Алмазные будни

      С момента отбытия правительниц Родного Мира самоцветов все куда-то попрятались. Они боялись затишья перед бурей. «Бояться Алмазов» стало для них смыслом жизни. Не удовлетворены работой? Дефектна? Неугодная огранка? Таких запросто могли превратить в пыль или украшения для одежды и тому прочее. В мире людей это все равно, что черепушки таскать на себе.       Кварцы, Перидоты, Ляписы медленно высунули головы из-за укромных уголков, как только услышали шум двигателей приближающегося корабля. Он с грохотом приземлился на взлётную платформу, создав небольшую тряску.       Алмазы покинули транспорт и остановились, оценивающе разглядывая обстановку в Хоумворлде. Никого нет. Жёлтая хмуро прищурилась, фыркнув:       — Уважение к власти, говоришь?       Голубая взглянула на свою «сестру» и медленно отвела взгляд, предпочитая молчать. С Жёлтой лучше не стоит спорить, она знала это давно, ровно также как и с Белой. Старшая правительница медленно двинулась вперёд, стуча каблуками изящных серебристых туфель.       Она держала идеальную осанку и всем своим видом не выдавала своих намерений. Она не хотела обнадёживать самоцветов, которые молча выглядывали из разных щелей. Строго оглядывая каждого, уголки её рта дёргались в лёгкой усмешке, всё также демонстрируя своё превосходство.       В мыслях Жёлтой была полная смута. Очень трудно определить свои новые жизненные цели особенно после того, когда ты долгие годы содержала армию и колонизировала планеты. Но что же делать теперь? Остаётся лишь ждать. Последнее слово оставалось только за Белой.       Она медленно направлялась к дворцу и раскрыла массивные двери, развернувшись к остальным, пафосно взмахнув изящной накидкой, которая олицетворяла вселенную, находящуюся под её опекой. Одним лишь взглядом она заставила их двинуться и последовать за ней.       Лишь у Голубой хватило смелости спросить:       — Куда мы идём?       — В зал для совещаний, — отрезала Белая, стремительно продолжая путь.       Алмазы переглянулись между собой, снова сопроводив старшую озадаченным взглядом.       — У нас что-то срочное? — аккуратно спросила Жёлтая.       Этот вопрос вывел правительницу из себя. Она резко повернулась к Жёлтой, возмущённо искривив рот:       — Смена режима, кусок ты камня! Можешь дальше идти спать! — после этих слов, она ринулась вперёд. Срыв Алмаза был неожиданным и сбил с толку воительницу, замершую в ошеломлении, словно статуя.       Лишь лёгкое прикосновение Голубой заставило её прийти в себя:       — Она волнуется перед такими грандиозными изменениями, — нежным шёпотом уверила она. — Не осуждай её за это.       И Голубая оказалась права, Белая резко раскрыла двери, пулей влетела в зал, потирая виски, невнятно бормоча разные слова. Ещё немного и она сойдёт с ума.       Следом показались и остальные Алмазы, осторожно заглядывая внутрь, дабы не попасть под горячую руку Белой:       — Моя империя! Моя система! Мой строй, который я держала тысячи лет! — горестно вздохнув, она сдвинула стул и села, перебирая свои волосы, жмурясь. — Зачем я всё это делаю…       Наступила тишина. Императрица не была готова отпустить прошлое и окунуться в будущее.       Младшие Алмазы тихо зашли внутрь, прикрыв дверь, дабы их никто не услышал. Подойдя к ней ближе, каждая из них положила по ладони ей на плечи:       — Послушай, Белая, — тихо начала Жёлтая.       — Мы тоже переживаем большие изменения… — продолжила аристократка.       — Нам тоже очень тяжело.       — Все мы из-за своей слепой ненависти и мании величия потеряли нашего ребёнка.       — Нашу Розовую, Белая.       Голубая присела рядом, пытаясь заглянуть в глаза Алмазу:       — Ты души в ней не чаяла, помнишь?       Жёлтая согласилась лёгким кивком, закрыв глаза:       — Ни для кого не секрет, что ты на всё готова была пойти ради неё. Стивен — её ребёнок. Сделай это ради него. Если ты любишь Розовую, сделай это ради её сына, Белая.       Белые зрачки Алмаза расширились, её губы начали дрожать, а глаза судорожно бегать по столу. Чувства переполняли её, а сказанное Алмазами добивало сильнее. Её слабое место, её больная точка…       — У меня не получится. Я всё испорчу. Я вечно всё порчу, — старшая зажмурилась и поддалась чувствам слабости. Ручьём по щекам начали бежать слёзы. Слезы горя, слёзы осознания и отчаяния, такие прозрачные и чистые. Увидеть плач Алмаза для них было в диковинку. Белая никогда не плакала. Никогда. Она никогда не противоречила себе, она всегда считала себя идеалом, всегда считала, что всё, что она делает — идеально.       Судорожным голосом она повторяла снова и снова: «Розовая».       Голубая застыла и посмотрела на Жёлтую, которая, в свою очередь, осуждающе глянула на неё, ошибочно восприняв плач Белой как за попытку заставить её испытать горе. Но Голубая лишь отрицательно покачала головой.       Она закрыла васильковые глаза, развернув крупную ладонь правительницы и положила свою собственную.       — Белая… Ты… Не идеальна. Далеко не идеальна.       — Но мы любим тебя такой, какая ты есть, — тепло улыбнулась Жёлтая, также положив свою ладонь поверх её.       Белая судорожно и рвано вздохнула, приоткрыв глаза. Она посмотрела на свои ладони, которые были накрыты чужими. Закусив свою губу, крепко сжав их, Алмаз заулыбалась сквозь слёзы, заливаясь нежными румянами, которые украшали её щёки и делали такой обаятельной, что сами сородичи не могли не улыбнуться ей.       — Я тоже вас люблю, мои дети…       Услышать эти слова — дорогого стоит. Особенно после стольких лет. Все трое заключили друг-друга в крепкие объятия, выражая свою любовь и нежность.       В такой позе они находились достаточно долго, пока Белая не спустилась с небес на землю.       — Нужно объявить всем.       — Неплохое начало, но что и как? — задумчиво произнесла Жёлтая, потирая подбородок.       — Они свободны. Мы больше не будем их держать в страхе и раскалывать. Но распускать всё сразу нельзя. Изменения нужно вводить постепенно, — сосредоточенно произнесла Белая, серьёзно глядя в стол. Затем она подняла взгляд с усмешкой: — Но пусть это будет для всех сюрпризом.       Кто бы мог подумать, что всё это время их слушала Жёлтая Жемчуг. На её лице появились паника и страх, судорожное дыхание охватило её и ком подступил к горлу. Она отходила назад и упёрлась спиной в стену, затем быстро побежала по коридору куда-то назад, сжимая волосы на голове.       Спустя некоторые минуты, высокие, как скалы, Алмазы уже стояли на месте, и самая старшая заняла позицию за трибуной, спокойно сложив ладони. Умиротворённо закрыв глаза, она набрала воздуха и спокойно выдохнула, расслабив плечи. На лице появилась спокойная улыбка и она спокойно глянула на своих младших правительниц, одним взглядом приглашая их встать рядом с ней. Никто не смел ослушиваться Белую, даже такую спокойную и более не лукавую.       Голубая и Жёлтая обменялись настороженными взглядами и встали за трибуну рядом с ней. Что-то должно было произойти. Что-то непонятное. И самое страшное, что ты не знаешь, чего ожидать, ведь ни у кого из уст не уходила фраза: « Нас всех ждёт раскол».       Белая разглядывала паникующие глаза самоцветов, нахмурившись грозно, и голос её раздался словно гром в преддверии дождя, заставив дрогнуть её сородичей, которые стояли и жмурились, сглатывая комок страха в горле.       Обе медленно перевели взгляд на Алмаза.       — Все затихли, собрались и выслушали меня.       Жёлтая периодически переводила взгляд с неё на публику, сложив руки за спину. Гордо расправив плечи, она закрыла глаза, застыв, ни разу не пошевелившись.       Белая начала своё слово:       — Я собрала вас здесь, чтобы объявить о грандиозных изменениях, о которых вы, вероятно, не имели понятия и, которые вы, возможно, не ждали, — она медленно закрыла глаза, периодически слушая шёпот самоцветов.       «Изменения? Какие изменения? Что за изменения?».       Усмешка мимолетно проскользнула на её лице. Жалкое и забавное зрелище…       — Эра вторая закончилась. Начало третьей эры тоже. Я объявляю начало нового периода третьей эры, а вместе с ней присуждаю вам свободу, — она раскрыла широко глаза, лучезарно улыбаясь, — Вы свободны, дети мои.       Хоумворлд замолчал. Точнее его обитатели стояли и пялились на свою императрицу, не понимая, что вообще происходит. Белая стояла и бегала глазами по толпе, набрав воздуха в рот, застыв с улыбкой. Прошла минута, две…       — П-почему они молчат?       Голубая очнулась и оценила обстановку, затем тихо подошла к старшей:       — Смею предположить, они думают, что ты их выгоняешь с Хоумворлда.       Белая опустила плечи и вздохнула, потирая переносицу:       — Жалкие куски камня…— снова набрав воздуха, она обратилась к толпе: — Все заключённые освобождаются от казни и получают свою свободу. Посоветовавшись совместно с моими сородичами, мы также приняли решение, что мы отменяем преследование дефектных и отдаём им полное право на существование здесь.       С последним сказанным ею словом, молчание сменилось на ликование. Все самоцветы были безумно счастливы обрести свободу после стольких лет тотального диктата со стороны Алмазной власти. Они подбрасывали друг-друга и весело улыбались, поздравляли с началом новой эры, эры перемен.       Белая наблюдала за ликующей толпой и прижала к себе руки, слегка отведя взгляд. Она медленно сошла с трибуны и двинулась к дворцу.       Голубая и Жёлтая сопроводили её взглядом и переглянулись сами. Догнав Алмаза, обе прикоснулись к её спине, заставив старшую дрогнуть.       — Ты молодец, — обнадеживающе прошептала Голубая.       — Я же говорила, что всё получится, — усмехнулась Жёлтая.       Белая взглянула на них обеих с лёгкой улыбкой и, обняв их плечи, повела дальше.       — Идём, у нас ещё полно дел…