Я вместо тебя, ты вместо меня

Тешит душу страна моя родная, Будет зима и её метели да лёд. Но ныне победа наша боевая, Преподнесёт нам пить сладостный мёд.

Разбитый потолок тронного зала был затянут магическим барьером, не пропускавшим вовнутрь ветер, но дававший максимально усилить единение с природой, это было сделано, чтобы подчеркнуть, что сейчас без короля эльфы как никогда беззащитны, а Диллону была власть усилить барьер. Хоть полукровка и понимал смысл всего этого символизма, но ему сейчас было абсолютно всё равно. Главное было только то, что он наконец-то дома. Торваль довёл его до кровати, и её расположение шокировало полуэльфа, он сначала подумал, что воин шутит. Ведь не может быть, что ему отдали королевские покои. Да, Посох Горячего Льда он признал, а из письма Андрея Диллону стало известно, где был сокрыт один из символов королевской власти утерянный давним давно в ходе последней войны между эльфами и людьми. Тогда люди загнали эльфов на полуостров и теснили вглубь. Король понимал, что эльфам грозит истребление, и чтобы этого избежать он низвергнул в пучину морскую часть суши, изолировав свой народ от остального мира проливом. Чисто эльфийская гордыня не давала ему пойти на мир с неразумными детьми человеческими. Воля короля, его понимание неизбежности поражения, его горе за свой народ были так велики, что он решился на невиданное доселе волшебство. Собрав все свои силы и власть над Посохом, он опустил на дно, морское часть суши, сформировав пролив. В одночасье море завладело территорией, поглотив всех, кто находился на ней и людей и не успевших отойти эльфов. Но король заплатил за это наивысшую цену, ослабленный заклинанием и уставший от множества битв, уснул вечным сном. Тогда в патовой ситуации Герой Холодный Огонь помог заключить мир между людьми и эльфами. Ирьен говорил, что это был человек, летописи умалчивали его расу, легенда гласила, что он был эльфом. Хотя какая разница. В этой истории главное не это Посох Королей работает иначе, чем меч. Он признаёт благородную кровь королевского рода и никому кроме истинного признанного им хозяина в руки не дастся. Другими словами найти его первым не Андрей, а Нэт или ещё кто из королевской родни, Диллону бы не суждено было бы стать мужем Кариэль без последствий для неё и себя. Полуэльф был уверен, что чародей давно знал, где он был потерян. Да и самому Диллону было известно расположение этой пещеры, недалеко располагалась маяк, излюбленная площадка для практических занятий по магии, где Диллон не мог своей силой никому и нечему навредить. Поэтому этот пляж полукровка хорошо знал, окажись он в своём теле тогда, он бы бес колебаний предложил бы укрыться в этой пещере. А дальше… грех не почувствовать такой могущественный артефакт. Если Андрею помогло в обретение Посоха знание событий, то Диллону бы то, что маг и коренной житель Острова. Конечно, Горячий Лёд давал власть, но чтобы вот так сразу из комнатушки под крышей Башни Чародея, комнаты «у ночных ваз». Диллон до сих пор с содроганием вспоминал, как ему пришлось приучить себя просыпаться до того, как студенты пойдут выносить оные, ему так и не удалось найти магическое решение этой проблемы, вернее кто-то из его соседей устранял любую магию, наложенную на его комнату, призванную бороться с запахом. Вероятно, это был тот же человек, что зачаровал его собственный ночной горшок, и пока этому шутнику не надоело, подкладывал под двери разные заклинания с неприятным кратковременным эффектом. За год полуэльф так и не рискнул притронуться к своему ночному горшку догадываясь какой эффект его ждёт и боясь, что от оного запаха он просто может не избавиться до тех пор пока чары сами не сойдут. И получается после стольких жилочных неудобств в королевские покои. Как это не посчитать шуткой? Ведь так просто не могло быть! Ведь, наверное, его должны были сначала короновать и только после… Но устройство власти такого, что в отсутствие короля практически весь груз власти ложиться на Главного Придворного Чародея, как и обязанность опеки трона от незаконных посягательств. Сколько хоть примерно лет Ирьену, скольких королей он пережил никто, не знал. Интересно, не возникало ли в голове учителя саму занять трон? Внимание слуг Диллону было тоже не привычно и если бы уговаривать одеться, как это полагается знатному эльфу не пришёл сам Ирьен. Никого не волновало, что больше всего на свете будущему королю хотелось лечь и проспать до самого праздника. Полуэльфа обрядили в подобающее одеяние, как он не сопротивлялся и не порывался одеть что-то из своего выходного, которое оставил год назад в своей комнате в башне за ненадобностью. Когда он вышел к Торвалю, сидевшему на верхней ступеньки на возвышение трона, от которого уходила дверь в покои, воин был готов отпустить какую-то шутку в сторону друга, но Диллон обречённо взглянул на него. — Не надо! Прошу! — взмолился он, видя это желание высказаться. Друзья наблюдали, как проводятся приготовления к празднеству. Остатки мебели убрали ещё вчера, утром обставили зал поновой с эльфийским изяществом, но если вглядеться было видно, что делалось это в спешке, хотя распорядитель, гонял работников, как мог, что бы это скрыть и навести идеальный порядок. По своему положению полуэльф ещё не мог занять место на троне, ибо коронация была назначена на утро следящего дня «Как солнце восходит на небо, так король эльфов взойдёт на трон». А пока Диллон мог только сесть во главе стола, что его более чем устраивало, ведь на троне он был бы почти в полной изоляции от пирующих. Как он был рад, что он смог усадить Торваля поближе к себе, не смотря на возражения оного. Простому воину было очень неудобно от всех этих королевских ритуалов и условностей. И он бы предпочёл бы вывернуться из цепких объятий праздника, но он не мог бросить Диллона, который чувствовал себя никак не лучше него. Но у полукровки было хоть одно утешение. Когда она вошла в зал, Диллону показалось, что время остановилось. Хотелось броситься к ней, взять за руку в надежде на объятье, но он не смог и с места подняться, как будто всё тело онемело. Глупыми и не ловкими движениями, чуть было, не упав на лестнице, он сделал несколько шагов к ней, идиотская улыбка обожания растянулась на его лице. Блистательная эльфийка затмила своим светом для него весь мир. Диллон не понимал до этого, как сильно он тосковал о ней, и настолько же велика была радость этой встречи. Полуэльф забыл о том, что Андрей уже видел её. Не мог, не хотел играть. Он делал безотчётные шаги на встречу, заворожённый почти забытой красотой, хоть каждый день разлуки видел её черты на собственном же рисунке. Диллон внезапно врезался в стол, забыв его обойти. Она остановилась, прикрыла ладонью свою улыбку, хотя ухо поверх шума различило её негромкий весёлый беззлобный смешок. Со всей подобающей её статью Кариэль заняла своё место подле кресла своего возлюбленного. Диллон глазами проследил за ней, замерев у стола, созерцая прекрасный стан и локоны уложенных в сложную причёску волос. А затем несмело приблизился к ней сел на своё место, кладя руку на подлокотник, надеясь на ничейное прикосновение. Кариэль заглянула ему в глаза, нежно улыбнулась и небрежным чуть более широким, чем нужно жестом оправила рукав своего одеяния, на какие-то мгновения её ладонь коснулась его руки. Сердце забилось чаще, Диллону показалось, что сейчас оно вырвется из груди. Он хотел начать беседу, но не смог поободрать нужных слов. Так и замер, созерцая свою возлюбленную. Сквозь барьер потолок пошёл снег. Снежинки в изящном танце опускались вниз, создавая завораживающую картину. До этого эльфы никогда в жизни не видели снега. ***

Греет солнца радостный свет, Томит сердце ожиданья, Скорого с тобой свиданья. Нас не соединит любви обет.

Машина встала на выезде с парковки. Юра немного пригнулся к рулю, вглядываясь в поток. В салоне фоном играло радио. Макс до этого залипавший в телефоне, убрал его в карман вместе с почти разрядившемся внешним аккумулятором. Андрей сидел и спал с открытыми глазами. Его одолевала усталость, и он ждал, когда же, наконец, сможет добраться до кровати и вздремнуть часок другой, но с другой стороны он хотел поговорить с Юрой до того, как вернётся домой и увидеться с Крис. Он успел прочесть весь поток разгневанных сообщений и очень хотел знать, что именно Диллон наговорил ей и как при этом себя вёл. Подобное при Максе лучше было не обсуждать. Вся эта история отдавала бредом, и Андрей чувствовал, что ей на серьёзных щах лучше не с кем не делиться. Именно поэтому вокалист претворялся, что рассматривает пейзаж за окном. — Адрюх! — окликнул его Макс, которому без телефона быстро стало скучно. — А? — отрешённо ответил тот. — Я знаю, что это, конечно не моё дело, но надеюсь, ты меня простишь за чисто человеческое любопытство, — начал басист. — Не томи. — Я это вот что хотел спросить, — продолжил он. — Чё с тобой было-то? — В смысле? — не понял Андрей, соображал он сейчас туго. — Ну, — протянул Макс и неопределённо махнул рукой, пытаясь дать понять, что он говорит о двух прошедших днях. Андрей пожал плечами и решил, что лучшим ответом будет отшутиться правдой: — Да так, немного попал. И пусть Макс думает что хочет. Притихший басист, понял, что рассказывать ему никто ничего не будет, но не обиделся, в конце концов, его это не касается и говорить о жизненных неурядицах он никогда не умел, поэтому предпочёл перевести тему на что-то нейтральное, а именно на видео одного чувака, который творит всякую фигню на тему музыкальных инструментов. — Ну, что тебя до универа подбросить? — поинтересовался Юра улыбнувшись. Макс взглянул на гитариста и гордо заявил: — Я сегодня не намерен туда идти. — А что так? — усмехнулся Юра и, прибавив фальшивой назидательности начал. — Образование… — Образование? — переспросил Андрей, которому надоел этот шуточный разговор, который звучал уже не в первый раз. — А что оно тебе дало? И где валяется твой диплом? — Не помню, — пожал плечами Юра. — Вот настолько он тебе был нужен! — заметил Андрей. — До дома? — не обращая внимания на последнюю фразу, спросил Юра Макса. — До остановки, — пожал плечами Макс, желая сэкономить время своим товарищам. Он чувствовал, что произошедшее с Андреем, что бы это ни было, ещё не разрешилось до конца. По теперешнему состоянию вокалиста Максим был склонен полагать, что в деле была замешена наркота. По-другому он это объяснить не мог. Был день, и дороги не были ещё так забиты. Высадив Макса на остановке, Юра привычным маршрутом направился к дому Андрея. Некоторое время в автомобили царило напряжённое молчание. Зачем Андрей начал: — Юр, расскажи что произошло. — Я вроде как… — начал тот. — Нет, про Крис. Она много писала в отчаянье и наверняка звонила. — Звонила, — подтвердил Юра и «отчаяньем» он бы это состояние никак бы не назвал, скорее в приступе ревности, в истерике. — С подачи этой сволочи подозревала тебя в измене. Я пытался, но потом её в ЧС кинул. Бесполезно с ней разговаривать. — Она просто очень доверчивый ранимый человек, — в который раз пояснил Андрей, он прекрасно знал, что именно думает о ней Юра, но это было не так. — А мне, то есть ему… ну, ты понял, она звонила. Гитарист кивнул, притормаживая на светофоре. — Кажется, до этого Диллон никогда не видел женщин, — Юра замялся, стараясь не обидеть и припоминая те вопли, которые было слышно и на расстояние, — столь бурно выражавшие свои эмоции. Разговора не получилось. Андрей вздохнул, опершись на окно и крепко задумался. После как-то отрешённо попросил остановиться у цветочного киоска, где и купил её любимые ирисы. И где-то дома была подаренная кем-то бутылка вина, а за шоколадом можно и потом выскочить, он не был уверен, что её не выпили раньше. В голове созрел план по примирению, и до личной встречи лучше было не звонить. Юра довёз его до подъезда и помог вытащить вещи, а затем постарался найти убедительный предлог, чтобы уехать. Крис сейчас явно не захотела бы его видить, и это было взаимное чувство. Он уехал, пожелав напоследок удачи. Андрей ели дотащил чемодан, сейчас, когда не нужно было выглядеть бодрым, он окончательно осознал, что прежде чем что-то делать нужно хотя бы ненадолго прилечь. Поставив цветы в вазу, загнав чемодан под стол, вокалист растянулся на кровати, думая, что полежит минут десять, но уснул. Проснулся он оттого, что очень хотелось в туалет. За окнами темнело. На счастье Крис ещё не было дома, а значит, момент не упущен. Но прежде чем начинать ревизию, нужно было быстренько сходить в душ и переодеться. Зайдя в ванну, Андрей заподозрил неладное. Слишком уж пустыми были все эти полочки. Он похолодел, зная нрав своей жены, направился к шкафу, всё равно нужно взять чистое и обнаружил его полупустым. В отчине вокалист метнулся в кладовую. Чемодана в ней не оказалось. Андрей схватился за стену и поковылял на кухню, где, подтверждая наихудшие опасения, лежала записка, от текста которой закололо в груди, а в глазах потемнело. Не слушающимися пальцами он набрал номер Кристины. Это не могло быть так! Она же просто погорячилась. И ведь всё же будет хорошо? Андрей хотел быть в этом уверен, но зная Кристину надежды, было мало.