mon chaton

Время всегда относительная сущность в нашем мире. То оно на твоей стороне, подбадривает, стремится вместе с тобой в бой против хитрых врагов — нерешительности и неожиданных поворотов, то оно всеми силами пытается остановить энергию и движение частиц в своём пространстве, замедляя себя, тебя и всё вокруг, показывая, кто здесь на самом деле лидер и что оно, лишь когда захочет — сможет повернуть игру в свою пользу. Нам лишь невольно приходится существовать во временных владениях и терпеть все его насмешки. Порой людям удаётся противостоять такой огромной силе, но только на несколько ходов, пока время придумывает план, а затем у них снова опускаются руки от безвыходности, а оно, победно улыбаясь, молчит, смотрит сверху вниз на смертный вид, как на маленького ребёнка, и хлопает по голове с чувством жалости, граничащим с презрением. Ты никогда до конца не поймёшь, какая главная цель у этой лицемерной сущности, способной оказать огромную помощь в первую секунду и растоптать тебя во вторую. Полуприкрытые глаза лазурного цвета с открытой отстранённостью наблюдали за живым пейзажем, который пытался догнать светло-зелёный автомобиль, но лишь мелькал перед окнами, сменяясь одной картиной, полной зелени, на другую. Казалось, они двигались так быстро по этой пустынной утренней дороге, что обгоняли сам временной ход, так лениво распластавшийся по гоночной трассе. Но даже отказываясь ускориться, время всё равно было на шаг впереди. Темноволосой это уже начинало надоедать. Она вздохнула и, переместившись поближе к передним сиденьям, наклонилась к своим вечно не умолкающим друзьям. Девушка уже минут двадцать назад потеряла нить разговора, увлёкшись своими мыслями и перистыми облаками на небе, а теперь снова возникла в их беседе, обрывая предыдущий диалог. — Извините, что перебиваю… Но когда мы уже приедем? Мы едем по меньшей мере два часа, а вы так и не сказали, куда. — Мари, — повернулась к ней вполоборота её лучшая подруга, — мы же сказали: это сюрприз, так что не надо… — Альпы, — расслабленно кивнул Нино, держа руки на руле. — Куда? — его подруга округлила глаза, и взгляд, полный неверия, переместился на брюнета. — Мы едем в Альпы, — утверждающе повторил он, не отводя взгляд от дороги. Алья рассмеялась, толкнув своего улыбающегося парня в плечо. — Не слушай его, Альпы вообще в другой стороне. Нам осталось ехать чуть меньше часа, а пока, — она легонько стукнула подругу по кончику носа, — наслаждайся видами. Не каждый же день такое увидишь. Маринетт воодушевилась и, улыбнувшись им в ответ, отвернулась обратно к окну, высматривая коричневых коров на лугах, которые только появились в её поле зрения. Когда Алья предложила ей эту поездку, Маринетт не смогла сдержать радостных восклицаний, а когда родители разрешили — то и шокированных визгов на всю пекарню «Boulangerie patisserie». Благо, она уже была закрыта, и покупатели, которые могли разбежаться в ужасе, отсутствовали. После таких долгих трудовых дней с маленьким количеством выходных ей абсолютно точно нужна была перезагрузка, к тому же, прошла половина весенней передышки в лицее, а от скуки она уже сделала все уроки, что задавали на каникулы. Долгие уговоры и сверхурочные на первом этаже — и вот, Маринетт уже едет в машине родителей Нино, наслаждаясь свежим воздухом из приоткрытого окна с его стороны. — Подожди, а когда ты успел получить права? Ты не рассказывал… Мари замялась в тот момент, когда они подходили к машине, прежде чем уехать из Парижа. — Я начал копить на оплату учебы еще до своего совершеннолетия. После её окончания хотел сделать сюрприз. Как видишь, получилось, — парень горделиво выпятил грудь и поднял голову, будто позируя на портрет. Они втроём рассмеялись и, устроившись в авто, отъехали от дома Дюпен-Чен. Не дождавшись конца поездки, девушка вскоре впала в некрепкую дрёму, которую спустя время нарушили женские крики с последующими резким толчком и остановкой машины. — Осторожно! Не успев отлепить свою щёку от стекла, Маринетт соскользнула головой вниз и впечаталась лбом в спинку водительского сиденья, не поняв спросонья, что случилось, она дёрнулась обратно вверх, показывая свои взлохмаченные в разные стороны тёмно-синие волосы и испуганные глаза. — Ч-что случилось? — на языке до сих пор ощущалось неприятное вязкое послевкусие ото сна. — Ну как ты водишь?! — обратилась к парню Алья, махнув от возмущения правой рукой. — Я же не виноват, что тут по дороге кролики гуляют! — по Нино было заметно, что он и сам испугался, всё-таки первая нормальная поездка, и уже какие-то проблемы. — Какой кролик? Он жив? — Маринетт стала высматривать через все окна пушистое существо. — Всё обошлось, вон, — шатенка указала пальцем в правую сторону от машины, — поскакал, видишь? Девушка перевела взгляд по указанию подруги и облегчённо вздохнула: зверёк шустро направился в сторону низких кустов. Машина тронулась. Брюнетка заметила, что теперь они едут по широкой просёлочной дороге, и теперь, примкнув обратно к окну, она высматривала каждую мелочь: они больше не ехали по трассе, и её взору открылись необъятные просторы светло-зелёных лугов, красивых сельских домиков, расположенных не в кучу, как это обычно бывает, а довольно далеко друг от друга. Возле домов находились прекрасные небольшие садики, насыщенные кустами разных видов, размеров и цветов. Где-то бегала рыжая собака, и её шерсть отливала красным золотом на солнце, пока та играла с овцами и гоняла их, заливисто лая. Людей почти нигде не было, только изредка на глаза попадались хозяева, которые ухаживали за садом или сидели в своих деревянных беседках, общаясь. Нино немного ускорил движение, а девушка открыла окно и вдохнула с закрытыми глазами свежий природный воздух. От этого невинного, нежного места так и веяло провансом и неторопливой жизнью всего населения: от маленьких божьих коровок до крупного рогатого скота, пасущегося одной большой весёлой компанией с собратьями. — Мы так далеко от Парижа? Где мы? — Почти приехали, подруга, — Алья сама восхищённо наблюдала за этой удивительной простотой пейзажа, пока её парень улыбался во все тридцать два. Маринетт сложила локти на краю опущенного вниз стекла и положила на него подбородок, наслаждаясь ненастойчивой щекоткой прохладного ветра и утренними слабыми лучами, изредка попадающими на её белоснежные щеки. Проехав большое число маленьких прованских домиков, на развилке зелёное авто повернуло налево, оставляя позади идущую своей чередой жизнь, и оказалось на совсем безлюдной дороге из гравия. Она подводила к просторной, не огороженной забором территории с небольшим двухэтажным коттеджем из белого камня и светлой древесины в стиле шале. Маринетт перевела взгляд: по его правую сторону находился большой виноградник. — А мы точно не в Альпах? — она усмехнулась. Нино посмотрел на неё с интригующим взглядом и затормозил напротив крыльца этого дома. Он вытащил ключ зажигания и вылез из машины. Остальные пассажиры повторили за ним. — Приехали. Добро пожаловать в Нижнюю Нормандию! — парень раскинул руки в стороны. — Куда? — Маринетт подумала, что ей послышалось. Неужели они так далеко от Парижа? — В Нижнюю Нормандию. — Куда? — гримаса ступора сменилась на неверие. — Да, девочка. Ты не ослышалась, — Алья открыла дверь багажника, подзывая Нино. Веки Мари раскрылись широко-широко вместе с распахнувшимися губами. Этого не может быть. Именно сюда. Как?! Она оглянулась по сторонам. Всё действительно указывало на то, что они являются теми самыми героями на фотографиях той самой живописной местности, которую она видела лишь в интернете, оставляя мысленно в поисковике все свои грёзы по поводу этих мест. Детский восторг, борющийся с осознанием её местоположения, так и выдавал эмоции счастья на её лице. — Боже мой, куда? — её радостный крик, казалось, моментально вбежал в эту тихую, почти нетронутую звуками среду. Не ожидав подобной реакции, Нино выронил часть вещей, что доставал из багажника. Алья довольно посмотрела на подругу и усмехнулась: — Я же говорила, что ей понравится. Дюпен-Чен бодро закивала головой и поспешила забрать из рук Альи чуть ли не половину всех привезённых сумок, пока та не успела опомниться. Девушка затараторила, семеня балетками по гравию: — Ой, а это мы сюда? Знаете, мне так нравится, тут такой свежий воздух, готова теперь тут жить, а сколько тут комнат? Тут два этажа, да? А тут есть собака? Собака должна же охранять. Или не должна? Она шла прямиком ко входу, но единственное, что ей мешало — вещи в руках, что успешно возвышались над её лбом и оставляли ей лишь способность смотреть боковым зрением, которую она сейчас не брала в расчёт. — Маринетт, осторожнее, с твоей неук… — Всё нормально! Видишь? — она была уже в двух метрах от двери, — интересно, а той еды, что мы привезли, хватит? А, ну если не хватит, мы съездим и купим, да, Нино? А Руан в какой стороне? Ой, а мы сходим потом к озеру? Тут же есть озеро? Или нет? — Может тебе помочь? — Алья! — с энтузиазмом воскликнула брюнетка и чуть повернула голову назад, обращаясь к девушке. До двери полметра, — позволь мне хоть сегодня не быть неуклю… Дверь распахивается с внутренней стороны, улыбающийся парень выскакивает чуть дальше порога и натыкается на разноцветные сумки, сталкиваясь с их переносчиком. Пытаясь удержать вещи от падения, Мари потеряла равновесие от их неустойчивой тяжести и завалилась направо вместе с сумками, падая на локоть. -…жей, — закончил за неё Нино. В ответ последовало недовольное мычание. Дюпен-Чен приподнялась, смотря на свою руку. — Маринетт! Ты в порядке? — блондинистая шевелюра и обеспокоенные глаза оказались напротив её лица, когда она подняла голову. Что он тут делает? — Ад… Адриан? — с придыханием уточнила девушка. — Давай я тебе помогу, — он поспешно наклонился и, ухватив её за левую неповреждённую руку и талию, быстро перевёл её в вертикальной положение. Остальные как раз подошли к ним и поставили последние вещи из багажника возле порога. Маринетт, позабыв про свою руку, по которой уже начала проворно бежать струйка крови, неотрывно смотрела на Адриана, не двигаясь с места. У неё была такая мешанина эмоций внутри, что ей хотелось накинуться с объятиями на него и одновременно убежать в тот самый виноградник подальше от парня да там и потеряться. Алья, заметившая замешательство на лице подруги, поспешила исправить ситуацию. — Ну, что, ребят… Заносите вещи, а мы пойдём лечить Мари, — она взяла под руку свою подругу, которая, судя по всему, уже пустила корни в землю, и потащила внутрь дома, на второй этаж. Мальчики, посмотрев друг на друга, пожали плечами и стали перетаскивать сумки. Сезер завела их в белую мраморную ванную комнату и закрыла помещение на замок. Облокотившись на дверь, она посмотрела в глаза синеволосой в ожидании, когда та отойдёт от небольшого шока. Маринетт смотрела молча ей в глаза в течение минуты, прежде чем рычажок осознания в её голове опустился. Она всплеснула руками, пытаясь что-то сказать, но из открытого рта вылетало лишь возмущённое дыхание. — Сюрприз? — Алья чуть улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку. — К… как?! То есть… откуда он? Почему ты мне ничего не сказала?! — Это место было не единственным подарочком, — теперь шатенка улыбнулась шире, наблюдая за реакцией подруги. Мари, подлетев к зеркалу, начала осматривать себя, поправлять волосы, пытаясь расчесать их пальцами. — Свята-ая Мария, я же выгляжу, как будто с войны пришла. Не причёсана, волосы взлохмачены, лицо помято после сна… Да я ещё и щёку отлежала! — Маринетт, — к ней подошла подруга и успокаивающе положила руку на её левое плечо, — всё с тобой в порядке. Мы все слегка устали от поездки. Уверена, что Адриан не заметил всего того, о чём ты говоришь. Единственное, на что было обращено его внимание — это на кровь на твоей руке. Дюпен-Чен только вспомнила о своём локте и, подняв руку, посмотрела на него как раз в тот момент, когда кривая струйка почти дошла до запястья. — Ой… — Давай обработаем, пока мы Адриану ковёр не испортили, — Сезер стала открывать один шкафчик за другим, высматривая аптечку. — А ты знаешь, где лекарства? — Маринетт склонилась к раковине, смывая кровь с предплечья. — Нет, но… — девушка открыла верхний шкафчик, где как раз лежал нужный прозрачный чемоданчик, — о, нашла! Давай сюда свой локоть. Алья взяла перекись водорода с ваткой и начала промакивать ранку. Маринетт чуть скривилась от неприятных ощущений. — Так, может, ты мне расскажешь? — Это загородный дом Адриана. Точнее, его матери, но Габриэль не приезжает сюда. Насколько я знаю, его отец был не в восторге, когда Адриан попросил его отпустить сюда да ещё и с нами. Не знаю, как парень его упросил, я Нино не спрашивала, но, по крайней мере, мы все тут. Я рада, — она тепло улыбнулась, — а ты? Маринетт повернулась к ней и улыбнулась в ответ: — На самом деле я тоже рада… Это просто было неожиданно. Я не знаю, как себя вести с ним рядом. Тем более, что мы тут пробудем несколько дней. — Знаешь, я думаю, что это отличная возможность привыкнуть к Агресту как к другу, чтобы хотя бы нормально отвечать ему, — шатенка залепила пластырем поражённый участок кожи, — готово. — Наверное, ты права… — Мари взглянула на руку, — спасибо, — и обняла подругу. Они спустились на первый этаж, в гостиную. На полу лежали вещи, а возня и смех парней слышались в соседней комнате. Их окликнули: — Ну что, кто берётся за готовку? — послышался голос брюнета. Алья повернулась к Маринетт, взяв её за плечи и тихо сказала: — Так, с этого момента ты делаешь всё, чтобы улучшить отношения между вами. Я в тебя верю, и помни: я рядом, — девушка успела только кивнуть, как её потащили в сторону голосов, — пусть Маринетт и Адриан займутся этим, — крикнула им девушка. — Что? Нет! — шепнула Дюпен-Чен и стала упираться ногами в паркет. — Ещё как да, — ответила Алья и впихнула её в кухню. — Всё-таки она хорошо готовит, а он хозяин дома. Мы, пожалуй, с Нино пойдём разбирать все вещи. Оставив их наедине, пара удалилась под тихие хихиканья. Адриан повернулся к ней с улыбкой, а она мысленно напомнила своим ногам не подкашиваться в две тысячи восьмой раз. — Как твоя рука? — он подошёл ближе. — В-в-всё нор-нормаль-но, — она сделала глубокий вдох, а затем выдох, — что будем готовить? — надо же, её голос почти не дрогнул на последнем слове. Нужно почаще делать дыхательные упражнения. Она старалась. Она правда старалась как могла. Пыталась следовать советам Альи, её указаниям, искала каждый раз повод остаться с ним наедине, помочь ему, но прошло уже три дня в этом замечательном месте, а она ничего не добилась, кроме расписанных, словно под копировальную бумагу, фраз о том, как ему повезло иметь такого замечательного друга. Девушка так часто слышала это слово в свой адрес, что это успело надоесть. Когда Мари только увидела эти чудесные просторы, она пообещала себе, что поездка выйдет незабываемой. Да уж, сложно забыть такой провал. И вроде бы она делала всё, чтобы стать ближе к нему… Но возникало ощущение, что она это делает через прозрачную, ничем не пробиваемую преграду. Она стучалась со всей силы с одной стороны, а он стоял, ничего не понимая, с другой. Ну как?! Как можно не замечать этого всего? Да и к тому же, расценивать как широкий жест дружбы. Нет, конечно, она любит своих друзей и готова ради них бежать под пули. Но! За эти дни она лезла из кожи вон и даже не успела толком насладиться природой и свободой, так как её внимание было вечно на этом парне, словно она стояла на низком старте, вот-вот готовясь использовать каждую возможность. Девушка гналась за ним, словно заворожённая, и ей это переставало нравится. Появилось такое ощущение, будто она находится в токсичных отношениях, о существовании которых знает только один из них. Всё это она обдумывала, пока сидела на диване в зале и с раздражённой гримасой на лице засовывала в рот сладкие хлопья с молоком, которые толком даже не помогали ей наесться. Ребята поехали на озеро, которое всё-таки было в окрестностях. Однако Маринетт, полностью поглощённая своими тревожными мыслями по взятию крепости Агреста младшего, решила остаться в доме, сославшись на боль в животе. Послушав советы и наставления друзей, она дождалась, когда все уедут, чтобы остаться со своей второй «я» и обсудить это с ней тет-а-тет. — Прекрати вымещать злобу на хлопьях, они тебе ничего не сделали, — Леди Баг уселась на другой край бежевого дивана и сложила руки на груди. — Ничего не выходит, ничего… — Маринетт проигнорировала воображаемую собеседницу и со стуком поставила на стеклянный столик миску. — А ты достаточно старалась? — Да сколько можно стараться? — девушка возмущённо посмотрела на супергероиню, — Я как идиотка все эти дни не отлипала от него. Провела с ним наедине времени больше, чем за весь учебный год. Как можно быть таким невнимательным?! — Может, его мысли заняты совершенно другим? — Леди подняла брови и положила руку на спинку дивана. — То есть? — Возможно, мысленно Адриан находится не с вами, поэтому его концентрация внимания на тебя довольно мала. Пойди к нему и прямым текстом скажи, что влюблена. — С ума сошла? — Мари вскочила и заходила взад-вперёд, — а если он скажет, что хочет быть мне другом, а если я ему не нравлюсь, а если он влюблён в другую… — она остановилась и охнула, — а вдруг у него есть девушка? — Спокойно, — второй темноволосой удавалось сохранить большее хладнокровие, чем первой, — всё будет в порядке, присядь. — Что мне делать? — Маринетт села обратно и, подперев рукой щёку, посмотрела ей в глаза. — Для начала сделай глубокий, медленный вдох, а потом так же неспеша выдохни, — после проделанного дыхательного упражнения Леди Баг продолжила, — мы же обе знаем, что всё это время ты подвергала анализу и наблюдению только его жизнь и все её прилегающие, но при этом забыла про свою. — Я не совсем понимаю, — Дюпен-Чен отвела глаза. Божья Коровка улыбнулась: — Правда? Откуда тогда я взяла это? Ты, видимо, не заметила, что сама с собой разговариваешь, — Маринетт тяжело выдохнула и, закрыв глаза, откинулась на большие мягкие подушки, а собеседница продолжила, — Не обращала внимания, что ты большое количество энергии тратила только на него? И как бы мне не было горько это признавать, по большей части это всё было зря. — Не правда, — прошептала брюнетка, всё ещё не открывая глаз, — он считает меня хорошим человеком и другом. — А разве ты не рассчитывала на большее? — услышав почти риторический вопрос, девушка спрятала лицо в ладонях и промолчала. Неужели она права? Неужели это было бесполезно? Помимо голоса разумной Леди Баг, в её голову рвались обрывки фраз, слов и только давили, но не предлагали никакого другого выхода. — Всё ты понимаешь. Только вот принимать не хочешь. Как и то, что единственная вещь — которая тебя останавливает от хоть какой-то определённости в ваших отношениях — это страх… — Всё, не хочу про это думать, — рано или поздно надоедает бить маленьким колышком ледяную стену, ты разворачивается и уходишь. Ты хочешь продолжить, потому что понимаешь: за той стеной что-то твоё, что ты не можешь просто отпустить. Но не отпускаешь, нет. Просто ты даёшь себе немного свободы подумать о чём-то ещё, кроме того, чего ты изо всех сил добиваешься. Ибо такое большое желание в совокупности с нетерпением заполучить желаемое могут шаг за шагом разрушить изнутри, если ты долгое время остаёшься практически ни с чем. А пока разрушение только началось, ещё есть шанс взять паузу. — Погоди, ты не хочешь для начала разобраться в самой себе? Тебе же станет легче. — Мне будет легче, если я перестану, — Маринетт отвела глаза на панорамные окна: на недавно чистом голубом небе появились серые кучевые вкрапления разных размеров, предзнаменовавшие дождь. — Неужели ты сдашься? — Просто оставлю это… на время. — Тебе нужно ещё попытаться. — Хватит, — Маринетт встала во второй раз и подошла к окну. Сложив руки на груди, она уставилась на небо: — Иногда человек гонится за призраками, и ему просто стоит остановиться ради самого себя же. — Ты понимаешь, что просто боишься сделать решающий и короткий шаг ему навстречу? — собственный голос звучал в голове настолько отчётливо, будто и правда казалось, что она слушает его извне. — Просто боишься… — повторила она вслух за своими мыслями, — недостаточно сильна. — Это глупо: начинаешь себя жалеть. Дело ведь не в этом. Маринетт вздохнула. Её глаза и брови погрустнели, а уголки губ опустились. Сразу появилось гадкое чувство вины по отношению к самой себе. Она знала, что подводит девушку, которая сидит внутри неё, но в параллель этому опускались руки, и прекращал своё действие режим веры в себя. В такие моменты ты ничего не хочешь делать, а только завернуться в мягкий плед и лежать, глядеть в одну точку. Будто это как-то поможет разрешить ситуацию. — Я уже ничего не хочу, — всхлипнула она и, развернувшись, легла на пустой диван, положив голову на велюровую подушку. Не прошло и получаса, как на крышу дома, листья виноградника, сад и беседку возле него начали падать дождевые капли, а Дюпен-Чен всё ещё лежит на диване с прикрытыми глазами, не выпуская из своей головы его образ. Первый раз за долгое время она не хотела никого видеть, а тем более Агреста, который если не всё время, то каждый день был рядом с ней в её мыслях, это непременно когда-то должно было надоесть. Однако ещё больше она не хотела возвращаться в Париж, где столько знакомых лиц и одинаковых вопросов: «Что с тобой?», «Ты в порядке?», «Что случилось?» и так далее. Почему нельзя просто спрятаться там, где нет ни одной живой души? — М-да, вот и покупались, — девушка услышала знакомый голос подруги и вздрогнула от неожиданности. Вслед за Альей зашли парни, которые, несмотря на испортившуюся погоду были в отличном настроении. Ребята были немного промокшие, но довольные. — Я в душ, — крикнул Адриан, поднимаясь по лестнице. — Мы пока соберём вещи, — ответил Нино и так же поднялся наверх. Алья поставила пляжную сумку и зашла в гостиную. Увидев лежащую подругу, она присела рядом и закинула ноги Дюпен-Чен на свои колени. — Как твой живот? — В порядке. — Он же не болел? — С чего ты взяла? — Маринетт, почему ты не поехала с нами? Открой глаза. — Как съездили? — Мари открыла один глаз и посмотрела на Сезер, затем снова закрыла. — Всё было здорово, мы успели покупаться до того, как начался дождь. Ну так что? — Когда мы поедем домой? — Часов в одиннадцать, почему ты не хочешь отвечать? — Потому что мне нечего сказать, — Маринетт повернулась к спинке дивана лицом, — я уже собрала почти все вещи, жду вас. Шатенка изумленно посмотрела на неё. Давно она не видела подругу в таком состоянии, даже не помнит, когда последний раз Мари так односложно отвечала. Понимая, что сейчас не место и не время выпытывать из неё информацию, она встала, положив её ноги обратно, и прошлась рукой по тёмно-синим волосам подруги. — Хорошо, я пойду собираться. Маринетт сидела в машине, когда остальные уже готовились выезжать и загружали свои последние вещи. Нахмурившись, Нино и Адриан молча переглянулись между собой, когда увидели через окно автомобиля на лице Мари отстранённость. — Я пойду, закрою замки, — после удаления Агреста из поле зрения, Ляиф шёпотом обратился к своей девушке: — Что с Маринетт? — Знаешь… лучше её пока не трогать. Нино не стал расспрашивать и просто кивнул. За всё время поездки девушка спала, ну или притворялась, что спит. Она старалась не подавать почти никаких признаков жизни, чтобы её лишний раз не трогали. Пару раз Маринетт будили, чтобы спросить, не хочет ли она в туалет, ибо сперва приспичило парням, затем Алье. Даже тот факт, что Адриан сидел на расстоянии вытянутой руки никак не помогал ей избавиться от дурных мыслей, а скорее наоборот. Блондина высадили первым, а Маринетт продолжала то ли дремать, то ли делать вид, несмотря на сильное желание попрощаться с ним. Ведь если бы она увидела, как он улыбается, то просто расплакалась бы, вводя всех в недоумение. Спустя несколько кварталов они остановились возле её дома. Натянув неискреннюю улыбку, она обняла своих друзей, кратко поблагодарила их и зашла со своим рюкзаком и прочими вещами в пекарню. — М-да… — Нино посмотрел на плетущуюся подругу через витрину пекарни. — Ничего не говори, я сама не понимаю, — перебила его шатенка. — Так узнай, я тебя здесь подожду. — Может, сейчас неподходящее время? У неё настолько редко подобное происходит, что мне кажется, будто передо мной другой человек. — Тем более нужно поговорить с ней, Конфетка. Хотя бы узнай, что произошло. А обсудите вечером. — Ты прав, — девушка поправила свои очки и улыбнулась. — Можно? — Сезер приоткрыла люк и высунула голову. Маринетт в этот момент разбирала вещи и стояла к ней спиной. Зажмурив на мгновение глаза, она вздохнула: — Конечно, проходи. Взяв Мари за руки, Алья направилась к розовой кушетке и, усадив подругу, села рядом. — Я знаю, что ты спросишь у меня сейчас. — Может, тогда расскажешь? Маринетт замялась и отвела глаза. Алья решила говорить осторожно. — Сегодня с утра ты почти не притронулась к еде, разве что чай выпила. Особо не втягивалась в наши беседы и проводила время в саду одна. А когда мы решили поехать на озеро, на которое, замечу, ты так хотела съездить, но вдруг отказалась, сославшись на боль в животе? Я не стала тебя донимать, потому что невооруженным глазом видно было, как ты хотела остаться одна. Может, от нашей компании ты немного устала, хотя я сомневаюсь. — Не-ет, дело вовсе не в вас, ребята, — Маринетт убрала свои руки и встала. Подойдя к рюкзаку, она продолжила выкладывать одежду. — Ты не хочешь рассказывать? Брюнетка молча выкладывала вещь за вещью, придумывая в голове более — менее нейтральный ответ. — Это из-за Адриана? Мари замерла с зубной щёткой в руке. Алья была, несомненно, одной из самых близких людей, той, кому не сомневаясь можно довериться, обсудить всё, что тебя беспокоит, а она не только поможет найти выход из ситуации, но и обязательно позаботится о тебе, поддержит. Проблема в том, что Маринетт не хотела это обсуждать. Сейчас она не хотела ни поддержки, ни чего-либо ещё, что может ещё больше разворошить её мысли и напомнить о её неудачных попытках сблизиться с Агрестом. Проследив за её реакцией, шатенка подошла к ней и положила свою ладонь на надплечье Дюпен-Чен: — Значит, из-за него… — Алья, — развернувшись, девушка убрала руку и крепко её сжала, — я безумно не хочу вас расстраивать, а в частности, тебя… — Ну что ты… — Погоди. Я очень сожалею, что подпортила вам последний день отдыха, и спасибо большое, что свозили меня туда, это потрясающее место. Хоть я и мало обращала на это внимания… Но, пожалуйста, уйди сейчас, я очень хочу побыть одна. Алья обеспокоенно посмотрела ей в глаза, но не стала спорить. Было видно, что ей и правда нужно немного свободного пространства. Она обняла её и спустилась вниз, закрыв за собой люк. В течение двух следующих дней Дюпен-Чен почти не выходила из комнаты, не заходила в сеть, а свой телефон выключила совсем. К её сожалению, это паршивое настроение застопорилось, вовсе не собираясь удаляться. Узнать информацию о её состоянии Алья могла только через обеспокоенных родителей, которые то и дело так же пытались разными способами растормошить дочку, однако когда в последний раз она молча завернулась в одеяло и перестала отвечать на какие-либо фразы, они решили поступить так, как им посоветовала лучшая подруга Маринетт: не трогать её. Может, так выйдет что-то вразумительное, думали они. Пока она доживала в таком удручении считанные дни до начала учёбы, наступил последний вечер отдыха и по совместительству её смены патрулирования города. Говорят, все наши болезни идут из головы. С этим Маринетт могла бы поспорить, однако сейчас её физические силы если не полностью, то процентов на восемьдесят зависели от настроя, который явно находился на уровне подземки. — Маринетт, милая, вставай, — к ней подлетела квами и со всей силы потянула палец на себя, пытаясь как-то поднять её. — Тикки, я так не хочу-у, — захныкала девушка и накрыла голову одеялом. Божья коровка забралась под него. — Ну всего немножко, ты должна пойти ради остальных. Маринетт заворочалась, пытаясь выгнать из своего пристанища Тикки. — Даже твой милый голосок не переубедит меня. Квами вылетела где-то в районе подушки и, насколько это было возможно, откинула одеяло с лица синеволосой. — Маринетт Дюпен-Чен, я говорю тебе сейчас же встать, перевоплотиться и отправится на патруль, — возмущённо пропищала она, — там ночь, никто тебя не станет донимать. Заодно и проветришься. К сожалению, как бы она не хотела поднимать свою задницу с мягкой и всегда принимающей постели, приходится выполнять свою работу, ведь от этого могла зависеть жизнь мирных граждан, не виноватых в том, что супергероиня пропиталась пессимизмом на фоне осознания собственной никчёмности. Мари приняла сидячее положение и прогудела от безвыходности: — О-ох. Ты как всегда права, Тикки. Только можно я перекушу? — После дел, крошка, мы и так опаздываем. Напарница стала подталкивать Маринетт в спину, а та пыталась выбить хоть немного жалости у маленького существа. — Я с утра ничего не ела… — Ничего не знаю, пойдём. — Я хочу спать. — Но, Плагг, мы же договорились, я сделал всё, как ты просил. — Сон всему голова, я тебе советую тоже поспать, — квами вальяжно улёгся на подушку блондина и сложил лапки на чёрном животике. — Плагг! Если бы я не дорожил тобой, я давно бы уже без твоего согласия перевоплотился в Нуара. — Ммм, может, ещё немного сыра? — Ты издеваешься? — Ох, ла-адно, беги к своей любимой. Адриан улыбнулся и воскликнул с энтузиазмом: — Плагг, Когти! После превращения и бегства из дома он сразу же позвонил на йо-йо Леди Баг, предвкушая услышать её милый голосок, который несомненно согласится на совместную ночную прогулку по крышам. Обычно парень начинает скучать по ней сразу же, как только Леди уходит после очередной битвы. А сейчас он не видел её целую неделю! С ума сойти можно. — Да? — Мур-рледи, не хотели бы вы сходить на патруль по волшебной ночной Франции вместе со своим любимым напарником? — Кот облокотился о холодную стену ближайшего переулка и посмотрел на звёздное небо: оно было чистым и тихим, будто смотришь на живую картину. Вечер и правда идеально подходил для долгожданной встречи. — Кхм, Кот… Можно не сегодня? Если не с первого слова, то сейчас Нуар отчётливо услышал грустные нотки в её голосе. Он отстранился от стены. — Ты заболела? — супергерой моментально стал серьёзным. У неё однозначно что-то произошло. Обычно от девушки веяло воодушевленностью, которую она почти никогда не замечает. Но сейчас… — Нет, я не… — Адриан услышал, как её голос дрогнул, — не заболела. Просто патрулировать сегодня иду только я. — Ты… в порядке? — Почти, — она всхлипнула и сразу же прочистила горло, а затем сказала более твёрдо и бодро, — не переживай. — Хорошо. Тогда в следующий раз. Она угукнула и сбросила звонок. Кот поместил обратно чёрный жезл на поясницу и, запрыгнув на крышу невысокого здания, побежал в нужную ему сторону. Естественно, у неё ничего не в порядке, поэтому Леди Баг нужно помочь, решил он. Пока в голове созревал план, парень знал точно: что бы ни говорила девушка, ей нужно, чтобы с ней оказался кто-то рядом. И это будет несомненно он.