До скончания веков

— Двадцать семь... двадцать восемь... — Нет, ну ты не можешь сдаться сейчас! — А ну давай поговорим лицом к лицу. — Мне и тут хорошо... Я выбросил одну руку назад, пытаясь ухватить её за бочок. Она дёрнулась в сторону, взвизгнула, ухватилась за мои плечи и звонко захохотала когда я попытался восстановить конструкцию, шатко стоящую на одной моей правой руке. — Давай ещё двенадцать отжиманий, и перейдем к подтягиваниям. — Знаешь, любимая, мне кажется, наши отношения подошли к той точке, когда я сейчас заставлю тебя отжиматься вместе со мной. Она свесила голову с моего плеча. Тёплое дыхание щекотнуло мои ресницы. Я скосил глаза, поймал её бесшабашный, светлый взгляд, и потратил уйму силы воли на то, чтобы сохранить серьёзное выражение лица. — Я не думаю, что в моём положении будет удобно заниматься. — Да, если ты не слезешь с моей спины на пол, тебе определённо станет проще. Она вдруг притихла и я почувствовал всеми мышцами спины, как напряглись мышцы ее пресса. Она обхватила руками мою шею, и выдохнула мне в ухо. — Не то, Адам. Я беременна. Я не упал только потому, что в моей голове мелькнул апокалиптический образ: она скатывается с моей спины на пол и ударяется животом... Безбожно медленно сгибая руки, я улёгся на пол. — Слезай. Она замерла, напряжённая, а потом медленно сползла и уселась рядом со мной, прямо на прохладный ламинат. Я привстал. Посмотрел ей в глаза. Не знаю, что там было у меня в лице: она побледнела, потом покраснела, а потом к её глазам подступили слёзы. — Не делай так больше. — Не делать что?.. Она непонимающе покачала головой, изо всех сил сдерживая набухающие в краешках глаз капли. Я встал, за подмышки поднял ее на ноги, а потом прижал к себе так сильно, как только мог без опаски навредить. — Не сиди на холодном полу. Не сиди там, откуда ты можешь упасть. Не подвергай себя опасности. Слышишь? Не смей. Никогда. Но сейчас - особенно. И вот теперь, когда она вдруг разразилась глухими рыданиями в воротник моей майки, я позволил бездумному потоку чувств захлестнуть меня. Он сшиб меня, швырнул об острые камни, вытолкнул наверх, и снова окунул в безвоздушное пространство, где я почувствовал себя маленьким... совершенно потерянным... Она беременна... Чёрт побери... она... она беременна... как мне теперь защищать её? Что мне делать? Звонить врачу? Нужны консультации и обязательно правильная еда, и больше никаких чипсов, и я не потащу ее в те горы, ни за какие коврижки! Она будет в безопасности, я сделаю все чтобы она была в безопасности, я буду с ней каждую секунду, я буду рядом... — Адам! Мне больно! Я испуганно разжал руки, и отодвинул ее на расстояние вытянутых рук. — Джесс! Фак! Где болит?! Я звоню в скорую! Идиот, какой же я идиот... Я заметался по комнате в поисках телефона, и остановился только когда она сползла на пол, безумно хохоча. — Ты совсем с катушек, варвар... Ну да. Паникёр. А как я должен вести себя, любимая? Расскажи мне, как я должен вести себя сейчас? Мне страшно, что моё тело вот-вот разорвется от этого чудовищного, нечеловеческого, обрушившегося на меня так внезапно потока чувств. Счастье?.. Это нельзя назвать счастьем. "Счастье" слишком маленькое слово, оно не вмещает в себя всего этого. Опустившись на колени рядом с ней, я принялся ладонями стирать ещё непросохшие слезы с ее щек. — Ты почему ревёшь? — Я испугалась, что ты разозлился на меня из-за этого... — Дай мне секунду прийти в себя от этого ошеломляющего заявления. Ты ни с кем меня не путаешь? У тебя случаем не галлюцинации? Я поднял её руку и элегантным (надеюсь) жестом, подцепленным от Ричарда, прикоснулся губами к обручальному кольцу на её пальце. — Ну, у тебя было такое лицо... — Я просто пытался не свихнуться от... Я запнулся, пытаясь как-то обернуть в слова этот немыслимый клубок ощущений во мне. — От?.. — От тебя. От твоей близости. От твоего взгляда. От того, что из всех миллионов мужчин на этой планете ты выбрала меня. До сих пор не могу понять, чем я это заслужил. — Ну, ты умеешь открывать пиво глазом. — Я доведу это умение до совершенства, моя королева, если только это держит тебя рядом со мной. Я стану императором пивных пробок, непревзойденным джедаем глазной открывашки! Тем вечером, держа её, сонную в своих объятиях, я научился молиться. Клянусь вам, все существующие боги, что я подниму землю и переверну вверх тормашками если с её головы упадет хоть волос. Клянусь вам, я буду хранить её до скончания веков. Её. И моего... нашего... ребенка.