Атака Титанов: моя последняя утренняя звезда

Прошла неделя. По итогу операции разведчикам удалось спасти Эрена. Человечество смогло  одержать победу. Разведкорпус вернулся в официальный штаб. За всё произошедшее Камилле пришлось много отчитываться перед начальством из столицы. Но благодаря поддержке командора строгих выговоров удалось избежать. Доктор Армстронг успешно подлатал Августа. Восстановление руки шло хорошо. Камилла много размышляла о том, что брат ей рассказал. Она держала это в строгом секрете. «Звероподобный титан… Откуда он может знать нашу мать?» — ещё одна мысль, давившая на неё с небывалой силой. Никому нельзя было говорить. Никто не должен знать. Камилла боялась раскрывать секреты. Слишком опасно, но ответы были нужны.  — Тук-тук. Можно? — в щель двери просунулась пушистая светлая голова с хитрой улыбкой. — Роджер, что ты опять затеял? — выгнув бровь, спросила Камилла. — Ну чего ты такая хмурая? Хотел пригласить тебя всего лишь чуть расслабиться. — А ты не ошибся адресом ? — Я тоже иду, — затем в дверь просунулась ещё одна алая голова. — Мы нашли выпить. Камилла посмотрела на коричневую стеклянную бутылку с неизвестным содержимым. Удивительно, что это держит в руках Август. — Хорошо. Но если вы попадётесь, прикрывать не буду  — Ой, ну прикрой хотя бы мой красивый зад, — демонстративно надув губы, произнёс Роджер. — Не в этой жизни! — отрицательно мотая головой, ответила Камилла. Собрались в небольшой комнате, где жили ребята. Стол был небогат, но это было всё, что удалось найти. На газете аккуратно разложили огурцы и три отварные картошки. Три стеклянные рюмки и одна большая бутылка. — А давайте в карты на раздевание, — хищно предложил Роджер. — Боюсь, оставлять тебя без трусов — не лучшая идея, — произнёс Август, потрепав блондина по волосам. — Согласна, — разливая по рюмкам, подтвердила Кингсли. Послышался звон стекла. Все залпом выпили горячую жидкость. — Знаете… я так рад, что мы живы, — вдруг произнёс Роджер с лёгкой улыбкой. Все на миг задумались. И правда… живы. — Я честно даже не знаю, как нам это удалось, — почесав затылок, произнёс Август. — За эти дни я уже успел мысленно с вами попрощаться. — Эй! — воскликнула Камилла, стукнув его по лбу. — Расскажи нам, Джеймс, что было в замке, — сверкнув глазами, попросил блондин. Август поставил рюмку на стол и слегка нахмурился. — Знаете, мне тогда показалось, что с этим Райнером что-то не так… Он и без того сильно нервничал, но между ним и Имир было какое-то напряжение… не знаю. — Я думаю, что Райнер и Бертольд не знали о ней, — откусив огурец, произнесла Камилла. — Но знаете, раз они пришли из-за стены, значит… там есть люди. И мне вот интересно, живут ли они так же как мы за стенами, или нет. — Сомневаюсь, — ответил Роджер. — Титаны всегда идут в одном направлении, никогда не уходят от стен. Все задумчиво переглянулись. Август всё никак не мог принять тот факт, что Звероподобный титан говорил с ним. Да и не только говорил — он управлял другими титанами. Это была достаточно важная деталь, из которой следовал вопрос: сможет ли так сделать Эрен? * * *  Ночь пришла быстро. Разведчики до сих пор пытались восстановиться после изнуряющих битв. Никого сильно не нагружали. Камилла, изрядно расслабившись, но не желая спать, стояла на улице, выпуская тяжёлые клубы табачного дыма. Как же ей надоело. С каждым днём  появлялись новые вопросы. Ей очень хотелось получить хотя бы один ответ. Она чувствовала, что скоро должно что-то измениться. Призраки прошлого не отпускали её, давили, заставляя сомневаться в себе. — Вам опять не спится? — тишину разорвал бархатистый голос командора Эрвина. — Тяжело спать, когда не уверен в завтрашнем дне. — Со временем к этому привыкаешь, — протяжно произнёс командор. Стоял прохладный воздух, смешанный с лёгким запахом спирта. Камилла знала, что командор его чувствует. — Не хотите продолжить в моём кабинете? У меня есть напиток намного лучше того, что вы взяли со склада… или не вы? Камилла решила тактично не отвечать. Но вдруг подумала: пить среди ночи с командором? Да, безусловно, он был интересным мужчиной. Но она не испытывала к нему глубокой симпатии. Иногда скорее лёгкий, ни к чему не обязывающий флирт. Да она вообще ни к кому такого не испытывала. В Военной полиции у неё был роман с одним офицером, но он закончился так же быстро, как и начался. Камилле было тяжело даже представить себя с человеком, которому она могла бы открыться полностью. Не считая брата, конечно. Но почему бы и не согласиться на предложение командора? Они ничем друг другу не обязаны, это наоборот , лишь радует.  И вот Камилла уже сидит в полумрачном кабинете, где стол освещала тусклая свеча. На столе стояли два бордовых стакана. Да, это было однозначно вкуснее, чем то, что они разливали с Августом и Роджером. — Давайте не будем обсуждать дела. Хотелось бы поговорить о чём-то менее травмирующем, — заговорила хорошо расслабившаяся Камилла. — Согласен, — откинувшись на спинку стула, ответил Эрвин. Но разговор никак не клеился. Словно они оба думали о чём-то своём. Но периодически командор не отрывал взгляда от серебристого блеска слегка прищуренных глаз. — Что это за альбом? — вдруг спросила Камилла, заметив небольшую чёрную книжку на полке шкафа. — Да так, старое  — Можно? — Конечно. Открыв первую страницу, Камилла увидела несколько портретов. На ней ещё молодой Эрвин и много неизвестных солдат. — Многие погибли? — рассматривая портреты, спросила она. — Почти все. Перелистнув ещё несколько страниц, она увидела капитана Леви. На то время он выглядел более отстранённым, чем сейчас. — Леви здесь только начал служить в Разведкорпусе. — Слышала, он родом из Подземного города. Командор лишь тактично промолчал. На последних страницах Камилла уже хотела отложить альбом, как вдруг её накрыла волна мурашек. Отец… Родной, с живыми блестящими глазами. Камилла до жути удивилась, но старалась не подавать виду. — А кто это? Человек без формы — аккуратно спросила она. — Мой давний друг, партнёр… Не так давно умер. Камилла заметила, что командор не намерен рассказывать подробнее. Что ж, сегодня была спущена ещё одна ниточка в клубке, которую необходимо было распутать. Она не отрицала, что командор мог знать отца лично. Но просить больше подробностей было бы подозрительно. Опустошив практически всю бутылку, их разговоры сменили направление. Эрвин рассказывал о детстве, о школе, о том, что чувствовал на первой миссии. Без особых откровений, но в этом было что-то открытое и доверительное. С каждой минутой тонкая грань субординации между ними рассеивалась. Алкоголь и накопленное напряжение растворялись в воздухе. . Тишина в кабинете стала густой, почти осязаемой. Камилла заметила, как командор медленно убрал руку со спинки стула и подался вперёд. В его взгляде не было ни нежности, ни романтики — лишь усталая, тяжёлая необходимость снять груз, который давил на плечи слишком долго. Она понимала это, потому что чувствовала тоже самое. Не нужны были никакие объяснения, все было понятно без слов.  Когда его пальцы коснулись её запястья, движение было точным, почти расчётливым. Ничего лишнего. Он не спрашивал разрешения, но и не давил — просто ждал её молчаливого согласия. Камилла прикрыла глаза. Ей не нужна была ложь. Не нужны были обещания. Только момент, когда можно перестать быть капитаном, сестрой, солдатом. Только тепло и возможность выдохнуть. Эрвин действовал так же, как вёл отряд: уверенно, без суеты, но с неизменным контролем. Его руки были сильными, движения — чёткими, лишёнными сентиментальности, но не жестокими. Камилла отвечала тем же: без иллюзий, без слов, лишь принимая то, что предлагала ночь. Это не было любовью. Это было выживанием. Способом заглушить войну хотя бы на час. Да, было приятно и жарко. Камилла чувствовала его твердое  тело, мужского дыхание у своей шеи. Спокойные, но требовательные поцелуи. Была некая страсть, когда он решительно кинул её на кровать и своей огромной ладонью обхватил её запястья.  Она поддавалась ему, погружаясь в пучину легкого удовольствия. Ей нравился его контроль в постели. А ещё больше её привлекало , что завтра они сделают вид , что не произошло ничего из ряда вон выходящего. Это ночь была слабостью , была забвением. Но когда они вернуться в реальность, слияние их тел останутся только воспоминаниями.