Держи врагов поближе

      Будем откровенны: у Паркера со времен средней школы по сегодняшний день продолжается непонятная с закидонами черная полоса репутации мальчика, которого можно постоянно унижать и не получать отпор. Безнаказанно дразнить. Ну, так и есть. Это его преследует даже в старших классах.       Он запутан и разбит. Потому что сильно устал от всех нескончаемых издевательств сверстников, которые обрушились, как ледяная вода с огромными кусками льда. Крайне тяжело привыкнуть к такой ядовитой атмосфере. А можно ли вообще? Питер просто понимает, что, если накинется на кого-то в целях отпора — здравствуй отчисление и страшный выговор Мэй. Проблем ой как не хочется. А еще сильнее не хочется рыдать каждый божий день от постоянной травли. Это нереально.       Пейоратив — второе имя Питера Паркера.       Над ним многие издеваются, даже те, кто и в помине и близко ничего не знает. Дразнят за все, мать вашу, за все: одежда, походка, манера речи. Его дразнят за нерасчесанные волосы — потому что всю ночь не спал, а решал сложные задания, — за потертый рюкзак, который так любит. В общем, доебаться можно и до столба. И да, Питер тощий. Это тоже огромный повод подливать ему новые жгучие комплексы, которые мешают жить. Благодарить тут не за что абсолютно.       Самые жестокие из всех были Барнс и Клинтон. Они своим гадским поведением переплевывают даже Тора и Локи. Баки был самым диким, не скрывал свою ненависть, что мама не горюй. Питер не может дать отпор ни словесно, ни физически. Да если так посудить, то Барнс больше его по всем параметрам, — видно невооруженным глазом, что из тех, кто стоит планку три минуты к ряду. Терроризировал Питера везде, где только может пересечься с ним в этой огромной школе со множеством корпусов. И каждый раз, каждый, мать его, раз, когда грубо впихивал Питера в шкафчик за просто так, у него вместо страха и инстинкта самосохранения лидировало изумление, что он смог его достать.       Однако иногда Баки бесится еще и от того, что его же друг, Роджерс, останавливает на полпути. Стив тоже питает к Питеру неприязнь и некую предвзятость, но слишком ценит свое время, чтобы хоть как-то начать докапываться или даже разбираться с пояснениями за шмот. Питер знает, что Стив тоже бы не против поиздеваться, но у него какие-то свои неподвижные моральные границы, что ли. Хоть на этом спасибо, что не дает Баки зайти слишком уж за края берега. Готов благодарить его до конца своих дней, потому что в один момент он слишком уж вовремя силой оттащил Джеймса, когда тот уже был готов избить его в туалете. Фора в этот день была на его стороне, это уж точно. Отвали от дрища, Баки, он не стоит твоего времени.       Питер — самый обычный ничем не примечательный подросток со своими загонами в черепной коробке, который просто хочет участвовать в научных выставках и жить в мире. Но силы выше так не считают: его трогают, больно задевают, откровенно выводят из себя и травят, как рыжего таракана под раковиной. Питеру бы понять, за что и почему, но сил и желания общаться с такими людьми нет. Внешний вид? Манерность? Нет у него манерности, друзья бы сказали. Одевается обычно, не вульгарно. Что попадется первым из шкафчика чистым — то и будет сегодня.       Желая сохранить свою нервную систему, защищается самым дешевым методом — полным игнорированием, когда грудная клетка невероятно тяжело сжимается и тянет вниз, как балласт от гнева и затаенной обиды. Им ни капли не стыдно донимать его в столовой, при людях, изобилием посылая ему самые конченные клички и оскорбления, на какие бурной фантазии хватит. Ему помогают в таких безжалостных ситуациях Нед и ЭмДжей, что вечно сидят рядом и шепчут, что таким способом это они себя унижают. Паркер все знает. Но проблема заключается еще в том, что игнорирование только сильнее дразнит в них эту скверную забияку.       Питеру с недавних пор посрать, какие колкие слова и ярлыки Барнс вешает на него. Просто посрать. Но ему становится вовсе не посрать, когда он или его плешивая компания начинают затрагивать его двух друзей. Чего греха таить, но у Питера самое больное место — это его же друзья, которые вообще не при чем. И Баки это просек, как лиса, и выучил, как мантру.       И Питер сразу взрывается словно фейерверк на красные вспышки, которые Барнс выуживает каждый раз из него. На этом скверном моменте начинается жуткий словарный понос с собачьей перепалкой, и все доходит, обычно, до того, что приходит пассия Джеймса — Наташа Романофф — и подливает масла в огонь. Безусловно, крикнув Баки убавить страсти, а Питеру — подстричь волосы. Потому что так уже не ходят, Паркер.       И именно тогда Паркер ловит лютейший кринж, когда хочется зарыться под плинтус. Чтобы никто не нашел. Никто не трогал. Забиться в темный угол, и чтобы люди, смотря в этот угол, его не видели.       Эта шайка, конечно, трахает мозг не только Паркера, но складывается ощущение, что они отпустят его только в гробу. Худшее и самое дикое, что смогут сделать с ним, но еще не пришло в исполнение — это публично жестко избить или утопить лицо в унитаз, предварительно туда отборно поссав. Питер не выдержит это. Не потому что это сделали, а потому что допустил это и не смог постоять за себя. Издевайтесь на словах как вам воображения пресного хватит. Но когда этот буллинг дойдет до насилия — тогда Паркер и правда не знает, что делать.       Наябедничать не получится. Не судьба. Будет новый повод для травли.       Поэтому, пытаясь эту пятницу не ходить в проклятую столовую, он приготовил себе пару шоколадных батончиков заранее и направляется их забрать из личного шкафчика. Он сильно сутулился, уже на инстинкте боясь, что его подкарауливают около него или за ним следят.       Он попросил Неда и Мишель подождать у входа в класс, где будет следующий урок. Преподаватель разрешает этой троице отдыхать у него в аудитории на большой перемене. Ну, наверное, потому что они умные? Для него это весомый аргумент, а остальным — соболезнуем.       Бросает потрепанный временем и людьми рюкзак на пол рядом, стремительно пытаясь взять свой обед и скрыться с посторонних глаз. Надо как можно быстрее удрать отсюда, пока не появился Барнс.       Но как только он успевает взглядом заметить свой любимый шоколадный батончик с орешками, железную дверцу моментально захлопывают перед носом, Питер немного перепугался от такого резкого удара воздуха в лицо.       — Это неуважительно отворачиваться от человека, который с тобой разговаривает, Паркер.       Питер не понял из-за школьного шума, к кому принадлежит голос и переводит на обидчика уже уставший от жизни взгляд.       И наотмашь удивляется тому, что его подвел собственный слух.       — Что ты здесь делаешь? — растерянно спросил Паркер.       — Конкретизируй, малой.       — В школе… что ты делаешь в школе?       — Меня вызвали к директору. А что, волнуешься?       Сказать, что наличие Тони Старка в школе очень редкое явление — это сказать ничего. Он, блять, очень редкий гость.       Очень.       Тони Старка знает вся эта школа безоговорочно и без исключений. Это тот парень, который создал самую плохую компанию. Это тот парень, о котором всегда предостережет родная мать.       Да, Тони был плохим парнем до мозга и костей. Он заработал себе за годы довольно дурную репутацию, которая оставляет желать лучшего. Тони разъезжает на очень дорогущих тачках, закидывает ноги на стол во время урока, кокетничает с девочками и задирает им юбки, чтобы посмотреть, что там такое. Появляется в школе — если повезет — максимум раза два за месяц и то наверняка потому что директор вызвал. Он — главный задира школы и имеет некую диктатуру благодаря своему хладнокровию, своей объемной властью и любовью к дракам. О нем знают все и одновременно ничего: сын богатой семьи, сын владельца известной корпорации. А еще отменный любовник с очень длинным хером и с прекрасной дурью. О да, он подвергался сотню раз на отчисления за приход в школу укуренным до красных глаз, но его покрывал властный отец.       Куда же без этого: Тони, понятное дело, тоже из тех сортов людей этой дерьмовой школы, кто не оставляет Паркера без должного внимания. Правда, Тони крайне своенравный тип, и не так жестко дразнит Паркера как, например, другие, — или насрать на него и хочется поддержать шумиху вокруг него, или встал не с той ноги.       Ну, это будет слишком грубо, если прямо так выразиться. Просто поведение Тони по отношению к нему неоднозначное: Паркера в один непредвиденный поворотный момент перевели к ним во физмат сразу на два класса вперед. Мол, гениальный парень. Не хуже никого из вас разбирается в робототехнике. Питер сразу себя зарекомендовал и они стали умными среди всех в группе и директор с куратором поняли, что эти двое — золотой самородок.       У Старка первое время не было ни интереса, ни времени дразнить Паркера хоть за что-то. Хоть за торчащий уголок рубашки из-под джинс. Не находил в нем ничего притягательного. Обычный парень из скромной семьи, на удивление, в полной мере способный сравниться знаниями с генами Старка на уровне. Удивительные вещи иногда случаются.       Тони не трогал Питера, пока не вырос. Пока не образовалась эта душная компания задир, что любят портить жизнь студентам с самого начала любого дня. Тони, может, и имеет огромное количество денег, но у него слишком влиятельные родители на всемирном формате и интеллигенты, чтобы он творил ересь при чужих глазах. На нет и суда нет, правильно?       Поэтому, когда в школе появляется он — все встают на уши и школа начинает жить в другом ритме.       Он одет в идеальный официальный темно-синий костюм-тройку шикарного итальянского пошива, и от него приятно пахнет дорогим одеколоном от шанель и горьким дымом сигарет. На лице царит язвительная и самодовольная улыбка, а в монотонном, слегка ломающемся голосе, сочится яд гадюки. Видимо, Тони испортили настроение, и это хочется на кого-то выпустить.       Питер не хочет ему ничего отвечать. Игра не стоит своих свеч: он знает, что Старк перевесит его интеллектуально в триста раз. Старк давит авторитетом.       Сам факт на лицо, что они сейчас стоят и разговаривают — вопиющий.       — К директору не ходят в костюме, если не хотят, конечно, извиниться, — он быстро осматривает Старка, отдыхающего на чужих шкафчиках. Выглядит… симпатично. — Одет, будто на собеседование пришел.       — Знаешь, умник, но, мне кажется, я твоего идиотского мнения не спрашивал, — с открытым презрением, отрезает Старк.       — Тогда зачем стоишь и разговариваешь со мной?       Питер подумал, что это отличный момент прервать гнетущий диалог и повторно открывает свой шкафчик.       Но Тони другого мнения. Он снова хлопает ее обратно, но с большей силой, и ветер ударил Паркеру в лицо.       — Давай. Еще раз откроешь дверцу — и я тебе вмажу.       Питер переводит дыхание от резкости ситуации, медленно открывает глаза, осознает, что это не глубокий сон и смотрит на Тони, и в глазах открытым текстом читает: «я не пиздабол и ты это знаешь».       С трудом глотает вязкий ком слюны. Тони и не на такое способен.       — Думаю, что это не имеет здесь места, — пытается убрать напряжение Питер. — Испортишь репутацию.       — Ох, Паркер, ты не следишь за новостями? — язвит он. — Не думаю, что для кого-то будет это ошеломляющая новость, что тебя, наконец-то, избили, — как бы предупреждающе цедит Старк, смотря прямо в глаза, полностью доминируя.       Тони смотрит на это немного взволнованное лицо и думает, насколько он мил. Как нелепо смотрится в этой клетчатой рубашке, ведь так давно уже не ходят. Пытается не сорваться с места и убежать, продолжает стоять здесь и говорить. Старк даже не появляясь в школе неделями знает, что Питера травят, как не в себя. Что он здесь местная пиньята, которую руки чешутся избить чем-то тяжелым. Давно приглянулся к нему, рассматривает его дольше нормального. Они с Барнсом некие друзья по компании, но до родственных душ далеко. У Тони уши везде.       Старк непростой черт: не в меру умный, до тошноты черствый, но и вместе с этим хладнокровен и склонен к импульсивным поступкам. Наверное, его список драк говорит о том, что забывает, что избивает человека, а не тренировочный манекен. У него взрывная смесь темперамента и вздорного характера. С Тони мутно иметь хоть какие-то дела, кроме учебных. В ином случае, если ты начнешь ему перечить — отвечай за себя. Лучше не испытывать.       — Дай мне забрать обед и я уйду, Тони, — Питер чувствует, что проигрывает.       — У меня на тебя другие планы, Паркер.       — Питер, бля, нам долго тебя еще ждать?!       Питер резко разворачивается на знакомый голос позади и видит ЭмДжей слегка раздраженную, видимо, долгим ожиданием.       — Прости, ЭмДжей. Мы уже закончили.       Питер подумал, что здесь была поставлена жирная точка и поднимает рюкзак с пола, накидывает на себя и опять открывает дверцу шкафчика.       И Старк опять закрывает ее силой.       Это прикол?       — А по-моему, мы не закончили, — кривится Старк.       — Что? — ЭмДжей видит Старка при параде. — Что ты в школе забыл?       — Угадай с трех раз.       Она не сразу увидела Старка из-за Питера и, откровенно говоря, не хило удивилась, что он приперся в пятницу. Обычно, как любят судачить люди, у него самые безбашенные вечеринки в его двухэтажной съемной квартире в огромной многоэтажке. Говорят, что даже незаконные вещички присутствуют.       Питер начинает злиться. Старк видит исподлобья, что смог достать эти эмоции в нем.       И Питер еще не понял, что Тони единственный из всех, кто может его разозлить.       — Хватит хлопать моим, блять, шкафчиком! — он теряет душевное равновесие.       Тони без утайки наслаждается. Подпитывается этим, как древний вампир кровью. Питер так наивен и прост и Тони понимает, почему над ним так любят издеваться. Но сам не понимает, почему не хочет присоединяться к ним.       Почему-то плохому парню хочется защитить его.       И из размышлений его высовывает Мишель:       — Старк, иди, куда шел, — она берет Питера за плечи. — Тебя ждут твои любовники в столовой, подонок.       — Какие слова, — брезгливо цокает Старк. — Ты же девушка, ЭмДжей. А такие красотки не должны ругаться, выглядит безобразно.       — Иди нахуй. Как тебе такое?       Если Паркера удалось разозлить, считай, ты вытянул счастливый билет.       Тони переводит взгляд на Питера.       — Паркер, мы не закончили, усек?       Он отстраняется от шкафчиков, поправляет края костюма с самым довольным лицом.       — А тебе, дорогуша, советую почистить рот трижды. Тебе еще маму целовать.       Питер не может слушать это. Не может слушать, как издеваются над друзьями ни за что.       Пусть Старк издевается над ним, нежели над тем, кто Паркеру дорог.       Он взвешивает в голове триста решений и их исходов, перебирает все в двоичном уравнении и силой уходит из объятий подруги, приближаясь к Старку так близко, как может себе позволить.       Тони Старк выглядит и пахнет, как самозванец.       — Думаешь, что тебе все позволено, что ли? — от Паркера исходят молнии гнева, и ЭмДжей пытается оттащить его, пока старший в натуре не вмазал. — Ты такой же, как и все остальные, кто пытается мне испортить жизнь. Поработай над своими мразотными манерами, Старк!       Старк только смеется раскатисто. Как же похуй.       — Ты закончил?       — Питер, не делай себе же хуже!       Мишель берет его за шкирку и всей силой смогла оттащить от Тони, пока тот только усмехается с ситуации. Гнев Питера постепенно уходит на нет, как отдаляется от визави.       Он хочет кричать Старку в лицо, высказать все наполнившееся дерьмо, что копится в душе огромной отравляющей кучей. Вывалить на него всю желчь, травящая на него Барнсом и остальными. Но ему остается только смотреть на него, как в издевательстве смеется, аплодирует своей гениальности и уходит вглубь коридора, где его уже встречает Джеймс бодрыми хлопками по плечу и Клинт. Ясно.       Питер в корне не догоняет, почему Тони не вышел на тот уровень издевательств, что и они. Можно сказать, что соблюдает нейтралитет, даже как-то лоялен к нему. Может быть, просто не любит себе отказывать в посмеяться, кто его знает? Но Тони никогда открыто не оскорбит. Будет доставать до горячки едкими насмешками, злым стебом, токсичными фразами. И именно у Тони получается делать это на первоклассном уровне, появляясь столь редко, что о его существовании Паркер забывает, пока не услышит очередной любопытный слух.       Было смутное время, которое Питер пытается не вспоминать.       Он питал к Старку необъяснимую и очень режущую симпатию.       Кричал своей подушке, промокшей от слез, что ненавидит себя за противоречивые чувства. Не понимает, почему именно в него влюбился, как в последний раз. Что он нашел в нем такого? Скорее всего, у всех рано или поздно срабатывает тот рычаг, когда черт ногу сломит, чем плохой парень смог понравиться. Пафос? Высокомерие? Да, однозначно.       Естественно, Тони не должен был об этом знать и, собственно, не узнал. Питер страдал этот период, когда Старк не появлялся на пороге школы неделями. Нестандартное для парня поведение заметили друзья и Мэй. На вопросы закатывал глаза и говорил, что просто устал от загрузок в школе. Конечно, никто не поверил.       Питер промолчал всем о своих душевных казусах, кроме своей кровати, что сохнет по нему, срывая башню. Ну Тони же идеальный плохой парень: дорогие машины, толпы друзей вокруг, прогуливает уроки как хочет где хочет и сколько хочет. И выглядит своему статусу соответствующе.       Также смотря на всех исподлобья грозным взглядом, не скрывая свое эгоцентричное огромное я, и что ему все равно, кому ломать кости за слишком распущенный язычок.       Чтобы не влюбиться в Тони Старка, надо очень сильно постараться.       Но, так или иначе, Паркер поддался под магнетический шарм Старка, и справился с этим, окончательно осознавая, что это полный треш. По правде говоря, иногда смотря на Старка вдали коридора, когда с кем-то разговаривает никому не угрожая, что-то внутри еще безобразно шевелится и не дает дышать ровно. Снова просыпается эта драная кошка и начинает царапать его изнутри, царапать, царапать, царапать не жалея. Старка хочется забыть, как самый страшный сон. Впрочем как-то тяжко забыть человека, который регулярно напоминает о себе.       У Старка, на самом-то деле, в близком окружении не так уж и много друзей. В основном все, кто не учится в этой школе: Брюс, Пеппер, Хэппи и какой-то чернокожий парень. Сэм, вроде. Тони просто как-то из прикола их привел на урок под видом частых прогульщиков из списка. Ему тогда влетело за эту выходку по самые не хочу.       Поэтому о нем мало что известно, кроме девок, с которыми спал и кто был на его вечеринках. Раньше, год назад, когда появлялся намного чаще, был крайне скандальным и провоцировал каждого. Сначала задорными словечками, а там, если все переходило в драку — не был против. Его уважали все и боялись, потому что словесно решать проблемы не привыкший. Не в его интересах. Люди, по его словам, не понимают хороший язык. Они понимают язык боли.       Отчасти, он прав.       — Господи, Господи, я не могу, ЭмДжей! Я не могу уже это терпеть, я становлюсь истеричкой, я не могу! — Питер пытается вырваться из ее хватки, крича и ругаясь, будто в бреду. — За что мне этот гребаный приговор кегли, сучий Старк! Господи, пусть не появляется! Почему я каждый раз срываюсь, когда приходит он!       — Влюбился? — смеется она.       Что-то отчаянно сосет под ложечкой.       — Какой влюбился? Ты шутишь? Ты себя слышишь? Я не могу, меня трясет! Мне надо срочно на улицу, пока я кого-то нахер не убил!       Она решительно впихивает его в класс, где их уже заждался Нед, просматривая какое-то интересное интервью на ютубе.       — Почему вы так долго?! — возмутился Нед.       — Догадайся! — срывается Паркер.       — Старк в шарагу пришел, — отрезает ЭмДжей, пихая Питера в сторону парты.       Нед моментально оторвался от телефона.       — Да ну? Надеюсь, его вышвырнут хоть сейчас?       — Не похоже.       — Он как раз к директору приперся! — гневно кричит Питер, кидая со всей силы рюкзак на парту. — Боже, я терпеть их не могу!       — Успокойся уже, — ЭмДжей обходит его, подходя к Неду. — Судя по тому, что он тебя и пальцем не тронул, у него какие-то другие срочные дела. По-моему, он единственный из всей твоей шайки вымогателей, кому на тебя насрать.       — О да, а ты проницательная! Настолько похер, что трижды не дал мне взять обед! — плюет раздражительно он. — Это просто ад. Ладно Джеймс, у него с головой проблемы, но Старку я что сделал?       — Тони не надо повода, чтобы доебаться до кого-то, — непринужденно влезает Нед, и Питер одарил его уже скорее опечаленным взглядом с усталостью. — Вы ведь учились вместе, может, он не настолько и животное, чтобы травить тебя.       Нед полностью прав и Питер это знает. Старк мерзок. Отвратителен по натуре. С ним, было ощущение, жить невозможно.       Питер создал классификацию своих ненавистников и Старк попал в тот класс, который еще можно простить, если к нему вселенная повернется лицом. Тони никогда не портил его вещи, никогда не унижал и не обесценивал его при чужих ушах и глазах. Ему лучше сделать тет-а-тет, — так больнее, обиднее до глубины души, токсичнее и острее цыганской иглы.       Подружиться с Тони Старком — это как поделить на нуль.       Так же неосуществимо.       Когда на консультации по программированию — которое Старк слишком уж любит и отлично знает — преподаватель оставляет их одних, а самому уходя из кабинета из-за телефонного звонка, первое, что гений начнет — это поднимать давление Паркеру, медленно подходя к нему впритык и спрашивать, научился ли дрочить. Тискать за щеки, портить прическу, отбирать работу и мерзко пародировать преподавателя, мол, Паркер, а ты не только выродок, но еще и тупорылый, ну и ну.       Ему приходится закусывать язык до боли, смотреть, как Старк садится на стул спинкой вперед, спрашивает пошлые или личные вопросы, говоря, что он смахивает на педовку. Но и здесь, пытаясь воспитать в себе железную выдержку, срывается и дарит Тони скандал. Лучшая самозащита — это абсолютное игнорирование, о котором Питер забывает, смотря на Старка.       Старк отличный манипулятор. Поэтому Питер не сразу выкуривает на таких консультациях, что они громко поругались и он еле смог сдержать истерию.       Питер пару раз глубоко вздыхает, переводит дух, дабы угомонить свое негодование от сложившейся ситуации.       — Питер.       — Что?       — Как ты смотришь на то, чтобы поговорить с ним нормально? — как-то обыденно отрезает Мишель. — Ну, наедине, когда рядом никого нет.       Глаза Питера округлились.       — И каким раком мне это поможет?!       — Тебе стоит спросить у него, за что тебя так, — пожимает плечами она. — Он общается со всеми. Пусть Роджерса спросит, почему тебя ненавидят. Белобрысый тебя-то не трогает.       — Это будет тупая идея, — вновь влезает Нед. — Старк не станет церемониться и просто пропишет, что лезет не в свое дело.       — Почему-то я с ним согласен.       ЭмДжей начинает почесывать энергично свои кудри, ходя из стороны в сторону, как маячок в огромных часах в размышлениях. Может быть, они правы? Она плохо знает Тони, — только по чужим разговорам и по словам преподавателей, что он умный, но и одновременно и глупый. За свой разгульный образ жизни.       — Ладно, может, вы и правы, — выставляет ЭмДжей руки перед собой. — Я просто хочу помочь.       — Предлагая Питти с ним поговорить? Ты отличный советчик.       — Я боюсь его, — Питер говорит это просто, ведь так и есть. — Я не хочу ничего личного с ним иметь, я не хочу, чтобы он просто ко мне подходил. Мне учиться осталось до июня! Надеюсь, что хотя бы в один универ не поступим!       — Вы же слышали, что он в прошлом году пацану руку сломал? — продолжил Нед.       — Да, но там было за что, — все еще будто пытаясь оправдать Старка, цедит ЭмДжей. — Пацан лапал его лучшую подругу, Пеппер, вроде бы.       Паркер понимает, что за монстр каждый раз стоит перед ним и разговаривает. Хватается за лоб, садится на парту, пытается обмозговать происходящее и, вроде бы, поговорить с ним не такая уж и плохая затея. Будет не очень ясно, если Питер к нему подойдет за обычным разговором, а тот нож к горлу припаркует. Это будет очень странновато.       Друзья по-настоящему волнуются за него и делают все, чтобы Питер избегал подобных встреч, гуляя с ним как можно чаще, сопровождая его как можно дольше, отвлекая его как можно надежней. Иногда это работает, но иногда все идет не по плану, а по пизде.       Ну нет. Разговор исключен на корне. Питеру еще нужны все ребра и все кости с зубами. Ну к черту это все.       — Нет. Нет-нет, я не буду с ним даже говорить, — резко чеканит Питер, поднимая измученный взгляд. — Я испуган. Я разбит. Мне страшно и я хочу дожить до экзаменов.       — Мы же не подталкиваем тебя к суициду, Питер, — ЭмДжей подходит к нему, аккуратно кладет руку на плечо в качестве поддержки. — Просто хочется найти выход из этого дерьма хоть как-то.       Нед не может спокойно смотреть на эту картину: он достает из своего рюкзака не открытый злаковый батончик, встает с места и передает его Питеру в руки, который от собственного бессилия хочет зарыдать.       — Мы с тобой, чувак. Нахер их.       Питер начинает улыбаться невесомо, качает головой, чтобы не пустить слезу от осознания, какие же у него, все-таки, прекрасные друзья.       Он тянет руку на шею Неда и ЭмДжей, прижимая их к себе для крепких обнимашек.       — Нахер их.       — Нахер, чувак.

***

      Прошла неделя. На удивление, неделя была весьма безмятежной. Питера, каким-то чудом, гнобили не так часто, как раньше. Только Клинт пару раз прижал в шкафчик и потребовал наличку, и Питер отдал ему немного. Ну, отжал деньги на проезд. Пешком ходить полезно. Спасибо за лишний повод размять кости.       Он отсидел урок по 3D-моделированию у Мистера Бека, имея у него твердую четверку. Бек неплохой учитель и неплохой человек, но даже с огромным набором положительных качеств, не согласен жалеть Паркера ни на йоту. Если ты гений, то, значит, соответствуй. Питер плохо разбирается в программе для создания моделей и подучить лень. Бек не жалеет. Пропустить тебя в класс на перемене — без проблем, но иметь пятерку и при этом не знать программу — до свидания.       Стоит около кабинета, опирается на стенку коридора и листает ленту инстаграма. Питер недавно удосужился разбаловать себя и на накопленные деньги купил новый айфон и до сих пор не может привыкнуть к таким огромным габаритам. В задний карман засунуть, конечно, можно, но ненадежно.       И как только он пролистнул новую фотографию Стива — да-да, он подписан на него и не в блоке, — так его телефон моментально вырывает внезапно появившийся из неоткуда Джеймс, ковбойски присвистывая.       Да начнется цирк.       — Так-так, что это тут у нас? Прогуливаем бесстыдно уроки, Питти?       Тембр Барнса бьет по перепонкам, будто кто-то со всей силы вмазал ладонью по ушам. Паркер нездорово остерегается его, как волка. Но не соврет, если скажет, что он — местный красавчик и известнейший ловелас, самому находясь в отношениях с рыжей. Ну, Джеймс реально выглядит недурно: видно же, что следит за собой, качает мышцы и моет волосы, в отличие от большинства здешних студентов. Баки без прикрас и притворства хорош, но вместо того, чтобы качать свое тело, лучше бы поработал над поведением и мозгами.       И вот сейчас, понимая, что это не Тони перед ним, а его психический террорист, стоит молчать и просто отдалиться.       Баки быстро переводит взгляд на дисплей телефона и видит собственного друга, и начинает ехидно улыбаться.       — Роджерс? Серьезно? — листает ленту ниже. — Ясно все с тобой, Питти. Впрочем, я мог догадаться по твоей манерности.       — Отдай телефон.       — Окей, возьми.       Джеймс тянет Питеру телефон, и тот мнительно покосился. Потянулся пальцами и, само собой, Барнс не дает выхватить и тянет обратно на себя.       — Ну ты и тупой, Питти, — начинает он издеваться. — Ты точно физмат?       Питер тянется во второй раз за телефоном, но вновь проигрывает и понимает, что он слишком долго с ним сейчас проводит время. Игра затягивается и это, обычно, предвестник чего-то нехорошего. Баки выше на полторы головы, и оставить от Питера целое ничего — раз плюнуть.       Но после томного молчания и нулевых реакций Джеймсу становится скучно: прячет его телефон в карман и моментально прижимает парня к стене предплечьем в грудь, показывая взглядом и улыбкой, что лучше, Питти, не доводи до греха.       Паркер пугается сразу.       — До звонка осталось пару минут, — отрезает Питер, рефлекторно хватаясь за чужую сильную руку. — Если нас увидят — тебя вышвырнут.       Баки, не ожидая, что Паркер заговорит первым, давит сильнее ему в грудь, немного встряхнув для эффекта.       — Почему же? Я могу тебя избить прямо сейчас. До того, как тебя Бек найдет в полуобмороке.       У парнишки начинает загоняться в аритмии бедное сердце, он начинает стрелять глазами из стороны в сторону и умолять, чтобы кто-то появился и избавил от напасти. Джеймс не шутит. Это не похоже на клоунаду или подстановку, — он действительно жестко вжал его в стену и намерен испортить оставшийся день навсегда. Господи… какой же он жуткий.       И тут начинает себя чувствовать немощным. Его в прямом смысле можно взять голыми руками.       В Баки силы дохера и можно с закрытыми глазами представить, что останется от сопливого Паркера, если сорвется с цепи. Баки известен своими драками, которые в крысу записывали на телефон. Все это можно найти на ютубе, если не полениться. Он — известный задира и лучший спортсмен спортивной школьной команды, выигрывая лидирующие места от лица школы. Тут есть, за что уважать. Но поводов ни во что не ставить больше и перевешивают все награды и золотые медали.       Это тот парень, который выделяется сильнее всех в шумной компании своим внешним черным видом и духи у него одни — сигаретный дым. Без сигарет Баки не представляется, но подумывает избавиться от этой гадкой привычки. Все-таки, дыхалка начинает подводить.       Не хотеть трахаться с Джеймсом — считается отклонением в башке.       Питер начинает скорбно хлопать ему по руке, чтобы отпустил. Но это не в его планах.       Баки только ухмыляется и второй рукой хватает его за волосы на затылке у самых корней, сжимая в кулак. Паркер зашипел как кошка, которой наступили на лапу каблуком. Но не позволит себе разрыдаться на глазах у главного врага. После Старка, конечно же.       И, назло Паркеру, коридор пустой. Только он и Барнс. Звонок не очень-то и скоро. Бек любит отпускать Питера пораньше на отдых, потому что способный малец, который всегда выполняет задания раньше всех и правильнее всех.       Закричать? Ну нет. Это же стыдно.       Жгучая боль начинает нарастать по геометрической прогрессии, и Джеймс только сильнее сжимает эти ненавистные каштановые пряди и давит ему в затылок, вынуждая согнуться и шипеть вперемешку со скулежом. Питер хватает его предплечья двумя руками, как за какой-то трос, пытается убрать руки от себя. Но тщетно.       — Ты так жалок, что даже досадливо, — с садистским удовольствием отрезает Джеймс, приближаясь к лицу Паркера, чтобы считывать до секунды эти эмоции. — Блять, просто молись, чтобы я не сорвался и не подкараулил тебя после школы.       Жестче давит и горит огнем, как хочет сломать настырность Паркера и упасть на колени перед ним. Но он пытается сделать все, чтобы противостоять такой адской силе.       Надо молчать. Откусить у основания язык, отрезать гланды и потерять дар речи, когда Джеймс виднеется на горизонте.       Иначе Питеру настигнет полный ахтунг.       Хватка становится мертвой. Питер клянется, что чувствует, что лишился клочка волос.       Начинает шипеть еще громче, громко выпуская острый кислород из легких от боли. Джеймс удивлен, или не учел, что у него высокий болевой порог.       — Тебе очень повезло, что за тебя впрягся Старк. Тебе очень, подонок, повезло.       И Питера ударил высоковольтный ток, будто в переполненной ванной включили фен.       — В смысле? О чем ты говоришь? — неистово скулит Питер от боли, не имея никакой возможности поднять лицо.       — Ох, так ты не в курсе дел, Питти? — он начинает гулко смеяться, оттягивая клочки волос. — Твой герой-любовник пригрозил, чем для нас могут обернуться проделки над тобой.       — Клянусь, Джеймс, я не знаю, о чем ты! Отпусти меня!       И Барнс от злости пихает в живот, и Паркер сгибается, падая на колени всем весом.       — У Старка нет в характере кого-то отстаивать за просто так, Питти.       Паркер начинает уже скулить щенком, сжимая руку Барнса в попытке убрать. Боль становится невыносимой, а удар внушает животный страх, что его сейчас забьют, как ненужное животное на скотобойне. Самый главный страх.       Но Барнс не хочет слушать эти завывания и хватает его за тонкую шею, и впечатывает спиной в стену, устраивая любезную встречу.       — Говори, кто ты Старку.       Паркер инстинктивно хватает чужие руки на своей шее.       — Я клянусь, Баки, что не понимаю, о чем ты говоришь! Отпусти, умоляю тебя!       — Умоляешь? С каких пор ты умоляешь меня не трогать тебя?!       — Отпусти!       — Ты размяк, Питти. Где твоя непоколебимость? С каких пор ты вылез из своей норы храбрости?       Джеймс одергивает его.       — Ты душишь меня, блять!       Баки в ядовитой нетерпимости внезапно отпускает мощный хват на шее, при этом отряхивая Паркера в сторону, и тот еле успел выставить руки, чтобы не встретиться носом с темным кафельным покрытием школы.       — Делаешь вид, что не знаешь ничего об уговоре Тони о тебе? Смелый ход, но не для тебя. Храбрость тебе не к лицу, Питти.       Баки невыносимо зол и встает с корточек, кидая Паркеру его же телефон, пока пытается отдышаться и придти в чувство. Глаза на мокром месте так и просятся. Но нельзя. Нельзя, мать вашу.       Баки относится к Питеру, как к куску параши. И не собирается это маскировать.       Он наблюдает, как Паркер надрывно откашливается и хватается за горло. Он тощий, жеманный ниже всякой критики. Выглядит, как богомол, которого еще не съела самка. Убегает от нее куда подальше.       Так и хочется избить.       Джеймсу хочется морально добить его, видоизменить его милую мордашку, за которую Тони быстро уж спохватился, угрожая всем расправой, кто его тронет. Так и хочется пойти против — что он и сделал — и превратить Паркера в бесформенное нечто, растаптывая его агрегатное состояние в пух и прах, дисквалифицировать его, как личность.       Чтобы к Питеру относились, как к ненужному. Не к человеку, а к пушечному мясу.       Питер отдышался с невыносимой болью в горле, выравнивается в спине и боится сделать больше действий, облокачивая лопатки на холодную стену. Глаза плывут, все будто в мыле: только черные джоггеры и длинные мартинсы напротив, которые так боится и обходит десятой дорогой, если заметит.       Барнс в полном презрении, что портит его жилы, вновь садится на корточки и смотрит на Питера молча, оценивая его, как обычную тряпичную куклу, за которую и драться не стоит. Смотрит в эти полные страха глаза, понимает, что достаточно заставил полюбить свою жизнь и родных. Глядит на шею. Будет отчетливый кольцевой синяк.       — Не трогай меня, прошу, — голос Питера бешено дрожит. Он хочет отползти еще дальше, но это не представляется возможным. — Баки, прошу…       — Замолчи, пока можешь, — Барнс хмурит брови, смотрит на него через свои черные ресницы. — Запомни простую истину: Старк никогда и ни за кого не вписывается в защиту, не имея личного интереса, — волосы Баки длинные, черные, и Питер клянется, что он схож на смерть. — Я его не боюсь, но не имею желания заиметь себе проблем по горло.       Питер медленно восстанавливает дыхание.       — Объясни мне, о чем идет речь.       — У нас уговор, что мы тебя не трогаем, — злобно отвечает он. — Иначе, грубо говоря, харакири будет внеплановым.       У Питера в голове сейчас орет ненормально сирена из адреналина, животного страха и режущего голоса, говорящие ему встать и убежать со всех ног. Правду ли он говорит? Почему Старк себя так ведет? Старк как пришел на прошлой неделе, не позволил ему пообедать, так и не появлялся больше. О нем даже люди не говорили, о чем идет, блять, вообще речь? В последнее время слишком много Тони в его жизни, а тут еще и насилие со стороны Джеймса, и уговоры о неприкосновенности. Что-то не так. Что-то явно здесь не так.       Это какой-то их внутренний бизнес, и Паркер — неосознанный соучастник.       — Ты шутишь, что ли? — Питер все еще сжимается в стенку, думая, что она под напором провалится. — Я с ним разговаривал на прошлой неделе, когда он приходил. И все.       — Как жаль. А я — вчера, — резко цедит Джеймс. — И он сказал лично мне, чтобы до тебя не дотрагивался. Но, как видишь, мне все равно на его слова.       От Барнса пахнет мятной жвачкой, неистребимой ненавистью и сигаретами. От такого микса хочется сблевать, да страшно. Накормит этим же.       — И ты нарушил договор, я прав? — дрожит он.       — Ага, как видишь.       — Неужели вовсе не боишься его?       И Баки кривит лицо в едкой улыбке, насмешливо покачивая головой. Смеется кратко, уверенно похлопывает Паркера по щекам пару раз, как какую-то послушную сучку на заказ.       — Не делай вид, будто мы с тобой не знакомы и будто ты меня не знаешь, Питти.       Он окончательно теряет интерес к очень испуганному Паркеру и встает на ноги, покидая его и оставляя в полнейшем нокауте. Баки перешагнул грань, о которой ему всегда говорят как о личном пространстве. Он побил рекорд, и это однозначно.       Так близко к Паркеру еще не стоял, — обычно на два шага в длину от. Паркеру помогли какие-то всемогущие силы сверху или черные силы, ведь Джеймс не довел все до полного пиздеца. А он видел, на что Баки способен в ярости и в фанатизме.       Он остановился. Не довел все до ручки. Не смог довести дело до логичного конца, прочитав в его глазах, что стоит остановиться. Не дал самому мрачному страху Питера воплотиться. Блять, Питер бы свел счеты с жизнью быстрее, чем зажили бы раны.       Смотрит Барнсу вслед, ждет, пока с ног до головы не исчезнет за углом и срывается с места как ужаленный, стремительно держа цель к аудитории Неда. Как раз сработал звонок на перемену.       — Чувак, чувак! — он влетает в чужой класс, сразу выуживая из толпы лучшего друга и хватает его за предплечья. — Пошли домой, пошли отсюда, молю… отведи меня домой.       Нед видит, что друг в откровенной истерике.       — Что случилось? — заволновался он. — Питер, что с шеей!       — Домой пошли, к тебе пошли… ко мне нельзя. Пошли домой!       Нед собирает вещи и выводит друга из класса к шкафчикам, застревая в толпе учеников, рвущихся по домам.       Еще чуть-чуть — и Паркер разрыдается, как самая инфантильная девка.       У него волосы торчат непонятно, как и куда, на плечах пару темных волос, а шея — алая, переливаясь медленно в синий.       Все тело болит. Каждый полимер в испуге дрожит, а Питер, пытаясь сдерживать слезы — ведь он мужик — изнутри разрывается, как стекловата.       Зубы стучат об друг друга, скулы сводит неестественно. Выдавить из себя слова не представляется возможным.       Нед рассматривает шею, ужасается.       — Кто это сделал? — он паникует неистово. — Кто, Питер?! Говори!       Пытается сказать хоть слово, но не может: перед глазами полотном картина из удушающего Баки, в ушах реконструируется его гортанный голос. Живет тем моментом, и, кажется, кто-то получил травму.       — Срань Господня. Не поверю, что он так далеко зашел…       Нед быстро ориентируется и понимает, что Питера надо увести отсюда, пока полностью не сломался, как кусок стекла.       Уводит в туалет, проверяет кабинки на наличие студентов, — пусто.       А Питер зашуганный, как кролик, стоит на месте, и начинает рыдать.       Спускается на корточки, запускает руки в волосы. Шипит.       Потому что кое-кто отодрал ему волосы и оставил раны на коже головы.       — Иди сюда, не бойся, — Нед обнимает Питера, садится на корточки рядом. — Это надо рассказать куратору, Питти.       — Не называй меня так! — Питер не сдерживает эмоции, качается из стороны в сторону от катарсиса. — Он меня так называет. Я не могу…       — Тебе не надо говорить, тише. Мне позвать ЭмДжей?       — Да… да, прошу! Позови ее. Иначе я прямо здесь вскроюсь!       — Не позволю.       Нед отстранился и он рыдает навзрыд. Друг начинает звонить ЭмДжей, чтобы пришла сюда, объясняя ситуацию тезисно. Паркер обнимает в дрожи колени, соленые слезы впитываются в штаны. Паркеру страшно в этой школе больше находиться. Понимал, что не в безопасности, но не настолько же. Душегуб достал его. Он смог.       Питер слишком много лет ждал этого момента, чтобы он так резко появился, оставил отчетливый след на шее и сказал «теперь живи с этим».       Не позволит себе рассказать кому-то другому, кроме лучших друзей. Никогда раньше так горько не рыдал, никогда так сильно не орал, пока рыдал. Не сдерживал скулеж и крики, выпускал все, как накопленный мусор годами. Горло мстит за такой выплеск эмоций, но посрать. Парень не понимает, за что достается это все. Почему душат не только ментально, а руками, сжимая шею, не думая ни о чем другом. Напрямую, не скрывая в лице необузданную неприязнь.       Ненависть — самая сильная эмоция, уступая страху и любви. Питер согласен перевестись в другую школу так, чтобы Мэй об этом не узнала.       Пытаясь не шуметь, пока Нед разговаривает с подругой, встает на ноги, сбрасывает в прострации рюкзак и включает воду. Умывается холодной водой, высмаркивается и рассматривает шею в нечеловеческом ужасе, на которой уже царит дичайший синяк, который спрятать будет непросто.       ЭмДжей просто ахуела. Нед сбрасывает звонок, смотрит на Питера, который согнулся над раковиной и скулит от боли, трогая шею бережно, не веря, что это случилось.       Нед молча подходит к нему, к согнутому над текущей водой, но тот останавливает отрицательным кивком головы.       — Не надо.       Нед понимает, что тянуться в объятия после такого, было рисковой идеей. Не говоря ни слова, он вновь достает телефон и молча уходит в одну из кабинок, садясь на закрытый унитаз. Понимает друга, как никто другой. Тяжело слушать завывания. Подходить нет профита — оттолкнет или отстранит, или наорет. И это будет естественная реакция.       Питер промачивает пальцы и боится касаться головы там, где держал Джеймс. Но преподносит мокрые пальцы, вода впитывается в волосы и чувствует, как же кожа головы жжет и невыносимо болит. На руке показываются оторванные волосы и свежая кровь, и Паркер начинает рыдать еще сильнее, положив голову в сгиб локтя.       Спустя какое-то время, Питер сполз на грязный пол как желе, весь мокрый от холодной воды, успевая стирать новые слезы. Слишком много и долго наполнял душевный сосуд, пока полностью не дал трещину и не лопнул на куски. А все способно дать трещину, если оказывать избыточное давление.       И насрать, что в одной из кабинок сидит друг и слушает душевные крики. Нед понимает его. Сам иногда подвергается издевкам.       Даже со стороны Тони.       Но, в один момент, дверь в туалет открывается, и заглядывает ЭмДжей.       Не одна.       — Чуваки, вы еще здесь? — не решается зайти, подглядывая через приоткрытую дверь.       — Да, — кричит Нед. — Заходи, но дверь сразу закрой!       Питер измотан и выжжен, как сраный лимон. Руки обмякли до плеч. Не вытирает слезы по одной причине — нет на это сил.       Устало и безразлично поднимает свое красное от рыданий лицо, расслабляет ноги и выравнивает.       Поднимает взгляд. И жалеет, что Джеймс его не задушил.       Паркера передернуло так, что не описать словами.       Сразу собирается с сумбурными мыслями, утрамбовывает в одну «я сматываюсь» и начинает отползать в угол комнаты. Будто призрака увидел.       — Тише, тише, Питер, — она сразу подходит к нему испуганному до чертиков, садится на корточки. — Он не со злом сюда пришел.       Нед не понял шутку юмора, выходит из кабинки и видит, что ЭмДжей привела сюда того, кого не надо было.       Старк отсалютовал Неду. Прозаично.       Нед клянется, что сейчас поддастся истерике Паркера сполна.       Паркер в страхе хватается за тонкие руки подруги, хочет встать на ноги, но подошва предательски скользит из-за воды.       — Ты привела его! — Питер пытается отползти как можно дальше от Старка, который еще ничего не сделал, а он уже боится до потери пульса. — Ты привела его! Зачем! Ответь, зачем! — он перевел взгляд на немного обеспокоенного Неда. — Ты сказал привести его?       Нед реагирует сразу, разрушая зрительный контакт с Тони.       — Что? Нет! Я не говорил приводить его!       — Какого хера здесь происходит?! — Питер бесится еще сильнее, что не может встать на ноги.       — Успокойся! Угомонись!       — Уйди от меня!       — Все в порядке! Мы помочь тебе хотим, Питти!       — Не называй меня так! Отпусти меня, ЭмДжей!       Старк стоит около входа в туалет и, нецензурно выражаясь, ахуевает знатно от происходящего. Такой жуткой истерики даже в мелодрамах не видел.       ЭмДжей пытается угомонить пыл Питера руками, перехватывая его длинные руки, которые оказываются уже везде. Но тот не позволяет забрать себя в контроль.       — Что стоишь?! — ЭмДжей смотрит на Тони, который молча вдупляет, делая выводы. — Помоги мне с ним!       — И что я должен сделать? — Старк складывает руки на груди, находясь единственным в этой комнате уравновешенным. — Он в истерике, а ты пытаешься его успокоить.       — Так делают друзья, если ты не в курсе!       — Пытаясь насильно его удержать? — предвзято отвечает. — Продолжай в том же духе.       — Тогда помоги мне, гений!       — Только попробуй ко мне блять подойти! — орет Паркер.       — Отпусти его.       Питер, находясь под воспаленным шквалом чувств, пихает ЭмДжей от себя и смотрит запуганными глазами на Тони, который не подходит к нему ни на шаг.       Старк намерен разобраться, откуда у Питера такой огромный и страшный след на шее, почему его прическа стала плешивой и почему у него настолько зареванное лицо.       Питер опять собирается встать на ноги, и опять поскальзывается.       У него сейчас от переживаний пойдет кровь из носа: начинает отползать от всех к Неду, который стоит в оцепенении, но ЭмДжей опять притрагивается к нему и гладит по голове, не зная, что там огромные раны.       — Не трогай! Мне больно! — кричит в агонии Паркер. — Боже, отвезите меня домой! Я сейчас с ума сойду!       ЭмДжей умывает руки и встает на ноги, траурно осматривая Питера: весь мокрый, в полном страхе, не отдавая себе отчет. Она хочет помочь ему вылезти из трясины буллинга и, не найдя другого выхода, решила прибегнуть к тяжелой артиллерии.       Она переглядывается с Тони. Он понимает без слов, и они меняются местами.       Питер хочет оскорбить подругу и сказать, что она поступила подло. И это не будет ложь.       ЭмДжей сразу, как услышала фразы Неда, сорвалась с места и побежала в туалет в другом корпусе, забывая про всех и вся. Распихивая студентов перед собой в вакууме мыслей, умудрилась врезаться в Старка и получить дозу дерьма за херовое зрение. Одет не строго, значит, не к директору пришел, а для галочки.       ЭмДжей проговорилась ему, попросив не подходить к нему, и тут уже не подходить и не следовать за ней было как-то из ряда вон выходящего.       Ей крупно повезло в этом куше, что Старк нашел время с ней перетереть этот момент.       Потому что, судя по тезисам, кто-то нарушил уговор. И намерен вычислить, кто осмелился.       — Питер, послушай меня.       — Нет, не трогай! — истеричит и перебивает.       Тони хочется влепить ему отцовскую пощечину, чтобы вставить мозги на место. Но почему-то не хочет доставлять еще большую боль. Будет неправильно добивать из него последнюю дурь, когда уже на полной грани и вот-вот рухнет на дно.       Смотрит, как бьется в лихорадке, кукожится и боится, что Тони поднимет на него руку.       Но он просто смотрит и просто хочет помочь.       — Послушай меня.       — Нет!       Тони делает отрезвляющий вдох, дабы самому не разозлиться от поведения Паркера.       — Я сказал, послушай меня, Паркер, — Тони понижает голос, приближаясь к нему на корточках и он перестал отползать. — Я здесь, чтобы помочь, а не обидеть. Я хочу помочь, слышишь?       — Ты помог, очень помог! — Питер смотрит на него с некой обидой, все еще с влагой на глазах. — Заключил какой-то конченный договор, чтобы меня не трогать! Ты сделал только хуже! Ты дал повод наконец тронуть меня!       Друзья стоят в стороне и не осмеливаются ничего сказать. Им страшно за друга, а еще поджилки сжимаются, что находятся в трех шагах от Старка.       Он глубоко и устало выдыхает, смотрит на них и кивает в сторону выхода. Они ретируются, оставляя их наедине, сторожа вход снаружи.       И как только дверь захлопнулась, Питер заорал:       — Ты всю жизнь меня ненавидишь! Ты всю жизнь ходишь и травишь меня без причины! — голос неистово дрожит из-за горла. — Скажи мне просто, зачем ты продолжаешь это делать! Что я тебе сделал!       Тони сидит на корточках около него и слушает эти слова, внимает и ловит, как красивых бабочек в сачок. Никто и подумать бы не мог, что Питер настолько слабый ребенок, настолько сломлен и не способен выдерживать ведра говна на свою голову. Питеру так мало надо для счастья… Тони удивлен сильнее, чем ожидал, по приходу сюда. Его становится жаль и это та часть, где Паркер уже начинает ненавидеть себя. Тони видит по этим душераздирающим крикам, что он не способен априори тронуть кого-то первым. Молчит, смотрит с каменным лицом, сжимает губы и редко моргает. Не тянется в медвежьи объятия, дабы успокоить и пообещать, что все будет хорошо. Он не раскидывается обещаниями. Себе Тони доверяет больше всего и словами не разбрасывается. Это все знают.       Но здесь и сейчас, задумываясь и рассуждая, смотря на полного невыразимого отчаяния Паркера, ему хочется помочь и защитить, как умеет это делать. Своими способами и привычками.       Но заговорить так и не решился.       — Что ты молчишь?! Пришел смотреть, как я истошно сижу на полу и рыдаю? — кричит на весь туалет Питер, смотря на Старка, будто пропускает мимо себя его слова. — Ты ужасен! Ты просто отвратителен мне! Не подходи ко мне, по-человечески прошу! Расскажи всем, давай, что ты застал меня в таком состоянии! Заработай себе больший авторитет!       Паркер в тысячный раз пытается встать на ноги, чтобы уйти. Но его резко хватает Тони за запястья не сильно. Ему, итак, досталось. Хватит насилия на сегодня.       — Ответь на один вопрос, и я отстану от тебя.       — Не трогай меня! — орет он, но Старк не отпускает.       — Скажи мне, кто это сделал.       — Я не буду тебе ничего говорить. Ты монстр.       Питер упирается рукой об раковину и, все-таки, встает.       Не без помощи Тони, конечно же.       И смотрит прямо в глаза, заползая куда-то глубже, не позволяя Питеру шарахнуться даже на сантиметр.       — Имя, Паркер.       — Это будет неправильно. Ты убьешь его!       Тони изогнул бровь, улыбаясь уголком губ.       — А ты хочешь, чтобы я убил?       — Нет… нет и нет! — мотает головой он. — Не проси у меня имя. Мне легче от этого не станет, если ты кому-то другому руку сломаешь!       — Станет легче мне, Питер, — голос монотонный. — Говори имя или я заставлю в мужской раздевалке показать его.       — Да ты издеваешься…       — Я еще не начал, Питер.       — Я ничего не скажу!       — Ты меня плохо слышишь или я плохо объясняю?       — Я не хочу перекладывать ответственность на себя, выдавая тебе человека, — Питер одергивает руку, но вышло неудачно.        Еще чуть-чуть, еще гребаная секунда, и Тони отвечает, что потеряет эту середину спокойствия и желания вмазать ему.       Он не собирается больше вести себя с ним деликатно, подбирать слова, церемониться. Терпение может иссякнуть даже у него.       — На тебя плохо работают нормальные слова, Паркер? — Тони начинает сжимать его запястье. — Еще раз увильнешь от вопроса — и я выйду из себя. А ты видел, что я делаю с людьми, когда я в бешенстве. Не беси меня, из благих намерений предупреждаю. Я дважды не повторяю и уж, тем более, не предупреждаю.       Тони отпускает его руку и Питер хватается за волосы, забыв про раны и опускает голову, грозясь опять сорваться на бешеную истерику. Опять голова начинает раскалываться, а шея от лишних движений ныть и страдать.       Спрячьте его под плинтусом, пожалуйста.       — Джеймс. Это сделал Джеймс.       Тони глухо хмыкает, рассматривает его сверху, видит, что у него засохшая кровь на волосах.       — Успокоился?       — Нет.       — Скоро успокоишься.       Тони разворачивается от него, намереваясь найти Джеймса и поговорить по-взрослому, но останавливает Питер, ухватив за предплечье хило, вовсе без сил.       — Что ты сделаешь с ним?       — Это неважно, — Тони акцентирует внимание на руке Питера. — Приведи себя в порядок и считай, что Барнс уже извинился за свой поступок.       Тони поворачивается к нему торсом и прикладывает руку на волосы на макушке, укладывая торчащие волосы. Питер слегка съежился, но не стал кричать.       — Больно?       — Он выдрал на затылке.       — Спасибо за информацию.       Старк заправляет волос ему за ухо, не одергивая руку. Удивительно, но Питер все еще его держит. От него пахнет сигаретами и тем же шанель. Этот запах на отлично впитывается в рецепторы. Хочется верить, что забота в таком проявлении — апогей мистических явлений со стороны Старка.       Также редко, также сложно в это поверить, также склонно к теории заговора.       Гладит Питера, делает это осторожно и невесомо, боясь спугнуть, как птичку. Смотрит вовсе не злыми глазами, что были неделю назад.       Как же он удивителен и беззащитен.       — Питер.       — Что?       — Сделай одолжение.       — Одолжение? Тебе? — настороженно, отреагировал он.       — Ага. Сделай счастливый вид.       — Сейчас или вообще?       — До одного момента.       — Какого?       Тони проводит рукой с волос, заправляя мягкие пряди, ему за ухо, запоминая, какие же они мягкие и тонкие. Как душа Питера, как фарфоровая кожа, что сразу обгорает на солнце. Питер так умен, способен решать невероятные задания, но в купе с этим слаб. Не умеет постоять за себя, проглатывая обиду и желчь, как ненавистную еду.       — Ты поймешь, поверь. У твоего обидчика будет гипс на руке.       И дверь туалета распахивается из-за воцарившейся тишины и закончившихся криков и истерики Питера, и они оба замечают в дверном проеме ЭмДжей.       — Вы закончили? Все прошло хорошо, Тони? — косится недоверчиво на него.       — Ага, лучше, чем ты можешь представить, дорогуша.       — Не называй меня так, понял? — гневается она, не забывая, кто он такой.       Тони отворачивается от Питера, который уже немного пришел в себя и возвращает свою руку на места, где касался его Тони.       Это реальность?       — Смею предположить, что я способен называть тебя так, как захочу, дорогуша, — Старк ехидно улыбается, подходя к ней у двери. — Двигайся.       — Научись разговаривать с людьми, Старк, — паршиво говорит сквозь зубы. — Полезный навык.       — Спасибо за заботу, дорогуша. Но советую не мешать мне сейчас, — он наклоняется к ней, говоря всем видом, что надо отойти. — Отойди, Мишель.       Она отшагивает назад в изрядном смятении от Старка и он выходит из туалета, не горя желанием говорить что-то еще. Он уходит восвояси, никому ничего не сказав и не попрощавшись, куда-то вглубь школы.       Потому что пришло время воспитательной работы.       — Питер, срань Господня! — толкает Нед ЭмДжей, как можно быстрее оказавшись у друга. — Ты в порядке? Мы очень боялись оставлять тебя наедине с ним, клянусь! Я обосрался, когда он зашел!       — Нормально все, вроде бы, — сопливит носом он. — Кажется, он мягок ко мне.       — Что он сказал? — влезает ЭмДжей. — Питер, я не звала его! Я врезалась в него и проговорилась, что спешу к тебе потому что тебя избили! Он сразу в лице поменялся. Сразу, Питер!       Питер слушает ее фразы, пропускает через себя, протирает устало нос и в голове выстрелом вспоминаются фразы Джеймса, как страшный сон.       У Старка нет в характере кого-то отстаивать за просто так, Питти.       О Старке часто говорят. Например, что он до ужаса мстительный за людей, на кого ему не все равно. Старку, по правде говоря, похуй, что о нем говорят и каким образом о нем распускают преувеличенные и скверные слухи.       Но в одном, все же, они были правы.

***

      До новогодней школьной вечеринки оставалось несколько часов, которую Питер каждый проклятый раз старается избегать, отсиживая дома за просмотром какого-нибудь интересного фильма с огромной кучей мандаринов в тарелке. Он, конечно, иногда жалеет, что пропускает различные тусовки и отсиживает задницу дома, но, зная, кто именно будет на вечеринке — желание отпадает моментально.       Правда, друзья не собираются больше такое поведение терпеть и вынудили его собираться в школу с угрозами, что придут к нему на хату и вытянут, еще и Мэй не против будет. Стоит в коридоре и понятия не имеет, что смотрится элегантней и эстетичней: бабочка или галстук. Подумывает, что стоит вообще не идти с такими аксессуарами. Потому что могут втихую затянуть и придушить. Ну, если фантазии хватит.       Он провел в ванной час, натирая себя душистым гелем для душа, убирая бритвой все недочеты на лице и не только. Нанес маску Мэй чтобы убрать покраснения, почистил тщательно зубы, сполоснул. Питер выглядит как с иголочки и пахнет свежестью, и это главное.       Все-таки присматриваясь к галстуку с бабочкой, где-то на плечах орет ангел и черт, что не стоит рисковать и откидывает их на тумбу. Тетка дома, и она не мешает ему собираться на вечеринку. Просит слезно лишь об одном: не пей слишком много.       Контрольный раз поправляет прическу, думает, стоит ли переодеться или сменить цвет носков. Может, ну к черту эту тусовку и людей? Хотя пообещал друзьям, что не обманул и они встретятся. Переживут похмелье в комнате ЭмДжей, позавтракают с сильной головной болью Несквиком. Так и манит, чертовка.       Жил по принципу Бродского: не выходи из комнаты, не совершай ошибку.       — Попробуй вот эти духи, — Мэй подходит к нему, показывая его старые духи. — Запах более легкий.       — Меня и эти устраивают.       — Как знаешь, просто твои слишком резкие и терпкие.       — Выветрятся.       Поправляет торчащий воротник, приступает обуваться и Мэй подносит ему пиджак с теплым пальто, провожая в путь. Ей непривычно, что Питер ходит на вечеринки, даже школьные. После того случая с Баки, Паркер как можно чаще возвращался домой до ее прихода с работы: воровал тональную основу, носил с длинной горловиной свитера оправдываясь холодом. Это было тяжело — скрывать от родного человека такой груз. Пусть нервы побережет, а Питер — закаляется.       Спустившись на улицу, в лицо ударил свежий зимний ветер и мелкий-мелкий снежок. Денег специально много наличкой не брал, чтобы в очередной раз не обанкротился и хватило только на проезд или бутылку воды. Надо сесть в автобус, включить музыку в наушниках и думать о хорошем до остановки Неда, где Паркера ждет еще и ЭмДжей. Питер не может сказать точно, не встречаются ли эти двое. Но они слишком много времени проводят вместе даже без ведома Паркера. Ну, он и не капризничает и не заносчивый по натуре. Лишь бы не молчали и не скрывали. Друзья ведь, тем не менее.       Идет вдоль улицы, скукожился от резкого перепада температуры и достает телефон, чтобы позвонить одному из них, что в пути и пусть ставят чайник. Спустя минуты на улице он уже успел замерзнуть под теплым пальто.       Как только он нажал на значок контактов, завернул за угол и вслед начинает сигналить дорогой мерседес. Питер оборачивается, но скорость не сбавляет. Может быть, свадьба. А может хер знает что. Учили не садиться к незнакомцам в машину. Голова начинает гудеть, ладони — потеть.       А сам Питер — волноваться, как сука.       — У тебя не только проблемы с головой, но еще и со слухом, Паркер?       Окно мерседеса приспустилось, Питер повторно оборачивается и видит в салоне Старка, который абсолютно невзначай ехал своей дорогой, разглядев знакомый тощий силуэт и скованную походку. Тони в курсе, что сегодня новогодняя вечеринка. Ему придется впервые на нее сильно опоздать, и он впервые видит, чтобы Питер на нее шел.       Смотрит на слегка взъерошенного Тони, искренне изумлен дороговизной машины и только потом видом Старка, курящего за рулем.       Градус встревоженности не спадает. Питер быстро отводит взгляд от Тони, но не хочет показывать, что у него сходит с ума весь организм от непонятных панических атак.       — Твоя машина? — продолжает идти он.       — У отца одолжил.       — Одолжил или молча взял?       — Да.       Питер останавливает свой ход, а Тони давит на тормоз, держа между губ сигарету. На его лице царит эдакая заспанность, будто проснулся и сразу за руль. Ну, или полутра справлялся с жестоким похмельем. И некий домашний вид прекрасно вливается в симбиоз с серебристым мерседесом.       — Куда едешь? — прячет руки от холода Питер. — Неужели на школьную вечеринку?       — Знаешь, если я захочу упасть лицом в грязь, я начну каждый день посещать эту школу, — отшучивается Старк, выпуская дым. — Тем более, вечеринки в ней — отстой.       Питер мнется на месте, боится, что друзья заждались. Вот они прикол словят, когда узнают, что случилось и почему он опоздал.       Выдыхает пару раз и изо рта идет пар, и он начинает от холода переминать ноги.       — Залезай в тачку.       — Что, прости?       Ему жутко хочется, чтобы слух дал конкретный сбой, и он ослышался.       Тони Старк приглашает его в машину? В матрице все хорошо?       — Я дважды не повторяю.       Тони делает последнюю вкусную затяжку до фильтра, смотрит на Питера в ступоре и кидает ему в ноги бычок, и тот отскакивает пару раз икринками около ботинок. Видит, что Старк не прикалывается, стреляет взглядами куда угодно, только не на него. Ком в горле встал.       Пытается разглядеть через окна, есть ли кто на пассажирских сиденьях. Окна темные, хер поймешь.       — Я не сяду к тебе.       Тони громко рассмеялся.       — И почему же? Боишься, что кусаюсь?       Питер скептически молчит, кусает щеки изнутри и смотрит на Тони, как на дурака. Опасается, что вся эта затея может зайти за грани, куда-то за периметры дозволенного. Может, Джеймс уже как месяц не трогает никак и ходит с гипсом на руке и его отстранили от спортивных тренировок, это еще не весомый повод становится со Старком корешами. Это вообще не повод считать его за хорошего. В конце концов, Тони из тех, кого боятся родители.       Питер научился различать по повадкам намерения и видит, что Тони говорит без подтекста. Стоит на месте, не решается подойти к машине и уж тем более с самому Старку.       Месяц прошел, а между ними поменялось только то, что Старк разобрался с его обидчиками раз и навсегда. За какую цену?       — Паркер, на улице мороз, прекращай ломаться.       — Почему? — он перебивает его, находясь в своих мыслях.       — Что почему?       — Почему ты делаешь это?       — Что это, блять?       — Ломаешь Баки руку, делаешь гордый вид, что это не твоих рук дело и из заботы говоришь сесть к тебе машину, — перечисляет Паркер, делая шаг вперед. — Зачем? Чего ты хочешь?       Питер находит в себе мужество посмотреть ему в темно-карие глаза. Взгляд говорит, что я, чувак, тебе не верю.       Но Тони выдыхает полной грудью, цокает и смеется. А потом резко злится и сводит брови.       — Я хочу, чтобы ты сел в машину, Паркер. Не беси меня.       Траблов не хочется. Питер, по-честному, не в том положении, чтобы перечить ему и вставлять палки в колеса. Можно сказать, что он у Старка в долгу.       Он подозрительно щурится и обходит машину, садится вперед около водительского сидения. Салон выглядит невероятно роскошно и пахнет кожей, ванилью, сигаретами.       — Что? — вздыхает Питер.       — Куда тебя?       Тони закрывает все окна и смотрит на Питера, который выглядит ни живым, ни мертвым. Робеет на глазах и боится сделать лишнее движение. Обнимает себя в тепле и в удобном кресле, наготове сразу подмечая ручку от двери.       Каждый нерв Паркера продрал ток. Он резко смотрит на Тони.       — Ты собираешься меня подвезти?       — Ну да, а на что это похоже? — усмехается он.       Недоверчиво мнется на дорогой коже. В новинку сидеть в такой дорогой тачке, на которую органов не хватит. Особенно в диковинку сидеть так близко к Тони, их отделяет только коробка передач и воздух. Паркер боится, что он сейчас его тронет, закроет машину и сделает что-то плохое, что сломает Питера навсегда.       Но Тони не хочет делать ему больно. Он вспоминает про страшный синяк на горле и тянется, чтобы убрать от шеи пальто, но Паркер не дает этого сделать и моментально захватывает руку на запястье.       От силы сжатия и страха в глазах Тони передернуло внутренне.       — Я не хотел сделать больно.       — Тогда зачем потянулся?       — Я хотел шею посмотреть. Я не видел тебя месяц.       Питер ослабляет давление на руку. Эти слова прошлись по нему ласковым ветром.       — Ты мог попросить показать меня ее, а не тянуть руку.       — Извини.       Он правда сказал это?       Питер выпускает его и Тони в эдаком дискомфорте отпускает руки на руль, акцентируя внимание на дорогу.       — Так куда тебя? В школу?       — Да, мне в школу.       — С этого и надо было начинать, — Тони опять переключается на язвительность, смотря в боковые зеркала. — У тебя приятный парфюм.       Тони хочет показать и доказать Питеру, что не все люди на этой Земле хотят из него последнее говно вытрясти. Он, конечно же, видит, как Паркер извивается змеей рядом с ним, остерегается каждого его движения, как жертва насилия. Питер есть жертва и очень многолетнего насилия со стороны сверстников и даже со своей стороны. Не будет отрицать, что тоже не обходил стороной и сворачивал ему кровь. Но сейчас, стараясь достучаться до него в своем неравнодушии к нему, стремится удалить в нем остатки злобы на людей делая комплименты и оберегая. Но все эти знаки внимания для Питера как снайперский выстрел: в самое сердце и раз на раз не приходится.       Питер чертыхнулся десятки раз внутри и органы завязываются в морской узел. Голос Тони лаконичный и едва ощутимый. Когда Тони говорит ему добрые слова, это как накрыть клетку попугая непроницаемой тканью. Также успокаивается.       — Эм, спасибо, — неуверенно отрезал он. — Я им постоянно пользуюсь.       — Ну, я услышал только сейчас, — через полуулыбку, отвечает Старк. — Мне же в школе тебя не нюхать.       — Если бы ты еще в школе появлялся… — Питеру хочется продолжить свою мысль, но подумал, что собственная жизнь дороже.       — Тоже верно, — соглашается Тони. — Знаешь, на все есть свои причины.       Питер хмыкает, следя за руками Тони, как он крепко держит руль, стреляет глазами по зеркалам, на дорожные знаки и поворачивает за углы. Темные волосы торчат явно не причесанные, а одежда говорит, что ему было абсолютно все равно, в чем садиться в машину.       — И нюхать меня было бы, как минимум, странно.       Тони усмехается.       — Логичней парня я еще не встречал, клянусь.       — Сарказм?       — Да.       Дальше дорога была — старалась быть — непринужденной: Питер слушал тишину машины и ее двигателя, пытался сосчитать неоновые вывески по дороге, проговаривая у себя утешающий голос, что все хорошо и Старк его не тронет. Слишком долгий период издевательств сверстников породили в нем радар, который указывает на баклана. И сейчас, радар, который никогда его не предавал, не показывает на Тони. Сирена не кричит. Нервная система бурлит и Питер начинает чесаться.       Но Тони ему ничего не делает.       Тони молча ведет машину с самым непоколебимым и каменным лицом: никаких невзначай прикосновений, косых взглядов исподтишка, никаких тупых или колких слов, чтобы заставить Паркера пожалеть о содеянном. Самая значительная сенсация из всего этого — он не норовит обидеть: ни словами, ни жестами, ни томным молчанием. Ему будто все равно, и он просто так подвозит Питера на вечеринку, будто делает это каждый день.       Питер не понимает, что происходит. Он греется в машине Тони, сидит рядом с ним, слышит его дыхание, и голова горит пожаром от такого объема информации.       Пробыть со Старком в одной машине мечтает каждая третья, а тут… а тут Питер.       Это ошарашивает.       — А ты куда? — прерывает долгое молчание, все же, Паркер.       — В смысле?       — Если не в школу, то куда?       Тони рассмеялся.       — Если у тебя повод выйти из дома уговор со своими друзьями пойти на вечеринку, то у меня для тебя печальные новости. Может быть приду на тусовку, а может быть и нет. Кто меня знает.       — Как я должен это понимать?       — Не моя забота, как хочешь, так и понимай. Пофантазировать иногда полезно, ну это я так, для информации. У меня есть неотложные дела, чтобы нянчиться с бухими Наташей и Клинтом.       Паркер сразу протрезвел. Пригрел косточки в теплой машине.       — Они будут на вечеринке?       — Они всегда на новогодней вечеринке бывают, если что, — усмехается Тони. — На ней все будут.       — И Джеймс?       — Смею предположить, что да, — Тони паркуется у школы, замечая, что в нее уже входят нарядные в костюмы студенты и переводит взгляд на Питера. — Тебя он не трогает же больше, я прав?       Питеру резко становится все равно на свою прическу, и он запускает пальцы в волосы и громко, устало выдыхает. Это издевательство?       — Паркер, ответь на мой вопрос.       — Нет-нет, Тони, он меня больше не трогает, — быстро стрекочет он, поднимая на него взгляд. — Просто если они будут все вместе, то мне не стоит там появляться.       — У них кишка тонка, чтобы тебя тронуть. Покажи мне свою шею.       Питер, словно находясь в безвыходном положении и уже представляет, как будет свои кости собирать на полу. Расстегивает одну пуговицу пальто у горловины и оттягивает пальцем, и Тони приближается, рассматривая кожу, не рискуя дотронуться. Слава Богу, что все зажило.       Волнуется, что ли?       — Тони.       — Что?       Питер не поднимает голову и взгляд, отпускает пальто и рассматривает свои тощие ноги и бардачок машины. Матерь Божья, он понятия не имеет, что происходит между ними. Почему Тони ни с того, ни с чего ведет себя с ним, как с каким-то лучшим другом. Старк нашумевший своими поступками. Все эти поступки не были для отмывания репутации. Все эти разъедающие плоть взгляды и слова не делали из Тони хорошего, а наоборот, внушали всем, что вокруг него крутится криминал.       По причинно-следственной связи, так оно и есть.       — Скажи мне, зачем ты помогаешь мне? — на горьком выдохе, смотрит на него. — Прекрати свои игры, если ты их ведешь. Прошу по-человечески.       Тони невесомо улыбается, кладет локоть на коробку передач, пытаясь оказаться к Питеру как можно ближе, вдыхая носом этот прекрасный аромат духов, которые слышит впервые, самому имея нескучную коллекцию.       — Мой ответ прост и наивен, как и ты сам, Питер, — он глушит машину. — Ты мне нравишься.       — Что?       — Ты мне нравишься.       Питер обреченно смотрит на Тони. Тони смотрит на Питера влюбленными глазами. Не знает, что нашел в нем такого, что к себе манит неестественно сильно. Но к Питеру отлично подходит поговорка «насильно мил не будешь» и Тони, как бы это не так, понимает это лучше обычного.       Питер прокручивает его слова, пытается понять сказанную фразу. Питер отлично скрывал свою ориентацию. Это что-то пограничное. Сердце начинает пропускать удар за ударом, находясь в стрессовой ситуации.       — Отлично травишь мне жизнь и лжешь, Тони.       — Я не лгу.       И Питер срывается на эмоции:       — Ты опять издеваешься надо мной! Ты опять хочешь окунуть меня головой в грязь! — он начинает теребить дверную ручку. — Открой эту ебучую машину!       Тони не может смотреть на такого Питера: испуганного до чертиков, взволнованного и полного недоверия. Его так хочется оберечь, обнять крепко и сказать, что я рядом.       Тони кладет ему руку на плечо легко, осторожно, и Питер от эмоций не знает, как реагировать. Эмоции сейчас у него, как голодные злые звери, которые разрывают его на клочья.       — Я не готов делать больше тебе больно, веришь или нет, но это так, — Тони смотрит ему в глаза, а рука на плече привела Питера в сознание. — Ты знаешь, что я всегда и все говорю в лицо. Сейчас я тебе говорю это здесь, в машине, не меняя тему.       — Почему? Чем я тебе нравлюсь?       — Это не имеет значения, — качает головой он и отстраняет руку. — Сам факт, что я, кажется, влюбился в тебя.       Питеру хочется, чтобы с ним так позабавился бес, раз Старк говорит это с абсолютно ровным голосом.       Старк смотрит на него, как на идиота. Такое ощущение, или Питеру непривычно получать признания от своего пола, или он просто не на человеческом языке выразился. Но молчит, ждет реакции Питера. Ведь ситуация абсолютно ясна и прозрачна, как водная гладь. Объяснять нет смысла — будешь повторяться.       Питер глубоко выдыхает, смотрит на идущих студентов. Какой же пиздец.       — Дай мне выйти. Мне надо это обдумать.       — Конечно.       Тони не такой уж и жуткий монстр, как его любят клеймить.       Одним нажатием кнопки на панели управления открывает механизмы дверей.       Без проблем послушал, без проблем открыл.       Без проблем выпускает Питера на вечеринку, не накормив его отборной порцией дерьма, запоминая его образ и торчащие шипами волосы в лаке.       Паркер готов продавать душу дьяволу. Вся вселенная вертела на херу его, а тут, главный хулиган школы говорит, что ему не свойственно вовсе. Это сон. Это очень крепкий сон или альтернативная реальность, где йогурт завладел миром. Где-то здравый смысл кричит Питеру, что Тони не разводит тебя. Но логика… она говорит наоборот.       Притрагивается к дверной ручке. Дверь машины открылась. Она просто взяла и… поддалась.       — Хорошо провести время.       Питер сломлен.       — Спасибо, — шатко плюет он. — И тебе, что бы ты там не делал.       Питер встает с места и клянется, что пустил седьмой пот. Но его вновь ухватывает Тони за запястье, вынуждая обернуться на себя.       — Позвони мне, если тебя тронут. Окей?       — В смысле позвонить…       — В прямом, Паркер.       — У меня нет твоего номера.       — Очень жаль, — саркастично бросил Старк. — Дай мне свой телефон.       Питер вспотел, как сука, пока ждал, как Тони запишет свой номер ему в контакты. Подписал чинно: Старк.       Следит, как Тони уезжает от школы куда-то вдаль, перед этим отсалютовав Паркеру, который сейчас на грани словить обморок. Как только он спрятался за поворотом, он что есть мочи выдохнул и выпустил весь воздух из легких, случайно засвистев и согнулся, упираясь руками на колени.       У него все органы сжались в размер сливы, пока сидел и слушал этот еле уловимый запах духов, резкий запах сигарет. Это запах Тони. Это его запах, и Питер отвечает, что различит его теперь при любых условиях. Его руки… его взгляды, слегка хриплый голос. Давление скачет вверх, градус тела сходит с ума. У него слишком много вопросов к Тони, на которые, скорее всего, не ответит. Потому что не считает нужным.       Это какой-то ночной кошмар. Он хватается за волосы и спускается на корточки. Тони — не Баки, но это еще не значит, что ему можно доверять.       Это игры, Питер. Это его враждебные игры найти новый повод для издевательств, что ты — пидор.       Питеру надо к психотерапевту. Чтобы тот выписал лошадиную дозу ксанакса и словить передоз, запомнить мир в разноцветных красках и потерять ко всему значение.       И только спустя пару секунд понял, что сильно проебался. Ему на телефон звонит Нед и высказывает ему, где он, мать вашу.       Блядство.

***

      Вечеринка шла своим ритмичным чередом: разглядывание старшеклассниц в вульгарных платьях и прическах, парней во что попало и переговаривающихся между собой преподавателями. Питер по своей же глупости и неорганизованности оказался в школе первее своих друзей и теперь скучает, прохлаждаясь на лавочке около входа в школу, убивая скуку в телефон. Зрение подводит, или у него реально появился номер Старка в телефоне? Так просто? Это, блять, не номер городской администрации? Наркодилера? Шалавы заразной?       Это не прикол?       Для него теперь любой не многозначительный жест выглядит с подводными камнями. Его не за что судить — никогда человек не сможет быстро адаптироваться к нормальному общению после годов буллинга. Как ни крути.       Прошло уже добрых полчаса как он зашел в школу и не смог сомкнуть глаза с дисплея телефона, — эта задача не из легких. Можно сказать, что невыполнима. Тони — главная заноза в заднице всех, извращая даже отличников на свой лад. Он склонен портить людей, подгибать под себя и равнять в свои ряды. Но Питера не собирается. Только сам Питер до этого даже не догадывается.       Перекидывает ногу на ногу в идеальных костюмных штанах, отключает телефон и в потрепанности трет переносицу, что за хуйня происходит. И в него влетает конфета.       — Лицо попроще, дружище.       Ожидал эту проделку от кого угодно, но не от Роджерса.       Стив одет стильно и даже как-то изысканно, похоже на времена пятидесятых в Британии: строгие темно-серые штаны на подтяжках поверх белой рубашки. Косплей так косплей, и выглядит вкусно.       Питер сделал лицо еще хуже: сомкнул брови, встает с места и намеревается молча уйти.       — Стой, я же не со зла, извини, — сразу опешил Стив. — Я поговорить.       — Не хочу я с тобой разговаривать.       Роджерс токсичен к нему, но только на ментальном уровне. Далеко до уровня Джеймса. Конечно, все ведь знают, что Стив — респектабельный джентльмен с безупречными манерами. Но у него в лучших друзьях Джеймс, вокруг плохая компания, которая портит его. Такова природа человека — кухонной губки, впитывая весь жир и всю грязь.       — Я знаю, что Старк сделал с Баки. Я правда хочу только поговорить.       Он становится напротив и Питер может различать тонкий одеколон и свежесть одежды.       — Окей, говори, — разворачивается на пятках Питер.       — Хочу извиниться за поведение Баки, правда, — Стив жестикулирует, не трогая Питера. — То, что с ним случилось, было при мне.       — Ты о ком?       — О Тони, — Стив сразу меняется в лице. — Он не на шутку разозлился, когда узнал о случившемся.       — Прости, но Баки заслужил это все в полной мере, — гневно влезает Паркер. — Я не даю поводов вас меня задирать и прибегать к насилию.       — Я разделяю твою злость и обиду полностью, — Роджерс умеет подбирать слова. — Извини за Баки, хорошо? У него бывают проблемы, и он часто вымещает их на других. Мне очень жаль, а сейчас ты в порядке?       — Ну да, вроде бы в полном, — косится Питер. — Ты не обязан за него отчитываться. У него свои мозги есть.       — Считаю, что обязан, ибо он мне лучший друг с детства, — Стив складывает руки на груди, и подтяжки напрягаются. — Просто непонятно, почему за тебя в ответе Тони. С каких пор?       — Я ничего не знаю также, как и вы, Стив, — пытается оправдаться Питер, не желая вспоминать слова Тони. — У меня Баки тоже самое спросил, пока душил. Хватит задавать мне вопрос, на который я сам хочу знать ответ! Подойти к нему сам и поинтересуйся, в чем проблема? Вы же друзья.       Роджерс усмехается, кивает головой на наивность Питера.       — Ты просто не в курсе дел, да? Ладно, я понял тебя, — Роджерс расслабляется. — Я пойду на вечеринку. Проведи хорошо вечер, как умеют делать это гении.       — Стив, я могу задать вопрос? — Питер одергивает его за руку.       — Любой.       — Баки будет?       Роджерс мнется пару раз, будто пережевывает ответ.       — Да, будет.       — Дерьмо.       — Но не думаю, что он и во второй раз осмелится к тебе и на метр подойти. Поверь мне, это был отличный переломный момент.       — Ладно, я понял, спасибо. Хорошей вечеринки, Стив.       — Адьос, дружище.

***

      У Питера, на удивление, отключать голову и погружаться в такт музыки получается удачно. Кружится в танце забывая про свою идеальную прическу и отутюженный пиджак, мотая его над головой и издеваясь под попсовую музыку известного смазливого диджея. Отличник школы, красуется на доске почета и даже на пост президента школы претендовал. Но проиграл в самый последний момент.       Отдается всем танцу, откровенно издеваясь над пиджаком, пытаясь не задевать собой окружающих студентов. Каждый в актовом зале под градусом и ученики прекрасно умеют прятать алкоголь в бутылках из-под спрайта или колы. Наверняка учителя подозревают о подобных проделках, но портить праздник никому не хочется. В конце концов, если их поймают за отсосом в туалете — это будут сугубо их проблемы.       Качая неистовой музыке в ритм и выпрямляя темный пиджак перед собой, поднимает голову и вытирает влагу плечом рассматривая как в тумане, что через толпу кто-то к нему приближается все быстрее и быстрее.       И сию же секунду в него влетает очень ошарашенный и перепуганный Нед.       — Почему ты нам не сказал?       Нед начинает трясти его за плечи, пытаясь перекрикивать громкую музыку и топот танцев.       — Что? Что не сказал? Ты о чем?       — Что здесь Старк!       Питер соврал, почему не приехал к ним. Ему пришлось.       — А почему я должен был это знать?!       — Потому что он говорил о тебе!       Питер не особо понимает суть претензий и страха Неда, накидывает на него свой пиджак и выводит из зала в школьный коридор от шума, пытаясь развидеть, не выпил ли Нед больше дозволенного.       — А теперь успокойся и скажи, в чем дело, — Питер становится напротив друга, который не находит себе места и не может восстановить дыхание.       — Я был во втором корпусе и случайно наткнулся на него, — быстро цедит Нед. — Но он меня прогнал.       — Ты сказал, что он обо мне говорил. С кем он был?       — Я… я не знаю! В школе темно, но голос был мужской. Дай вспомнить.       — Клинт? Тор? Баки?       — Вроде бы Баки… я не уверен!       Питер осматривает коридор и усаживает Неда на одинокий стул, поправляя пиджак на его плечах и становясь рядом.       — Кто из них тебя обидел?       — Тони.       И на этих словах Питер опять заливается гневом. Обижать своих друзей он никому не позволит, даже самому Тони Старку. Похерам, кто ты такой, но трогать друзей Питера — верный путь к самоубийству.       Мерзкие догадки Питера всплывают наверх, как взбухшие утопленники. Был прав насчет Тони: унижает кто слабее самоутверждаясь. Легкий путь заполучить всеобщую любовь, но не гениально. Парадоксально по отношению к нему.       Уточнять у Неда, что же именно Старк сделал не то, не хочется. Ну, давить на открытые раны не очень-то и по-дружески. Достаточно услышать, что Тони вновь взялся за свое — и у Паркера сносит крышу не на шутку.       — Я разберусь с этим.       — Не рискуй! Он может быть пьян или еще что!       — Мне все равно. Где ЭмДжей?       — В туалет отошла.       — Сиди здесь и жди ее, хорошо?       — Срань Господня, Питер, во что ты ввязался? — Нед смотрит на него умоляющими глазами. — Ты должен был бороться со злом, а не примкнуть к нему!       — Нед, не бойся. Я разберусь с этим. Где именно они были?       — Спортивный зал.

***

      Пытается разобраться в этой адской школе, где тут проход во второй корпус. Резко позабыл, где лестницы и коридоры в гневе за Неда. Его переполняют за края эти отрицательные эмоции, и намерен железобетонно разузнать, какого хера он, все-таки, пришел, и что сделал с Недом.       Ориентируется в пространстве полумрака в слабом свечении гирлянд, находит вход во второй корпус и прислушивается к коридорам и кабинетам, откуда может услышать нужные голоса, если они еще не ушли.       Пройдя по самому главному и длинному коридору, который ведет в спортивный зал, услышал отчетливый мужской разговор на несколько повышенных тонах, а там уже и голос Тони, и Баки, которые активно и очень громко что-то обсуждают. То ли конфликт, то ли громкость забыли понизить.       В голове набат давления и не вслушивается в эту бесполезную болтовню. А только сокращает расстояние, разрезая собой воздух, все отчетливей и отчетливей подчеркивая, что это их голоса.       — Старк!       Старк в смешке оборачивается на недовольный голос вдали темного коридора и видит в свечение гирлянд Питера, подходящего ему впритык, игнорируя все и самого Джеймса.       Словно страх потерял.       — Говори, что ты сделал!       Паркер в нескрываемой ненависти тянется взять его за кофту, которая вовсе не по дресс-коду вечеринки. Но тот не разделяет такой героизм и смело перехватывает руку Питера в свою, не позволяя сделать лишние, вовсе не выгодные ему старания. Чувак, может, ты мне и нравишься, но от старых привычек не быстро избавиться.       — А теперь спроси приветливей, как тебя учили.       — Приветики, Питти, — влезает Баки, улыбаясь змеей. — Как вечеринка?       Теперь ясно, почему Нед не понял, с кем Тони разговаривает, — Джеймс одет во все черное, только изрисованный гипс херами и надписями «любитель вебкама».       — Иди ты нахуй.       — Фу, как невежливо.       Питер не сразу осознает в гневе, что Тони его руку не выпускает и тянется на Баки с животным взглядом, будто готов сожрать и обглодать кости на месте. Джеймса на полном серьезе тяжело разглядеть в полумраке из-за одежды и темных черных волос, закрывающих его лицо. Но это не мешает Питеру видеть его насквозь. Делает шаг вперед, почти топает, но Старк тянет его на себя и противится попыткам выбраться. И тут уже Питер в бешенстве переводит на старшего взгляд, который всегда выглядит, будто в танке.       Еще раз дергает рукой на себя со всей силы, но Тони сильнее. И Баки смеется такому детскому поведению Питера. Вроде бы сверстники, а в голове — ветер. Кто бы говорил.       — Что ты сделал?       — Что я сделал? — переспрашивает Старк.       — Я о Неде! Он весь в панике! — еще раз дергает рукой.       — Ну, можно сказать ничего, если не учитывать, что за подслушку разговоров я ему вписал щелбан, — делает задумчивый вид. — Все же знают, что подслушивать — некрасиво.       Паркера только сильнее выводит из себя хват Тони. Он еще раз — в сотый — дергает рукой на себя, но ничего не происходит.       Тони в ухмылке и некой забаве прижимает Паркера к себе, перехватывая все руки в свою, и лицо Питера встретилось с игривой насмешкой Джеймса. Смотрит, как на неугомонную блоху.       — Еще хочешь повыебываться и не заговорить вежливее?       Питер начинает стонать и ерзать недовольно в этих объятиях, пытаясь выскользнуть.       — Непослушный ребенок, — язвит Барнс.       — Очень непослушный.       — Ты гребаный псих, Старк, — елозит Паркер в клетке из рук. — Ты же сказал, что не придешь сегодня!       — Ну, во-первых, я не так сказал, — крепче сжимает его. — Во-вторых, если ты не угомонишь свои таланты, мне придется тебя утихомирить.       — Ох, Тони? Так вы уже друзья? — саркастично подмечает Барнс.       — В процессе.       — Никакие мы не друзья!       Старку надоедает этот ребенок, стискивает зубы и меняет Паркера положение так, чтобы скрестить руки около груди и повернуть полностью лицом к Джеймсу.       Блять, только не изнасилуйте.       — Начнем с того, что я и не планировал сюда приезжать, — начинает Старк, кладя щеку на волосы Питера. — Успокойся, тебя никто не тронет. Я с тобой дружелюбный.       — Ты пьян? — дергает головой он.       — Может быть чуть-чуть, но это не точно.       — Ага, он бухой. — отрезает Джеймс.       — Зачем все самое интересное рассказываешь? — косится на него Тони. — Это так не по-дружески.       Джеймс смеется, самому находясь немного подшофе, и откидывает голову на стенку, наслаждаясь сполна картиной напротив: довольный Тони и недовольный Питер.       Тони вдыхает запах Питера с волос, лаская жесткие волосы в лаке кончиком носа. Питер такой худой, красивый, и держать его в плену не составляет труда.       — Успокойся, милый, — в тишине коридора, шепчет Тони. — Я здесь ради тебя.       Сказать, что у Паркера встал жирный кол в горле — не сказать ничего. Он сразу перестал ерзать. Руки Старка сильные, крепкие, и Питер не гарантирует, что не сломается от чувств, как куколка.       — Что, прости?       — Что слышал. А теперь объясни, что за агрессия?       — Нед.       — Уже объяснил: я его воспитал, — спокойно отвечает Тони. — Пришел меня ругать?       Питер чувствует его перегар, выжигающий рецепторы в прах. Он хоть не на машине? Господи, что за пиздец.       — Тебя уже жизнь отругала, — начинает коситься на Джеймса Питер. — Надеюсь, что вы оба отсюда уедете.       — Лично я никуда не собираюсь, — отшучивается Баки.       — Ты так этого хочешь, Паркер? Хочешь, чтобы я уехал?       И тут Старк отпускает его от себя силой, что тот неожиданно шарахнулся в сторону Барнса, успевая выставить руки на его грудь, чтобы не врезаться.       Джеймс ничего не делает: только наблюдает, получает неистовую угоду просто смотреть, как Питера колбасит из стороны в сторону только у себя в голове. А Питера корежит будь здоров. Жалеет, что ввязался в эту парашу.       Баки хватает парня к себе, прислоняясь к его уху, проговаривая еле-еле слышно, смотря на разыгравшегося Старка.       — Советую бежать. Из благих намерений советую.       — Баки, оставь нас.       Джеймс отпускает Питера к нему на растерзание приударив в плечи, и они оба следили за ним, пока не скрылся за углом. Ботинки Барнса исчезают, и Питер медленно поворачивается на Тони, прокуренного, пьяного и спокойного, расслабленного плечом на стенке, сложив руки на груди.       Чтобы Тони не делал, чтобы самое странное не вытворял, пантомима будет одна — затишье.       Смотрит на него ухоженного и в воздухе бьют молнии пафоса, опасности.       Радар не показывает на него.       — Да ты издеваешься надо мной…       — Я уже на все вопросы ответил в машине.       — Тебе не может кто-то нравится, — Питер подходит к нему ближе, не боится реакции. — Ты не умеешь любить.       — Откуда такие поспешные выводы?       И Питер проглотил язык. Мышцы тела медленно расслабляются, а бешеное дыхание спадает до стабильного. Отпустил взгляд, чувствует эту огромную разницу в статусах: как самый грозный парень обнимает, ласкает, нюхает тебя и не брезгует стоять рядом с тобой из-за того, что ты — ботаник. Это что-то невероятное. Питер не может смириться с таким отношением к себе и это очень быстро располагает к себе. Его скуластое лицо, волевой характер, ярый похеризм на все.       Тони плохой парень, который не выходит из головы. Тони такой плохой парень, что выглядит это чересчур сексуально.       — Ты мне понравился. Когда я узнал, что с тобой сделал Джеймс, сразу принял решение что-то с этим сделать, — пожимает плечами обыденно. — Сейчас я спрашивал его, что он здесь делает, не подходил ли он к тебе и важна ли ему вторая рука, если испортит тебе настроение.       — И ты с ним общаешься так, будто ничего и не было!       — У него есть связи, которые нужны мне.       — И угрожаешь ему собой, преследуя меня! Ты не обязан делать это. Я в силе сам разобраться!       Тони пьяно смеется, в глазах плывет, а сам еле сдерживается, чтобы не поцеловать его. Закипает кровь.       — Знаешь, ты доказал всем в этой школе, что ты беспомощный. Ты никому не даешь отпор.       — Тебе же даю.       — Еще нет.       Старк иронично смеется над собственным приколом, и Питер не сразу догнал смысл, заливаясь краской. Напряг между ними сполз до минимума, когда Баки покинул их компанию.       Только взгляд Тони пронзительный как игла, буравит каждую мышцу до дыр, выкручивая в крапиву, оставляя от тебя одни жалкие косточки. Тони никогда и никому о себе не говорит слишком много, и этот ореол загадочности и неясности крутится вокруг него, как спутники вокруг Сатурна. Его также хочется изведать, разузнать побольше, приблизиться.       Блять, они готовы признаться только в одном — они чертовски похожи в остроте словарного запаса и нездоровой настырности.       — Забудь, что я сказал, — Тони теряет свой железный хват. — Я ухожу.       — Ты никуда не пойдешь.       — С хера ли? В родители мне записался?       — Потому что я не хочу, чтобы ты уходил.       Питер подходит к нему на один шаг, тянется руками и берет одну его теплую руку, прикладывая к своей щеке, чувствуя чужое тепло рук. Ладони мягкие, вовсе не шершавые, характерные для парней. Тони даже здесь другой.       Питер устал проигрывать в этой жизни. Все что не убивает — делает сильней.       Тони уже держит сам свою руку на мягкой щеке, Питер отпускает свои руки и Тони удивляется, в голове прокручивая, какой же он красивый при слабом свете.       — Я могу?       Питеру удается только хило положительно кивнуть головой.       Тони аккуратно поднимает руку вверх, проводя ногтями по коже головы Питера, лаская и делая массаж, распутывая каштановые волосы в лаке. Какие они жесткие, ломаются при легком движении. Послушно двигаются под массажем Тони, и он уходит на затылок, пытаясь пощупать, зажили ли раны. Питер удивителен, когда никого не боится.       Зажили.       Тонкие пальцы Старка отрубают у Паркера здравомыслие, и он мелко дрожит, как трясогузка и старается не шарахнуться от ласковых прикосновений, гуляющих на голове, как еле видимая банши. Его руки нежные, приятные и немыслимо даже подумать, что у Тони настолько бархатные руки.       Чувствует, как парниша дрожит и боится, как зайчишка волка: любое резкое движение и двинется в бег. Так не хочется пугать и обижать, терять нить хрупкого доверия, спуская руку обратно на скулы поражаясь в трехсотый раз, какая мягкая и гладкая кожа.       Питер закрывает глаза и полностью кладет руку в ладонь. Тони поглаживает его, как любимого котенка.       Наверное, так и есть.       — Ты очень красивый.       Питер ничего не отвечает, полностью погрузившись в божественные ощущения, вызывающие адский табун мурашек по всему телу. Тони чувствует эти мурашки.       Он чувствует всего Питера.       — Тони…       — Ничего не говори.       — Почему?       — Потому что ты мне нравишься. Очень сильно нравишься.       Питер открывает глаза и клянется всем Богам, что рубашка со спины мокрая до нитки.       И видит, что Тони тянется в поцелуй. Но увидев, что Питер открыл глаза, опешил.       Смотрит пару молчаливых и долгих секунд на него в темноте, как он стоит, слегка ссутулившись от ласк, держит его за лицо и ловит каждый судорожный вдох Питера, как в последний раз.       — Сильно хочу верить, что ты не издеваешься.       — Как мне это доказать?       — Сделай это.       Питер кладет свои руки ему на талию с таким страхом быть отвергнутым, что его пульс сравнится с сердцебиением оленя в погоне.       Тони спускает руки с лица и напором вынуждает Питера встретиться спиной со стенкой здания, сходя с ума со скоростью света. У Питера колет там, куда смотрит Старк.       — А ты хочешь этого?       — Пусть это будет твой лучший подарок на новый год от тебя.       — Поживем — увидим.       И Тони бережно целует его прицельно в губы, удивляясь, что попал в полумраке. Губы Питера чувственные и капризные, теплые и покусанные, сжимаются в него со всем воспаленным вожделением. Чувствует горячее дыхание Тони, как не позволяет себе большее при всем горьком желании. Ценит личное пространство.       Питер немного склоняет голову в сторону, Тони поднимает руки ему в жесткие волосы на затылок, не сжимая и не сдавливая, а только приближая к себе, не давая отстраниться ни на миллиметр. Трепетный поцелуй не сможет вырасти во что-то взрослое из-за Старка. У него нет прихоти спешить с ним: десерт растягивают. В коридоре томные звуки поцелуя, которые явно нехарактерны для стен школы. Адекватное судейство над ситуацией испепеляется моментально и оба теряются в этом омуте чувств и переживаний, утягивающий с собой насовсем.       Приоткрывает немного рот Питер и разрешает пропустить язык. Они приступают медленно и очень страстно целоваться, перемешивая субстанции между собой в одну неясную массу, сопровождая это все похабными и влажными звуками, стекающие по ушам Тони, словно вкусный мед. Язык Питера чудесный: отвечает на проделки, не отстраняется, позволяет танцевать с ним танго. В голове Старка лесной и очень страшный пожар, как и в брюках, о которых он уже мечтает избавиться.       Чувствуя, как Питер неуверенно и даже как-то скованно целуется, его желание защитить его растет только больше. Защитить от всего плохого в этой школе до выпуска, насколько может себе позволить. С парня достаточно. Время показать, что не все здесь животные.       Запутавшись в волосах парня, сам Питер гуляет руками по крепкой спине плохого парня. Тони медленно спускает руку с головы на подбородок, спускаясь все ниже, и ниже, и ниже…       Пока не добрался до крепкого кожаного ремня, который Паркер смог себе позволить на остатки стипендии в интернет-магазине. Но чувствуя руку у себя на бедрах, останавливает ее, отстраняя от себя.       Паркер разрывает не очень-то и дружеский поцелуй, придерживая за наглую руку.       — Не слишком ли ты быстро гонишь лошадей?       — По-моему, в самый раз.       Старк усмехается, обжигающе дыша и спускается губами на его бедную шею, ласково и нежно касаясь губами кожи, стараясь не пробуждать у Питера тот страшный случай, за который Джеймс уже поплатился. У Питера осталось только невольно застонать от поцелуев на коже, выпустить кислород из груди и этот стон прошелся по нервам Старка как надо. Как стоит. Но крайне в неудобное время и в неудобном месте.       Старые чувства не ушли, а просто притупились. Тони сделал с ним безвозмездные манипуляции, у Питера жуткий стояк внизу, но обязан сделать вид, что на поцелуе это все и закончится.       Надо начинать набивать себе цену.       Поэтому он полностью отстраняет Тони от себя.       Плохой парень отдаляется от него, выравнивается в спине, протирает губы пальцами.       — Хочешь что-то сказать? — многозначительно отвечает Тони.       — Нет.       Питер прислоняется к стене лопатками, успокаивает дыхание, смотрит на высокого Тони, осматривая с ног до головы: как начинает негромко и безобидно смеяться, доставать сигарету и прикуривать прямо на месте.       — Неплохо танцуешь, если что.       — Ты видел? — удивленно реагирует Паркер.       Достает зажигалку, пару раз чиркает и зажигает кончик красным в темноте.       — Я знаю, что ты относишься ко мне, как к говну, — обидно цедит Тони. — Я намерен тебе доказать обратное.       — С чего ты взял? — встряхивает головой.       — Я это знаю. И ты даже не отрицаешь, — делает затяжку. — Не недооценивай меня. Я на многое способен.       — Да ну?       — Не веришь мне?       — Не верю. Даже сейчас. Покажи мне все свои намерения на практике.       Тони молча улыбается с сигаретой во рту, зная все свои силы. Удаляется от задыхающегося Питера на пару шагов на выход из второго корпуса, желая выйти на улицу и проветрить мозги, медленно плывущие от алкоголя в крови и нежного поцелуя.       На повороте из коридора оборачивается, делает самую вкусную затяжку, и его лицо украсилось ядерно-красным.       — Я могу не только показать, что я умею, но еще и доказать, милый.