Восьмое чудо света.

— Зови меня Чимин-хён  — Даже несмотря на то, что ты младше?  — Откуда ты знаешь?

В университете много парней. И девушек тоже много. Но у Юнги как-то так получилось, что именно в общаге, в комнате напротив, живёт Пак Чимин со своим дружком Чонгуком и оба красивые до жути, оба каждый день получают огромную кучу записок, которые не читают. Чон жалуется, что люди лишь переводят бумагу и сдаёт это на переработку, а Чимин неловко улыбается. Юнги живёт со своим лучшим другом Тэхёном, который со своими странностями, но лучше такого Мину уж точно не найти, поэтому к вечным ночным разговорам вполне можно было привыкнуть. А Тэхён привык к тому, что старший может хоть всю ночь просидеть, что-то бурча себе под нос и делая прекрасную музыку вместо домашки. Ким обожал его музыку. Для него лучше любой песни популярного продюсера была нежная мелодия Юнги, а в редкости даже тихий, стеснительный рэп. Чонгук и Тэхён встречаются, любят друг друга, не просто сильно, а до мурашек, до покусанных губ и самых ярких улыбок. Им вместе так хорошо, что иногда Чимин оставляет парочку вдвоём в комнате, а сам уходит к Юнги и рисует что-то в тетрадке, сидит в телефоне или делает нелюбимое домашнее задание в то время, как старший снова делает музыку.  — Вот, Юнги, как ты думаешь, может нам стоит поменяться с Тэ кроватями? — вдруг выдаёт Чимин однажды, пока Мин витал в своих мыслях в попытке догадаться, что можно добавить в незамысловатую мелодию, чтобы сделать её уникальной.  — Хорошая идея, — выдаёт на автомате Юнги, даже не задумываясь о смысле своих слов, лишь слышит потом, как Чимин вдруг сорвался куда-то, а уже через неделю вместо хихикающего Ким Тэхёна на койке рядом оказался Пак Чимин, улыбающийся, казалось, во все тридцать два зуба. Жизнь в комнате с Чимином не была чем-то страшным, скорее, наоборот, Юнги даже нравилось. Смех Пака был заразительный слишком, а ночью его истории и нежный тихий голос казался колыбельной. Именно поэтому, наверное, у Мина никогда не получалось дослушать чужую историю до конца. Он так и не узнал, что произошло с чиминовой собакой в четыре года, как младший упал в реку в одиннадцать и почему всё-таки нло существует, но это почему-то интересовало не так, как вечное трепетное желание дотронуться до молочной кожи пальцами и понять, не иллюзия ли этот идеальный парень, что лежит прямо перед тобой и смеётся тихо, чтобы никто больше не услышал. Чимина хотелось оберегать. Ото всех бед, проблем и страхов, от странных фанаток и учёбы тоже, потому что большее количество времени Пак уделял именно ей и — Юнги видел — уставал.  — Как ты думаешь, если небо голубое, оно тоже гей?  — Два часа ночи, Пак Чимин.  — В небо влюбляются много людей, но только избранные могут по настоящему влюбиться в небо. Я бы не хотел им быть. Найти среди сотен того самого настоящего, это ведь так сложно.  — Надо просто прислушаться к своему маленькому сердечку.  — Банально, но моё маленькое сердечко почему-то бьётся в твою сторону. Юнги не понял, как так получилось, что его сердце тоже теперь бьётся сильнее, как только младший в комнату проходит со своей самой лучшей улыбкой; что его живот сворачивает каждый раз, когда Чимин смеётся слишком громко после шутки Чонгука; что теперь он не может отвести глаз ночью от умиротворённого личика и причмокивающих пухлых губ; что влюбился по уши и даже не заметил. В Пак Чимине всё просто особенное, что Юнги даже рассказывать никому не хочет про это. Чтобы особенности остались только для него, как сам Пак Чимин.  — Слушай, Чимин, хочешь посмотреть на закат сегодня вечером?  — С тобой хоть на край света.  — Ну это слишком далеко, давай просто доползём до крыши общаги.  — Доползём, — и улыбается. Прямо сейчас у Юнги перед глазами самый красивый ярко-оранжевый закат, но Мин смотрит на восьмое чудо света, что оказалось гораздо ближе, чем казалось, и переплетает с ним свои тонкие пальцы. Пак Чимин просто улыбающийся сосед в общаге и любовь Юнги, которую он будет беречь сильнее всего на свете. В нос бьёт аромат цветов и Юнги думает, что это именно то, чем пахнет Чимин. Весна и правда заставляет влюбляться. А они и не против.