Я хочу тебя...

Акутагава сидит с увесистой книгой. Однако он только делает видимость, что читает. В основном он смотрит на Ацуши, который листает один из журналов Гин о старинном оружии. Вот Накаджима сворачивает журнал и смотрит на него, как в подзорную трубу. Гин бы точно не простила такого обращения с ее любимой периодикой. У Акутагавы в это время тает сердце. Кап. Кап. Талая кровь стекает на светло-серый ламинат. — Я хочу тебя… — Ты хочешь меня? — усмехается Ацуши. — Я хочу тебя убить. — Я знаю, Рюноске. Убьешь когда-нибудь. — Обязательно. — Мяу! — раздается сзади. Мяукает кот, которого подобрал Накаджима. Он такой страшненький, с проплешинами, хоть они его и подлечили. Но Гин к нему привязалась. А Ацуши так вообще его обожает. Назвал Лапшичкой. Странная кличка, думает Рюноске и встает, чтобы подхватить кота поперек тощего туловища и отнести на кухню. Там он открывает для него баночку кошачьей еды и наливает в мисочку чистой воды. Треплет Лапшичку за ухом, пока никто не видит. Наверное, он привязался к нему тоже. — Тебе все-таки он нравится? Черт. Его все же заметили. — Нет, — врет Акутагава. — Мне просто показалось, что у него блоха. — У него нет блох. — Я же сказал: показалось. Ацуши улыбается, как будто все про него знает. Это немного раздражает. Накаджима, как спрут, своими щупальцами проникает в его жизнь, медленно, но верно. В спальне появилась его одежда. На кухонном окне стоит вазон с зеленью, которую он выращивает. Они с Гин играют в го по вечерам, и он таскает ее журналы, хотя не читает их, а только рассматривает картинки с поистине завораживающим оружием. Ацуши подходит и обнимает его. От белой макушки пахнет хвойным шампунем. Он дышит ему куда-то в шею, дыхание ласкает кожу, как лебединое перышко. Сердце тает. Кап. Кап. — Ты же знаешь, я этого не люблю, — ворчит Акутагава. Его игнорируют. Его целуют в губы. Губы у Накаджимы шершавые, и целуется он очень неумело, зато с большим энтузиазмом. Это не первый их поцелуй, далеко не первый. Но сердце колотится совсем как в первый раз. Оно готово выпрыгнуть из груди, вот оно уже щекочет в горле… Но нет, это всего лишь кашель. Рюноске отталкивает Ацуши, начиная кашлять. И сил нет видеть, с какой жалостью смотрит на него Накаджима. — Не жалей меня, Джинко! — Не могу. — Как же я тебя ненавижу! — Я знаю, Рюноске. Акутагава отворачивается к окну. Упирается руками в подоконник, совсем рядом с вазоном с зеленью. За окном уже сумеречно, и фонари зажглись, светят теплым желтым цветом. А небо красивое, синее с фиолетовым и немного красноватое у горизонта. — Мяу! — Сытый кот трется о его ноги. Знает, кто его кормит, вроде не совсем глупый. Ацуши на кухне больше нет, Акутагава чувствует это спиной, хотя не слышал, как он уходил. Он щелкает кнопкой электрочайника, чтобы сделать себе растворимый кофе. Вообще-то у него болит сердце, и Накаджима говорит, что пить кофе ему нельзя, но он все равно пьет. Умрет раньше — так будет лучше для всех. Наверное. Нет. Ацуши будет плохо. Рюноске кажется, что тот его любит, по-настоящему, без дураков. И это, наверное, плачевно, потому что в его сердце нет места любви. Оно черное, выжженное, совершенно мертвое. Наверное. Нет. Это на самом деле неправда, но ему совсем не нравится то, что он чувствует. Он мафиози, он не должен… Возвращается Ацуши в облике тигра. Кот сразу же сбегает, боится его, как огня. Должно быть, ощущает его колоссальную силу. Акутагава кладет руку Накаджиме на холку и тоже ее ощущает, она словно искрится на кончиках пальцев, когда он проводит ими по жесткой черно-белой шерсти. Рюноске отпивает кофе. Ацуши недовольно рычит. — Я все равно буду его пить. Тогда он просто толкает его в бедро, и он выпускает чашку из рук. Она разбивается, а кофе разливается по полу. Акутагава сжимает руки в кулаки и выкрикивает: — Черт, как же я хочу тебя убить! Но это на самом деле ложь. «Я хочу тебя убить» — почти что эвфемизм в его лексиконе. Под ним скрывается та же фраза, однако с отличием на одно слово. «Я хочу тебя любить».