Девочка-катерпилачка

      Сегодня был один из немногих дней, когда Моррисси был не так занят. Работа королевой драмы изнуряла его сильнее, чем могла бы утомить даже смена на заводе. Также гастроли по влажным мечтам всех неокрепших душ Соединенного Королевства отнимали немало времени.       Утром он созвал пресс-конференцию для бутылочек шампуня в ванной. Именно там и всплыл неприятный вопрос о противостоянии с фронтменом «Кьюров». Коварная склянка «Ошеломляющего Объема» спросила, почему в постере «Кьюр» в его спальне до сих пор не торчит ни одного дротика. Моррисси ненавидел Смита не меньше, чем лажать на интервью. Но для убедительности перед репортерами Мозу захотелось удостовериться в отвратительности Роберта воочию.       Моз выскочил из ванной как ошпаренный — еще не хватало думать о Смите голым! Моз подсчитал оставшиеся таблеточки от шизы и решил, что их как раз хватит, чтобы пережить травму от встречи.       Моррисси облачился в свою лучшую блузу из сетки для картошки. Из задних карманов джинс сегодня проклюнулись желтые нарциссы. Хлипкий веник означал «возобновление ненавистных чувств», хотя Моррисси даже не надеялся, что тупица Смит поймет этот реверанс в его сторону.       К дому фронтмена «Кьюр» он приехал уже к середине дня. Прохожих совсем не было. Они попрятались то ли от полуденной жары, то ли от феерической маны, которую источал от себя Моррисси на мили вокруг.       Он на удивление быстро нашел жилище Смита — на улице Очарования находился всего один дом. Ставни и двери типового коттеджа были наглухо закрыты, однако калитка поддалась. Моррисси сорвал с близрастущего дерева недозрелое яблоко и метко швырнул его в окно. — Эй, а Смит выйдет? — завопил Моррисси. — Тогда скиньте хоть один его достойный релиз!       По спине Моза пробежали мурашки отвращения. И правда — сзади мягко подкрался Роберт. Он как раз грелся на лужайке за домом и был потревожен этими криками. По тональности воплей он сразу понял, кто к нему пожаловал. Воздух вокруг Моррисси накалился и дрожал приторным маревом. Смит близоруко прищурился на субтильную фигурку с клумбой в задних карманах. К счастью, глаза иногда его подводили — в зрительный нерв просочилась лишь малая толика пыльцы Моррисси, иначе бы Роберт выкосил все герани для бутоньерок и уже буянил, оскверняя сад камней у себя на лужайке. — Не ной, — тихо шикнул Роберт в спину Моррисси, — напугаешь Мэри… — Я не ною, просто говорю! — взвился самая главная истеричка королевства. Моз буквально вскипел, увидев, что его мана не возымела нужного действия.       Роберт заозирался вокруг в поисках чего-нибудь тяжелого. Клюшку с автографом Фетисова ломать было однозначно жаль. Но избавиться от незваного гостя, не вступая в драку, казалось нереальным. Тем временем в уголки глаз Моррисси уже начали набегать слезы для ульты пронзительным воем. Словно почувствовав неладное, в окне показалась Мэри. — Мать! Скинь что-нибудь годное! — помахал ей Роберт.       Спустя некоторое время створки окна приоткрылись, и к ногам музыкантов тяжелым кирпичом приземлилась лавсонг. Брови Моррисси поползли вверх, будто он и сам не подозревал, как его проймет трехминутная лирика. Меньше, чем через семнадцать секунд он зашатался и привалился спиной к забору. Роберт еле успел отскочить. Мэри в окне просияла и скинула пару центов Роберту на пиво, предоставляя дальше разбираться ему самому. Смит поймал монетки вместе с воздушным поцелуем жены, и сообщил полуобморочному Моррисси:  — Ну что ж, пора съездить за пивом. Здесь хули час до поворота, потом вдоль шиномонтажки, и там маркет, ну рядом со спортбаром… Мне хватит на целый галлон…       Моз оцепенел. Он понял, что Роберт завел одну из своих криповых колыбельных. Но Смит улыбался так безмятежно, и кружился возле него, переступая маленькими шажками, что Моррисси больше не мог сопротивляться дреме.       «Катерпилачка-девочка, чего одна, сейчас будет два…» — было последним, что услышал Моз.       Очнулся Моррисси уже забинтованным по рукам и ногам клейкой паутиной. Моз попытался освободиться, но неуспешно. На звук возни с заднего сиденья Роберт только радостно ухмыльнулся. Никто не мог стоять между ним и пивом, даже Моррисси.       В салоне робертовой «Нивы» пахло так, будто туда мочились все коты мира. Смит этим не мог не гордиться — он заказал эту малышку прямо с завода и заправлял ее только первоклассным кошачьим секретом. А подвеска стучала так оглушительно, что любой бы поднялся даже из загробного бодуна. С этим грохотом могли бы соревноваться только искалеченные продуктовые тележки из «Ашана».       Окуклившийся Моррисси проклинал все и вся. Это была его не только худшая поездка на заднем сидении, это был кошмар наяву. Но Мозу только и оставалось, что лежать молча и молиться, чтобы здоровье и мана восстановились снова.       Через некоторое время на светофоре их остановила полицейская. Не нужно было многолетнего опыта службы, чтобы догадаться, что Роберт едет за пивом. Его прическа взбудораженно топорщилась, а сам владелец «Нивы» издавал счастливое мурлыканье. — А, мистер Смит! — узнала она. — Будешь проезжать мимо бара, справься, какие шансы у «Манчестера...» сегодня.       Роберт жестом пригласил ее заглянуть в машину. Полицейская посмотрела на заднее сиденье и нахмурилась: — Хочешь сказать, что шансы просто мусор?       Роберт обиделся: — Это не мусор, а мой обед вообще-то. Довольно постный, правда, даже для овоща. Дай мне жезл — проверю, как он там.       С этими словами Смит тыкнул палкой в манчестерскую куколку. Это стало последней каплей урона для Моррисси. Никогда прежде с ним не обращались более оскорбительно, чем сегодня. Он взвыл в последний раз и рассыпался на груду маленьких луковых колечек. Этим он немало раздосадовал Смита, который рассчитывал хотя бы на читос. Роберт зацепил одно из колечек и протянул полицейской. — Вот, шансы примерно как этот нолик.       Полицейская поблагодарила Роберта, и он покатил дальше в свой банк жидкого золота.       В маркете Роберт заболтался с тремя воображаемыми ребятами. Он совсем забыл про кокон с Моррисси, и вспомнил только когда проголодался. Запах кошачьей ссанины в салоне нес в себе и энергию девяти жизней, так что Моз за это время респавнился. Здоровье вместе с ненавистью клокотали в нем, как витамины в коробочке сока, но Роберт бесстрашно распахнул дверцу машины. Моз выбрался, отряхиваясь, как псина, только вместо хвоста на его заднице красовался букет кошачьей мяты. — А полчаса назад ты выглядел аппетитнее, — констатировал Смит. — Теперь ты выглядишь как с последней страницы «Аргументов и фактов». — Послушай-ка… — начал было Моз, но Роберт перебил его: — Но за мохито спасибо! — Роберт отщипнул пару листиков и затолкал их в недопитую бутылку.       Моррисси и правда заткнулся, решив сконцентрироваться на том, чтобы не задремать, потому что Смит снова завертелся вокруг него. От кошачьей мяты Роберт стал еще болтливее. — Вижу, что ты приехал показать свои штучки, но меня уже давно этим не проймешь. Я тоже в некотором роде люблю цветы, — Смит пригрозил Мозу розочкой из бутылки, — но тебе бы посоветовал убраться обратно в свою песочницу.       Моррисси завороженно смотрел в рот Роберту и даже забыл поморщиться от отвращения, когда тот положил ему в нагрудный карман колечко от пивной банки на память. Бредя домой, Моз решил, что вполне доволен встречей со Смитом. Теперь он настолько преисполнился в своей ненависти к Роберту, что хватило бы на ежедневное телешоу в течении девяноста двух лет.       Отойдя на безопасное расстояние от улицы Очарования, Моррисси воровито пощупал колечко через карман и счастливо вздохнул.