Звук и тишина

У Васи светлые косички, красное платьице в горошек, новые туфельки и большие-большие карие глаза. К ним в гости впервые зашёл новый школьный друг брата, и Вася почему-то долго-долго на него смотрит. Ей кажется, что таких красивых глаз она, наверное, никогда не видела. Точно не помнит. — Как тебя зовут? — она шепелявит из-за выпавших передних зубов, но совсем не обращает на это внимания, зато интересный светловолосый незнакомец солнечно улыбается ей и, кажется, его это забавит. — Серёжа, — он треплет Васю по голове и та, засмущавшись, выбегает на улицу, кричит вслед: — У тебя глаза красивые!

***

У Васи потемнели волосы, а глаза все такие же почти чёрные. Она теперь октябрёнок и гордо говорит это каждому встречному, и лучший друг её брата — не исключение. — Это моя школьная форма, — девочка крутится, гордо задирает голову. Ей так и хочется, чтобы Серёжа её похвалил, но Серёжа только смеётся и щёлкает её по носу, совсем не больно. Брат усмехается, а Вася недоумённо хлопает глазами. — Вот галстук получишь — тогда хвастайся. Октябрёнком каждый может быть, — все ещё посмеиваясь, говорит Серёжа, а Вася называет его дураком и снова убегает.

***

Волосы у Васи уже даже не русые, а совсем уже тёмные. Родители гордятся ей и говорят, что дочка вся в брата, тот тоже раньше всех в классе стал пионером. Вася деловито поправляет галстук, когда к ним в дом на обед заскакивает Серёжа, и тот улыбается так же ярко и тепло, как с первого дня их знакомства, а ещё громко и заразительно смеётся. Он вообще громкий и часто смеётся или, наоборот, кричит. И просто разговаривает всегда на слегка повышенных тонах. В противовес Васе, которая предпочитает понижать тон и не ржать, как лошадь, а так, похихикивать. Они были диаметрально противоположны и Васе почему-то это нравилось. Как звук и тишина. — Вот теперь тебя люблю я, вот теперь тебя хвалю я, — протягивает знакомые строчки Серёжа, а у Васи вдруг начинают гореть лицо и даже уши. — У меня и значок есть, — говорит зачем-то Вася и активно борется с желанием опять убежать от Серёжи, но не может сдержать этот порыв и снова называет дураком, а растерянный парень только и спрашивает, что же он сделал не так.

***

Когда Рома, брат Васи, показывает ей комсомольский билет, Вася первым делом почему-то спрашивает: — А Серёжа тоже такой получит? — Уже получил, — гордо отвечает брат с небольшой досадой. Даже ещё раньше? — Молодцы, ребята! — хвалят Рому родители, — это ж надо, раньше всего потока! И Вася думает, что хочет как Серёжа, чтобы «раньше всего потока».

***

В один год Васе выдают комсомольский билет, а Рома и Серёжа поступают в высшую академию. Только родители почему-то Рому хвалят больше, чем Васю, хотя она, как брат в своё время, стала «первой из потока». Даже быстрее Серёжи! Только Серёжа не хвастает поступлением, а, как и десять лет назад, треплет Васю за тёмные уже волосы и ласково говорит: — Вот теперь тебя люблю я, вот теперь тебя хвалю я, — а Вася, борясь со смущением, смеётся и тоже гладит его светлые мягкие волосы, повторяя за ним только первые пять слов. Вася устала от всей этой правильности и учёбы, но поделать ничего не могла. Она хотела быть лучшей, но для себя ли? В тот день она впервые задалась этим вопросом.

***

Спустя три года Вася оканчивает школу и решает пойти по стопам отца и брата, тоже проходя сложный отбор в институт КГБ СССР, становясь единственной девушкой в группе. Родители хвалили её прямо как брата, а ей от этого отчего-то было тошно, хотя именно об этом она мечтала все годы. Когда Серёжа приходит вечером, чтобы поздравить с поступлением, Вася наконец улыбается действительно искренне.

***

Ещё через год Вася тайком крадёт из школьного альбома брата фотографию Серёжи и трепетно носит ее в кошельке. Рома пропажу замечает не сразу, а когда замечает, спрашивает: — Вась, ты Серёгину фотографию стащила? — лукаво. Та только кивает и вздыхает как-то особенно грустно. Через неделю после этого разговора Серёжа больше не шутит про любовь в присутствии Васи, а Вася с болью понимает, что все это из-за того, что у кого-то слишком длинный язык. Брата она долго не может, да и не хочет прощать.

***

Ещё через два года Вася видит Серёжу с чемоданом у подъезда. — Ты куда это? — спрашивает она и едва хмурится, а Серёжа виновато отвечает: — Попрощаться пришёл. Меня переводят в Припять, по долгу службы. — Как попрощаться? Как переводят? — не веря своим ушам, переспрашивает Вася и пятится. — Вот так вот. Да не реви, Василёк, мы ещё увидимся! — он тепло улыбается, а Вася кидается ему на шею, стараясь не закапать слезами новый красивый костюм. — Обязательно, — говорит она ему, — удачи тебе, я уверена, ты там капитаном станешь, и оглянуться не успеешь! — Ага, сразу комиссаром, — усмехается криво Серёжа, а Вася вместо того, чтобы посмеяться, целует его в щеку. — Ты только не погибай, — серьёзно говорит она и отпускает его. — Так точно, товарищ Журавлёва, — шутит Серёжа, — пока, Вась. — И он садится в бледно-голубой автомобиль. Вася смотрит ему вслед, пока машина не скрывается со двора и ещё несколько минут, только потом поднимается домой и ревёт во весь голос. Ромка больше не смеется.

***

Ей бы давно забыть о Серёже, ведь три года прошло с тех пор, как он уехал. Но она не забывает. С каждым днём, наверное, даже часом её мечта быть с ним рядом росла, и вот, на выпуске из института, Вася просит отца, чтобы он, воспользовавшись старыми связями, попросил о её переводе в Припять. — Кака лубоф, — без издёвки вздыхает мама, а отец понимающе хмыкает и просьбу выполняет без лишних вопросов. — И чего, к Серёге поедешь служить? — спрашивает Рома. — В Припять поеду служить, — впрочем, не подаётся на провокацию Вася. Через месяц Вася уже едет в Припять на служебном авто. Она несколько сомневается, правильную ли для себя выбрала профессию, все-таки, она пошла из-за перспектив быть ближе к Серёже, нежели из-за статуса или острого чувства долга к отечеству. Вася подъезжает к зданию управления КГБ затемно и выходит из машины, издалека замечая вышедшего на перекур Серёжу, цепким взглядом издалека отмечая, что он чуть длиннее отпускает волосы, явно не любит гладить рубашки и у него недосып. Она обходит его сзади, чтобы подкрасться сюрпризом, но чёткий слух заставляет парня обернуться гораздо раньше. — Вася, — видимо, не веря глазам, почти шепчет он. — Здрасьте, Сергей Саныч, а вы кем по званию будете? — стыдясь за свою детскую и чуждую для такой работы выходку, решает шуткой разбавить встречу она. — Ты что здесь делаешь? — Работать приехала. Ну, точнее, проходить квалификацию. — Вась, — растерянно смотрит на неё Серёжа, — ты, что, ради меня все это?.. — Да, — смутившись, кивает она и нервно теребит рукав пиджака, не решаясь поднять глаза. — Васька, — в голосе у Серёжи грустная улыбка. Он в два шага преодолевает большое расстояние и крепко прижимает её к себе, — дурочка! — Сам дурак, — Вася пускает слезу, обнимая его в ответ и гладя по мягким светлым волосам. У нее получилось. — Я тебя так люблю, Серёж, представить себе не можешь. — Могу, Вась, — Серёжа отстраняет ее от себя недалеко и целует в лоб, и Вася только млеет и смеётся от счастья, положив свои руки поверх его. — Могу.

***

Через год они съехались. Съехались бы и раньше, но Ваське не позволяло воспитание. Боялась она показаться Серёже легкодоступной, а тот смеялся на её предрассудки и уговаривал переехать. Свадьбу решили не играть по причине, что у обоих карьера шла хорошо, Серёжа и правда быстро стал капитаном, а Вася — лейтенантом. И так ползли всякие слухи, но им мешало одно но, точнее много — закрытые дела и успешные операции. Объяснить такое быстрое продвижение было довольно просто: город совсем новый, а специалистов мало. Дома Серёжа ласково звал её Васильком и учил играть на гитаре, а на работе обращался как к товарищу Журавлёвой. Дома Серёжа был Серёжей и целовал её в лоб и щеки, а на работе — капитаном Костенко. И Васю все на самом деле устраивало, даже очень. Она была счастлива.