Dum spiro, amo atque credo. Пока дышу, люблю и верю

POV Лео Прошла неделя с момента, как мы с Андре приняли обоюдное решение, что нам пора подумать о свадьбе. Место мы практически выбрали и с количеством гостей тоже определились. Это должны быть только самые близкие друзья и родственники. Андре склонялся к ресторану на Эйфелевой башне, и я был с ним согласен. Он даже удивился, почему это я не стал спорить с ним по этому поводу. Оставалось только определиться с датой, и начать подготовку. Приглашения, костюмы… Меня начинала пробирать лёгкая нервная дрожь, когда я представлял себе все это действо. До свадьбы было ещё ой как далеко, а я уже переживал как всё пройдёт. Моя мама, при каждом удобном случае, когда я звонил ей, спрашивала — ну когда же она увидит меня счастливым, рядом с моим мужем. Я отвечал ей, что и так счастлив быть рядом с ним, и нас все устраивает. Но ей хотелось красивой свадьбы для меня. Ведь я — ее единственный, любимый сын, который наконец-то обрел свое счастье. Что же касалось мамы Андре, она не давила на него ни с какой стороны. И, казалось, что ее абсолютно все устраивало. Единственное, что беспокоило меня больше всего, даже больше предстоящей суеты с подготовкой свадьбы — это то, что она не ничего не знала о том, что ее сын познакомился со своим отцом. Андре молчал об этом, как партизан. Как-то, Андре, после разговора с ней по телефону, сказал, что ему показалось, будто она была очень расстроена, а голос у нее был такой, словно она перед этим плакала. Я успокоил его, сказав, что ему просто могло показаться, что это связь такая. И он, вроде как, поверил, мы забыли об этом до определенного момента. Было утро субботы, и мы с Андре, как всегда, не спешили вставать, занимаясь тем, чем обычно занимаются большинство пар, находясь в спальне. — М-м-м, ты так вкусно пахнешь. Это что, новый шампунь? — Андре водил носом по моей шее, слегка касаясь губами кожи, посылая мурашки вдоль всего позвоночника. — Прекрати, ты меня смущаешь, — выдохнул я. — Смущаю? Тебя? — последовал смешливый вопрос из-под одеяла. Я стал жадно хватать ртом воздух, когда губы Андре сомкнулись вокруг моего соска. Он поиграл с ним языком, а потом слегка прикусил, послав дрожь по моим нервным окончаниям. — Где было твое смущение вчера? — спросил Андре, оставив в покое мои соски. — Кто-то так громко стонал, я боялся, что соседи вызовут полицию. — Это ты виноват, — простонал я в ответ, вцепившись в простыню. — Доводишь меня до того состояния, когда я не могу себя контролировать, — я охнул, выгибая спину. Рука Андре оказалась у меня на паху, и он слегка сжал мой член, проведя большим пальцем по головке, размазывая выступившую смазку. Я рвано вздыхал, облизывая и кусая губы. Не оставляя без внимания ни один сантиметр моего тела, Андре стал спускаться все ниже. Его рука продолжала ласкать мой член. Я ощущал его горячее дыхание на моем животе. Сквозь туман возбуждения я услышал трель дверного звонка и, сперва подумал, что это доносится откуда-то с улицы. Но потом звонок повторился. «Какого черта?». В нашу дверь настойчиво звонили. — Андре, — выдохнул я, возбуждение начало спадать. — В дверь… Ох, черт! Ммм! В дверь, звонят. — Пускай идут ко всем чертям, я занят, — словно дикий кот, прошипел Андре. В дверь продолжали звонить. — Кто-то очень хочет попасть к нам. — Ты кого-то ждёшь? — Андре вылез из-под одеяла, и с подозрением посмотрел на меня. — Нет, — ответил я. — Может, это твой любовник? Ты не предупредил его, что я дома? — Иди в жопу со своими дурацкими шутками, — обиделся я на такое замечание в мою сторону. — Пойду, мой сладкий, обязательно пойду, только разберусь с тем, кто оторвал меня от самого интересного, и сразу же окажусь там, и не один раз, — у кого-то сегодня было особенно игривое настроение. Пока Андре трепал языком, дверной звонок перестали насиловать и он замолчал. — Ушли? — удивился я. Не очень-то настойчивый был нежелательный гость. — Да неужели? Можем продолжить? Но план по захвату моего тела снова был сорван теперь уже звонком мобильного Андре. — Да, чтоб вас всех! — выругался он. — Нигде нет покоя. Чертыхаясь, Андре скатился с меня и потянулся к телефону. — Кто там? — спросил я, видя, как он застыл, глядя на экран мобильного. Мне тоже не хотелось узнать, кому это с самого утра не терпелось попасть к нам в гости. — Мама?! — выговорил Андре так, словно ему звонили с того света. — Так чего ты медлишь? Бери трубку, — приподнявшись на локтях, скомандовал я. Она очень редко звонила ему так рано, практически никогда. — Да, мам, — ответил на звонок Андре. Их разговор был недолгим. Через пол минуты, он отключился и повернулся ко мне. У Андре был растерянный взгляд. — Что? Что случилось? — Она сказала, что стоит под дверью. Просит, чтобы мы ее впустили. Я сглотнул. Андре вскочил с кровати и, натянув штаны прямо на голое тело, выбежал из спальни. Спустя мгновение я услышал, как открылась, а потом закрылась входная дверь, и из глубины квартиры зазвучали два голоса, очень приглушенно. Я выскользнул из-под одеяла, натянул шорты и майку и вышел из спальни. В комнате никого не было, а голоса доносились из кухни. Я тихо двинулся туда. *** POV Андре Когда я на телефоне увидел номер мамы, да еще в такое ранее время, то сразу понял — что-то случилось. Она никогда не звонила раньше обеда, если нужно было решить какие-то вопросы, а если хотела просто поговорить, то выбирала вечернее время. Я поднял трубку, и набрав в легкие воздуха, ответил: — Да, мам. — Андре. Слава богу. Ты дома? — проговорила она. — Да, мам. Что-то случилось? — Да. Впусти меня, пожалуйста, — после этих слов она отключилась. Я повернулся к Лео. Тот смотрел на меня, практически не мигая. — Что? Что случилось? — спросил он. В его взгляде читалось беспокойство. — Она сказала, что стоит под дверью. Просит, чтобы мы ее впустили, — Лео мне ничего не ответил. Он так же был ошарашен ее внезапным звонком как и я. Подскочив с кровати, я натянул штаны и выскочил из спальни. Открыв дверь, я увидел маму. Она была одета в джинсы, футболку и кроссовки. В руках держала свою сумочку, а рядом стоял небольшой синий чемодан на колесиках. И главное, что я заметил, она была без макияжа. Мама никогда не выходила на улицу, не приведя себя в порядок, это было ее правилом, которому она следовала многие годы. — Мама, — я отступил, впуская ее в квартиру. Она вошла, поставила чемодан и обняла меня. — Прости, что без предупреждения, — как-то отстранено сказала мама. — Да, ерунда, — отмахнулся я, обнимая ее в ответ. — Почему ты с чемоданом? Мама отстранилась и опустила взгляд. — Мам, что случилось? Вы поругались? — Андре, мы с Пьером разводимся, — поникшим голосом ответила она. Я опешил. Семь лет коту под хвост. Семь, чертовых, лет она терпела этого мудака, чтобы потом, в слезах приехать ко мне и сказать, что они разводятся?! Что же он натворил в этот раз? — Пойдем на кухню. Я сварю кофе, а потом, если захочешь, сможем поговорить, — я приобнял ее за плечи, и увел в сторону кухни. Мама сидела за столом, а я крутился возле плиты, присматривая за кофе, и периодически поглядывал на нее через плечо. Она смотрела в одну точку, сцепив руки перед собой в замок. Обстановка была напряженной. Не знаю, о чем думала она, я думал — что, наконец-то, мы избавились от проблемы под именем Пьер. Теперь не будет больше ссор, нападок на меня, что я живу не так, как ему бы хотелось, а мама… она больше не будет выступать в роли рефери, каждый раз вставая между мной и ним. Я думал, как эгоист? Да, и пофиг. Имел право. Я тоже терпел его все это время, а теперь мог свободно вздохнуть и не бояться, что он однажды приедет и застанет Лео в моей квартире, и очередной ссоры не избежать. Кофе вскипел, я снял его с огня и разлил по кружкам. — Тебе как всегда, со сливками? — спросил я, и так зная, что мама любит кофе со сливками. Не дождавшись ответа, я достал их из холодильника и влил в ее кофе. — Спасибо, — проговорила она, обнимая чашку. — Извини, Андре, я должна была предупредить, что приеду. Но просто не могла больше ждать. Узнала, когда первый поезд в Париж, и уехала. — Он знает, где ты? — Догадается, когда проснется и не обнаружит меня дома. Мне больше не к кому было идти, — мама вздохнула. — Так неловко получилось. У тебя своя жизнь. А тут я, со своими проблемами. — Ну, твои проблемы — это и мои проблемы. На то я и твой сын, чтобы помогать тебе справиться с ними. И ты прекрасно знаешь, что можешь в любое время приехать. Мы с Лео всегда тебе рады. — Да, но не вот так, — она всхлипнула. Краем глаза я заметил движение в дверях. Посмотрев туда, я увидел Лео. Как долго он простоял там? Мама тоже обернулась. Лео прошел и встал рядом со мной. *** POV Лео Я тихо подошел к кухне и прислонился к стене. Хлопнула дверца шкафа, зашумела вода и щёлкнула зажигалка. Через мгновение по квартире разнесся аромат кофе. Я четко слышал разговор Андре с его мамой. Она извинялась перед ним за такой неожиданный приезд, и ее голос дрожал. Она плакала? Что-то явно произошло. — Он знает, где ты? — спросил Андре. Я призадумался. Скорее всего, он интересовался о своем отчиме, больше не было о ком. В моей голове промелькнула мысль, что если Сесиль приехала к сыну в такую рань, то значит… — Догадается, когда проснется и не обнаружит меня дома. Мне больше не к кому было идти. Так неловко получилось. У тебя своя жизнь. А тут я со своими проблемами. — Ну, твои проблемы — это и мои проблемы. На то я и твой сын, чтобы помогать тебе справиться с ними. И ты прекрасно знаешь, что можешь в любое время приехать. Мы с Лео всегда тебе рады. Я улыбнулся. Андре был прав. Я ничего не имел против его мамы, даже напротив — мне хотелось получше узнать ее. Они и так редко виделись. Тогда, в Монте-Карло, мы совершенно не пообщались. — Да, но не вот так, — в ее голосе слышалось сожаление. Я решил, что некрасиво было с моей стороны вот так подслушивать их разговор и вышел из укрытия. Андре заметил меня. Сесиль тоже обернулась и стала вытирать, мокрые от слез, щеки. Я подошел к Андре и встал рядом. Он выглядел расстроенным и удрученным. — Прости, Лео, что я вот так, не предупредив ворвалась к вам. Я завтра уеду, — с волнением говорила Сесиль. Мы с Андре переглянулись. — Вы можете оставаться у нас сколько угодно, — сказал я. — Да, конечно. Об этом даже и речи не идёт. Места хватит всем. Это же и твой дом тоже, — поддержал меня Андре. — Да и к кому ты пойдешь? В гостиницу? — Спасибо вам, мальчики, — почти шепотом, ответила Сесиль и опустила голову. — Теперь, когда ты успокоилась, расскажешь, что случилось? — спросил Андре. Сесиль держала кружку двумя руками, словно хотела согреться. Поднесла ее к губам, сделал глоток. Немного помолчала. Было заметно, что ей тяжело начинать этот разговор. — Это перешло все дозволенные грани разумного, — собравшись начала она. — После того, как я вернулась домой из Монте-Карло, после встречи с вами, Пьер словно с цепи сорвался. В него как будто вселился демон. Он кричал, что оставит меня ни с чем, если я буду присутствовать на вашей свадьбе, что это оскорбляет его, и что, если я все ещё хочу быть его женой, то должна отказаться от сына — гея, — ее голос дрогнул. Меня словно полоснули ножом по сердцу. Мне хотелось посмотреть в глаза этому человеку. Это же каким нужно быть моральным уродом, чтобы требовать от своей жены, чтобы та отреклась от собственного сына, только за то, что тот хочет жениться на мужчине? У меня не укладывалось в голове. Я посмотрел на Андре. На его лице застыла маска злости, а руки сжали столешницу, да так, что побелели костяшки пальцев. — Я стерпела. Но когда он снова затронул тему о вас, сказав, что вы… — Сесиль запнулась, ей было сложно говорить. — Простите, не имеете права на жизнь, я не выдержала и высказала ему все, что копила в себе все эти годы. — И что случилось потом? Он ударил тебя? — спросил Андре. Я стоял рядом и чувствовал, как от него исходила злость, которую он пытался сдерживать. Сесиль не ответила. — Мам, он ударил тебя? — чуть громче повторил Андре, и я вздрогнул. Он был очень зол. — Нет-нет, — поспешила она ответить. — Он не тронул меня. Мы очень сильно поругались, и это была последняя капля. Я дождалась утра, собрала кое-какие вещи, документы и уехала. Мы уже, как два месяца, жили в разных комнатах. Мне нужно было сделать это самой, подать на развод, а не ждать, когда он сделает это. Я же знала какой он. — А почему ты звонила в дверь, у тебя же были ключи? — спросил Андре. — Я их забыла. Видимо, когда уходила, оставила на полочке, — объяснила Сесиль. — Ничего, у меня есть запасной, — сказал Андре. На мгновение в кухне повисла тишина. Несложно было догадаться, о чем сейчас думал Андре. Он, скорее всего, был рад, что наконец-то в их с мамой жизнях не будет этого человека. Когда разводились мои родители, я был еще ребенком и я знал, как это сложно и морально тяжело, пережить эту ситуацию. Я каждый день видел маму, как она плакала и как была подавлена. Но, это были мои родители. А Пьер не был для Андре отцом. — Ты, наверное, устала? — нарушил молчание Андре, обратившись к своей маме. — Я пойду, приготовлю тебе нашу спальню, а наши вещи перенесу в комнату. Вы пока пообщайтесь, — и, поцеловав меня в щеку, вышел из кухни. Мы с Сесиль остались одни. И о чем мне с ней разговаривать? Я чувствовал некоторую неловкость, оставшись с ней наедине. Расспрашивать о случившемся, я не хотел. Заводить разговор на какую-то тему — в данной ситуации, было бы нелепо. И я решил, что лучше будет, если я оставлю ее одну. — Вы меня извините, я пойду, помогу Андре. Там, просто, куча вещей, он один не справится, — Сесиль не стала возражать. Она согласно кивнула, и я покинул кухню. *** POV Андре Я со злостью стаскивал белье с постели. Была бы рядом боксёрская груша, выплеснул бы на нее всю злость, которая клокотала во мне. Как он посмел что-то требовать от моей матери? Моя темная сторона ликовала, несмотря на то, что мне было жаль маму. Я видел, в каком подавленном состоянии она была. Я мог только представить, каких слов он ей наговорил. Светлая же сторона моей души была в отчаянии. Она тихонько плакала, забившись в темный угол. — Андре, — услышал я за спиной и обернулся. Это был Лео. — Почему ты ее оставил? — спросил я, продолжая застилать кровать. — Я хотел тебе помочь. — Я и сам справлюсь, — бросил я. Грубовато получилось. Я чувствовал, что в любой момент мог сорваться на Лео. Во мне бурлило слишком много нервной энергии. — Ты должен ей сказать, — сказал он. — О чем? — спросил я, не понимая, что я должен был сказать своей матери такого, чего она не могла знать. — Об отце, — я оставил постель в покое и обернулся к Лео. Он с ума сошел, просить меня о таком? — Нет, — я отрицательно покачал головой. — Да! Она должна знать. Тем более сейчас, — настаивал Лео. — Может это их шанс снова быть вместе. Или ты будешь до самого конца скрывать от нее, что ты видишься с ним? — Нет, Лео! Я не буду ей ничего говорить. — Но, почему? — смотрел он на меня непонимающе. — Или ты не хочешь видеть его на нашей свадьбе? — Это плохая идея, — нахмурился я и отвернулся, продолжая застилать постель. На самом деле я боялся реакции мамы. — Думаешь, ей сейчас до этого? Она только вздохнула свободно. Мы вздохнули свободно. Понимаешь? Ты не знаешь, как это жить, когда тебя обзывают уродом; когда собираются отправить на лечение после того, как застают в подъезде, целующимся с парнем. А она ничего не могла сказать ему поперек. Ни-че-го! Она уговорила его переехать в другой город, когда мне исполнилось девятнадцать, лишь бы… — от обиды в моей груди жгло огнем. — Я знаю, — Лео подошел ко мне вплотную, прижавшись грудью к моей спине, и его руки сомкнулись у меня на животе. Только сейчас я заметил, что до сих пор сжимаю в руках простынь, так и не застелив ее. — Я знаю, любимый, — прошептал он, прижимаясь щекой к моему плечу. — Меня травили в школе, когда узнали, что я гей. Маме я не говорил, чтобы она не волновалась. Пришлось драться. Доказывать, что несмотря на мою ориентацию, я могу постоять за себя, и не только за себя, — я повернулся к Лео, он продолжал обнимать меня. — Был у нас в школе один мальчик, тоже гей, младше меня на пару лет. Вот он — ну девчонка девчонкой. Не было и дня, чтобы его не избили или не облили синей краской. Он не мог дать сдачи. Уходил и плакал. Однажды я заступился за него. Своих в беде не бросают. А обернулось все не в мою пользу. Он потом переехал с родителями в другой город, а меня чуть не исключили из школы. — Ты не рассказывал мне, — проговорил я, смотря в любимые глаза, которые излучали тепло и любовь. Лео пожал плечами. — Все же, я думаю, она должна знать. — О чем я должна знать? — голос мамы заставил нас буквально отпрыгнуть друг от друга. Мы с Лео переглянулись. — Андре, о чем я должна знать? — в ее глазах я заметил беспокойство. — Мам, я… — я не готов, я совершенно был не готов. Как я должен был сказать ей, что вижусь с отцом? — Андре, дорогой, ты меня пугаешь. — Мам, только, не нужно придумывать себе непонятно что. Ладно? — Милый, все будет хорошо, — вот этого я и боялся. Мама в меру своей чрезмерной впечатлительности и мнительности напридумывала себе, Бог знает что. — Сейчас очень хорошая медицина. Многие люди с этим живут, очень долго, принимая терапию. Мы найдем тебе хорошего врача. — Что? Зачем мне врач? — я не сразу понял, к чему она вела. — Какая терапия? О чем ты?.. Боже, нет! Ты подумала, что я болен? — Это не так? — спросила она. — Конечно же — нет! Господи! Как ты вообще могла такое подумать? Я пытаюсь сказать тебе, что виделся с отцом, — выпалил я. Все затихло. Я даже перестал дышать, так боялся реакции мамы на мое заявление. Она смотрела на меня глазами, полными страха. А потом заговорила. — Как он тебя нашел? — её голос звучал ниже обычного. — Я запретила ему! Как он посмел? — Мама, хватит! — взвинтился я. — Мне уже не семь лет, чтобы ты запрещала мне видеться с отцом! Я имел право знать, кто он такой. А ты только каждый раз придумывала новую отговорку или придумывала новую нелепую историю, в которую я верил. Ты знаешь, я благодарен ему за то, что несмотря на твой запрет, он осмелился искать встречи со мной, даже не зная, узнаю ли я его или нет. Он дал мне одну фотографию. Ты должна помнить — это был мой седьмой день рождения. Вот только я не пойму, за что ты так меня наказывала и врала все время? — Прости, Андре. Я думала… Я думала, что запретив ему видеться с тобой, заставлю вернуться к нам. Я была так молода и глупа, а еще очень обижена на Жан-Марка. Думала только о себе и своей обиде, не задумываясь, какую боль причиняла тебе, — мама подошла ко мне и коснулась ладонью моей щеки. В ее глазах было сожаление. — Прости меня, родной. Я не мог на нее злиться, даже если бы и хотел. — И ты меня прости, — проговорил я. — Я хочу чтобы ты увиделась с ним. — Я не смогу. Это невозможно, — запротестовала мама. — Но, почему? Я не прошу тебя начинать все сначала. Вы просто должны поговорить. Поверь, ему есть, что сказать тебе. Он болен, мама. Очень серьезно болен. — Это он тебе сказал? — её взгляд сменился на тревожный и обеспокоенный. — Да. В одну из наших встреч. Он не знает, сколько ему осталось. Поэтому я прошу тебя — поговори с ним. Мне тоже было сложно, но благодаря настойчивости Лео, я смог с ним встретиться, и мы поговорили в спокойной обстановке, — я обернулся и посмотрел на Лео. Он все время, пока мы с мамой выясняли отношения, стоял позади меня и молчал. Не пытался встрять в разговор или перебить. Мне стало неловко, что я забыл о нем. Я протянул руку, привлекая его ко мне. Лео подошел, и я обнял его за плечи. — Но как Лео причастен к твоей встрече с отцом? — удивилась мама. Я посмотрел на него, поймав растерянный взгляд, спрашивающий у меня разрешения. Я улыбнулся, давая ему своё молчаливое согласие, чтобы он рассказал о своей встрече с моим отцом. — Видите ли. Я столкнулся с Жан-Марком в метро. Это произошло совершенно случайно. Тогда я даже и мысли не допускал, что это может быть отец Андре. Потом, спустя некоторое время, он зашел ко мне в магазин. Разговор завязался сам собой, он пригласил меня выпить кофе, и я начал что-то подозревать. Уж больно он был похож на Андре, или, правильнее будет сказать — Андре похож на него, — вел рассказ Лео. — Лео пытался мне это сказать, но я не верил, до определенного момента. Отец пришел к нам домой. Тогда разговор получился не очень приятным. Меня смутила одна очень важная деталь. У нас с ним разные фамилии, почему? Чью фамилию ты дала мне? — я ждал от мамы пояснений. — Это было еще одной моей прихотью, вспышкой гнева. Способом отомстить твоему отцу за измену, — говорила мама, и в голосе чувствовалось сожаление. — А фамилия у тебя твоего деда. Если бы я могла все вернуть, я бы так не поступила. Но, к большому сожалению, порой, мы совершаем необдуманные поступки, совершенно не задумываясь о последствиях, которые они повлекут за собой. Нами руководит гнев и обида. Жан-Марк пытался поговорить со мной много раз. Но я была непреклонна. Была жестока, и по отношению к нему, и по отношению к тебе, Андре. Никогда не поступай так, как я, сынок, чтобы потом ваши дети не расплачивались за ваши ошибки, — в словах мамы было раскаяние, и я заметил, как в ее глазах блеснули слезы. Но, она быстро взяла себя в руки. — Ну, что же мы стоим? Вы, наверное, голодные? Я сейчас вам что-то быстро приготовлю, — и, оставив нас с Лео одних, мама, развернувшись, вышла из спальни. — В который раз ты оказался прав, — посмотрев на Лео, сказал я. — Я не всегда бываю прав, — ответил он. — Чаще всего очень сильно ошибаюсь. Предлагая тебе все рассказать — я не знал о результате. — Но сегодня, с твоей помощью, я снова преодолел эту пропасть с моими внутренними монстрами и страхами. — Ты думаешь, она послушает тебя и встретится с ним? — Не знаю, Лео, не знаю, — я обнял его. — Что бы я без тебя делал? — Жил бы своей скучной, неинтересной жизнью, — улыбнулся он. Я закончил с постелью и перенес кое-что из наших вещей в комнату. Сколько нам предстояло провести ночей на диване, никто не знал. После сытного завтрака, приготовленного мамой, мы с Лео отправились закупать все, что нужно было для ужина. Мама вручила нам большой список, после того, как провела ревизию в холодильнике. Ох, эти женщины! — Мне так непривычно видеть ее на нашей кухне, — признался я, когда мы вышли из машины и зашагали к магазину. — Я привык, что нас всего двое. И, зачастую, готовлю я. — Трое, — поправил меня Лео, напомнив, что у нас еще есть и четырехлапый ребенок. — Хорошо — трое. А теперь будет четверо, — не переставая ворчал я. И как я теперь должен был обнимать своего Лео, целовать его, не говоря уже об остальном? — У нас и правда в холодильнике пусто, — сказал Лео, когда мы вошли в магазин. Мы ходили между рядами, складывая в корзину все то, что написала мама. — А зачем нам забивать холодильник? Мы работаем, приходим поздно, и времени на готовку совершенно не остаётся. Мы столько не съедим. А еду всегда можно заказать. — Château Gruaud-Larose? — спросил Лео, подойдя к витрине с винами. Я кивнул, и бутылка красного сухого вина отправилась к остальным продуктам. — Ну, согласись, приятно завтракать свежеиспеченными оладьями. — Ты хочешь, чтобы она осталась с нами? — я замер возле витрины с овощами. — В этом есть своя прелесть. — И какая же? Прятаться, чтобы поцеловать тебя? Я уже не говорю об остальном. — Огурцы? — Лео взял с лотка овощи, и не дождавшись моего ответа, положил их в корзину. — Хлеб купим здесь или в лавке возле дома? — он так и не ответил на мой вопрос, ловко уйдя от ответа. — Давай здесь. Еще можно купить пирог, здесь вкусная выпечка, или что-нибудь на десерт, — сказал я. — Мама любит сладкое. — Можно подать на десерт клубнику со сливками, — Лео взял один из маленьких пластиковых контейнеров с ягодами. — Смотри какая, а пахнет… — он поднес контейнер к моему лицу. Запах клубники вызвал у меня вспышку воспоминаний. Я вспомнил, чем пахла кожа Лео нынешним утром — клубникой. Господи, Иисусе. Я сглотнул. Он издевался надо мной? Стоило мне вдохнуть ее аромат, как я, медленно, вспомнил, каково это было — ощущать его стройное тело под собой, быть внутри него, касаться его волос и зарываться в них носом. Внезапно в брюках стало тесно, и я отвернулся к полкам с продуктами, чтобы ненароком никто не заметил такого конфуза, случившегося со мной посреди торгового зала. Какого черта? Посреди магазина? Я стал внимательно изучать цены, думать о предстоящем ужине. О чем угодно, только бы вытеснить мысли о том, как он пах, какие звуки издавал, когда… — Андре, все в порядке? — спросил Лео, прервав полет моих эротических фантазий. — Что ты?.. Боже. У тебя что, какой-то нездоровый фруктовый фетиш? — шепотом спросил он. Я покосился на Лео. Он смотрел на меня, и в его глазах, ну конечно же, плескался смех. Вот, чертёнок! — Да. Это ты, — смущённо проговорил я. — Я? — Твоя кожа, — Лео по-прежнему выглядел озадаченно, и мне пришлось объяснить ему: — Я вспомнил. Сегодня утром, она пахла так же. Губы Лео растянулись в соблазнительной улыбке. — Клубника. Хм. Очень интересно. Что-то еще? — спросил он. Я чувствовал, как начинают пылать мои щеки. — Шоколад, — вполголоса ответил я, стыдливо оглядываясь по сторонам. — И карамель. Это еще больше позабавило Лео. — Осталось все разбавить хорошей порцией сливок. Мое воображение дало новый толчок, что совершенно не облегчало мою участь, а наоборот, только усугубило ее. В паху сводило от возбуждения, да так, что стоять было больно. — Ты не помогаешь, — прошипел я. — Я и не думал, детка, — Лео шагнул ко мне и, приподнявшись на цыпочках, прошептал: — Очень жаль, что мы застряли здесь. А еще дома твоя мама. Мне жаль. — Ты по-прежнему не помогаешь. — Наверное, сейчас не лучший момент, признаться, что я просто обожаю клубнику со сливками. — О, Боже! — простонал я. Лео рассмеялся. Я отпихнул его от себя, и его смех стал громче. Я отобрал у Лео корзину, размещая ее перед собой, как прикрытие, чтобы скрыть выпирающий перед моих брюк. — Давай-ка ускоримся, а? — Мы же еще не все купили, — забавляясь сказал Лео и, развернувшись, зашагал вглубь магазина. Я последовал за ним, надеясь, что блуждание между рядами отвлечет меня от мыслей о сексе. Главное, чтобы мне по пути не попались полки с клубникой. Или шоколад. Или карамель. Или взбитые сливки. Наконец мы купили все, что было нужно и, конечно же, клубнику — и понесли пакеты к машине, оставленной на стоянке. — Ты был слишком жесток по отношению ко мне, — упрекнул я Лео, пока мы размещали пакеты на заднем сидении, на что он только расхохотался. Мы сели в машину, но я не успел ее завести. У меня отобрали ключи. — Что ты делаешь? — спросил я. Губы Лео приблизились к моему лицу, а рука легла на пуговицы моих брюк. — Прошу прощения за свою жестокость, — прошептал он, и я ощутил, как мое ухо обводит его горячий язык. Я, все время, пока мы были в магазине, проходил возбужденный, и сейчас от его прикосновений моя эрекция стала еще сильнее. — Но не здесь же, — глухим шепотом пробормотал я. Но Лео уже расстегнул мои брюки, а его теплая ладонь пробралась внутрь и уже вовсю ласкала меня. После пытки в магазине это было очень приятно. Но, черт, мы же были на парковке, и меня очень беспокоило то, что нас могли увидеть. У меня перехватило дыхание, когда Лео сдвинул край плавок вниз и выпустил на волю мою эрекцию. Его мягкие пальцы прошлись по всей длине, до самого верха, где выступили вязкие капли. Никогда еще я не видел Лео таким раскрепощенным вне нашей спальни. Его совершенно не заботило то, что нас могут увидеть. — Любовь моя, — томно прошептал Лео, от чего я чуть на завыл. — Расслабься, — и, не успел я ничего сказать, как он наклонился и вобрал меня в свой горячий рот. Перед глазами все поплыло, и весь мир закружился. Разрываясь между наслаждением и страхом быть пойманными, я обвел взглядом парковку. Поблизости никого не было, а те, кто приезжал или выходил из магазина, в нашу сторону совершенно не смотрели. А как же быть с теми, чьи машины были припаркованы возле нас? Что, если, они выйдут? Стоило мне об этом подумать, как Лео сотворил своим языком такое, что мне стало плевать на всех. Я вцепился в руль так, что побелели костяшки пальцев. Закрыл глаза и представил сегодняшнее утро, Лео и его нежную кожу, пахнущую клубникой, и сливки на его теле. И ощущение его хрупкого тела подо мной. Я перестал отвлекаться на происходящее вокруг и отдался желанию целиком и полностью. — Господи, — простонал я, и Лео ускорился, помогая себе рукой. Судя по его стонам, он сам был возбужден не меньше меня. Мне хотелось касаться его, но небольшое пространство не позволяло мне даже наклониться, а такой гибкостью я не обладал. Лео медленно расстегнул свои брюки и просунул туда ладонь. Он терся о нее и его стоны становились громче. Я уже был на грани, и хотя из-за страха быть пойманными, мне хотелось, чтобы все завершилось быстрее, но, куда больше, мне хотелось продлить момент наступления кульминации, подольше ощущать его влажный, горячий рот на моей плоти. Хотелось слушать, сквозь собственное потяжелевшее дыхание, его частые стоны. Но долго я продержаться не смог бы. Чувствуя приближение оргазма, я сильнее вцепился в руль, чтобы избежать соблазна толкнуться поглубже, до упора. Мягкие губы Лео вновь обхватили головку моего члена и, я бурно излился ему в рот, чувствуя, как в мою ногу впились ногти, а по гортанным звукам понял, что Лео кончил вместе со мной. Тяжело дыша я открыл глаза и осмотрелся. Никого. И облегченно выдохнул. Лео выпрямился. Его глаза все еще горели, и в них плясали озорные чертики. Мне было неописуемо хорошо. — Тебе лучше? — шепнул он мне на ухо. — О, да! — улыбнулся я. — Нужно почаще проделывать такое, — и, Лео поцеловал меня в щеку. Он отодвинулся от меня и стал рыться в бардачке. — У тебя есть влажные салфетки? А то, пока мы доберёмся до дома, я прилипну к штанам. — Да, уж, это будет весьма прискорбно, — улыбаясь сказал я. Лео улыбнулся в ответ и подмигнул мне. *** Мама давно уже спала. Ей нужно было отдохнуть и переспать с мыслью, что она больше не вернется к Пьеру. За ужином мама пару раз обмолвилась о возвращении к нему, мол, она нам с Лео будет только мешать. Это её заявление вызвало во мне бурю негодования. Как она может вот так не уважать себя, чтобы после всего думать о возвращении к этому человеку? После недолгих убеждений и разговоров, мама согласилась остаться, но ненадолго. Упрямство — это у меня от нее. — Не думал, что когда-то еще придется ютиться на этом диване, — говорил я, обнимая Лео поперек талии. — Помнишь, как ты провел на нем ночь, когда приехал ко мне? — я легонько коснулся губами ямочки на его затылке — Угу. А потом я перебрался к тебе в постель, — игривым тихим голосом ответил он. — Да, это случилось на следующий день. Мы даже не знали, насколько далеко все может зайти и куда повернуться, — я коснулся губами впадинки за ухом Лео, и он тихо застонал. Это послало дрожь по моему телу, которая отозвалась пульсацией в моем паху. — Ты, невероятно, вкусно пахнешь. Нужно срочно с этим что-то делать, — шептал я, проводя ладонью по груди Лео, спускаясь ниже, к его возбужденному члену. Его дыхание стало прерывистым. — Иначе, я не смогу спокойно есть клубнику до конца своих дней. — Может тебе переключиться на что-нибудь другое? — с легким смешком отозвался Лео. — Например? — мои поцелуи достигли его шеи. — Шоколад, — я рыкнул и легонько прикусил его плечо. Лео просто издевался надо мной. Перевернув его на спину и разведя ему ноги, я навис над ним. На его губах играла лукавая улыбка. Я прильнул к нему и впился в губы поцелуем. Лео тут же обвил мою спину руками, притягивая ближе, усиливая контакт наших тел. — Я хочу с тобой поиграть, — отстранившись прошептал я. — Сейчас не время. Твоя мама в соседней комнате. — А мы тихо, — еще тише сказал я и потянулся к баллончику со сливками, заранее оставленному у подножия дивана. Лео увидел это, и его глаза округлились от удивления и немного от страха перед неизвестным. — Что ты?.. — чуть громче воскликнул он. Я приложил палец к его губам. — Что ты надумал? — уже шепотом спросил он. Мне казалось, что нас слышали все. Нам нужно было быть очень осторожными. В соседней комнате спала мама. — Клубнике полагается быть со сливками. Не так ли, милый? — Лео зажал рот рукой, подавляя рвущийся из него смех. Я выдавил небольшую горошину сладкой, воздушной пены прямо ему на соски. Лео рвано вздохнул. Отставив сливки в сторону, я склонился над ним и слизнул сладкую горошинку, потом перешел к другой и проделал то же самое. Мой язык кружил вокруг его сосков, дразня и возбуждая. Я знал, как это нравилось Лео. За всё время, что мы были вместе, я изучил все его эрогенные зоны. Дорожкой влажных поцелуев я стал спускаться ниже. Моя рука поглаживала его внутреннюю часть бедра и ягодицы. Я целовал его живот, выступающую тазовую косточку. Лео тихонько поскуливал, сдерживая себя. — Андре, — выдохнул он, подаваясь бедрами вверх. Меня самого переполняло возбуждение. Сердце тяжело билось в груди. В паху до боли сводило от возбуждения, а в ушах звенело. Я коснулся губами головки его, дрожащего от возбуждения, члена, целуя ее. Затем, вобрал его в рот, сначала самую малость, обведя головку языком. Лео подался бедрами вперед, и я начал медленно двигать головой, полностью вбирая его в свой рот. Мои пальцы ласкали его тугое колечко мышц, желая попасть внутрь. Лео стонал, и обе его руки тонули в моих волосах. Его бедра двигались в своем собственном ритме, а я старался подстраиваться под него. И боролся с желанием прикоснуться к себе. Если бы я сделал это, то кончил бы в ту же секунду. — О, Боже, — выдохнул Лео, когда его член в очередной раз утонул у меня во рту. Его тело было напряжено, как струна. Лео выгнулся, словно хотел войти в меня глубже. Я выпустил его из плена своих губ и, поднявшись, впился в его сладкие губы поцелуем. Наши языки касались друг друга в порыве страсти и любви, которую мы могли разделить только на двоих. — Перевернись, — прошептал я, отстранившись. Лео перевернулся на живот. Я навис над ним, опираясь на руки, и стал покрывать поцелуями его плечи и шею. Прошелся по позвоночнику, спускаясь к пояснице. Обхватил руками его бедра и приподнял. Лео охнул и запрокинул голову, когда я толкнулся в него. — Ш-ш-ш. Тише, малыш, — прошептал я, наклонившись к его уху, и вошел полностью. Я сжимал его бедра до синяков, кусая губы, чтобы не стонать в голос. Вбивался в него жарко со всей страстью. Мое сердце колотилось, словно сумасшедшее. Лео стонал, уткнувшись лицом в подушку, и сжимая руками простыни. Чувствуя приближение оргазма, я потянулся к члену Лео и обхватил его рукой. Его тело тут же содрогнулось, и он издал хриплый протяжный стон. По моему телу пробежала волна судороги, и я, глотая свой собственный стон, излился глубоко в него. Осторожно выйдя, я устало опустился на диван, Лео повернулся на бок, и я притянул его к себе, целуя в плечо, кожа на котором покрылась испариной и стала слегка солоноватой. Подтянув покрывало, я укрыл нас. — Спокойной ночи, любимый, — прошептал я. Лео не отозвался, лишь вздохнул, нашел мою руку и переплел наши пальцы.