно было видеть свою любимую в таком состоянии. Кастеллано была эмоционально убита осмыслением прежних ошибок своей жизни, но постаралась решительно и храбро принять их. И у неё получилось. Несмотря ни на что она была морально сильным человеком. — Нет, — на её заплаканном лице появилась улыбка, словно луч солнца, пробившийся сквозь чёрные тучи. — Называй меня просто Меган.