Reste

Ад. Место для заблудшей души, не нашедшей покоя, въевшейся в мозг похоти, безумной алчности, синтетической забавы. Место, кишащее чертями и теми, кто оступился в этой жизни, совершил роковую ошибку. Здесь каждый шаг — будто по битому стеклу. Каждая мысль отдается болью в голове. Тишина медленно разъедает сознание Люцифера, пока отец выносит свой вердикт. Ожидание сводит с ума. Демон никогда даже мысли не допускал о том, что будет помогать Непризнанной и именно за это получит выговор от отца. Хотя выговор — это в лучшем случае. Все определенно хуже, чем хотелось бы. Не переставая буравить сына прожигающим взглядом, Сатана медленно поднимается с огромного трона. Как предсказуемо. Он делает так всегда. Люциферу уже даже не страшно: любые раны рано или поздно затягиваются, а шрамы — это не такая уж и глобальная проблема. С ними можно жить. — Не думал, что мой сын — такой идиот, — грозно порицает Сатана, и хоть его голос спокоен, в пустой зале он звучит громогласно. — Я ожидал чего угодно, но не этого. Подумать только, какая-то отвратительная Непризнанная! Внутри демона все сжимается от неизбежно подступающей ярости. Отец просто не знает ее, он даже не видел ее с той стороны, с которой видел Люцифер. Непризнанные всегда были отбросами, но Уокер пошатнула все эти устои, одним только своим появлением произведя фурор. Сначала демон думал, что такая слава у нее благодаря матери, пока сам не попал в ее сети. — И где же она? Помнится мне, вы вместе устроили этот спектакль в автосалоне! Я тоже хочу познакомиться с такой важной особой, ради которой мой сын творит невесть что и жертвует своей репутацией, — мощные руки что есть силы хватают Люцифера за угольно-черный воротник рубашки. Сатана пронзительно глядит ему в глаза, пытаясь прочитать всю эту захватывающую историю, что произошла с Люцифером и Вики накануне. — Не стоит, это было ошибкой. Она больше не подойдет ко мне, — голос звучит на удивление решительно, пока демон всеми силами пытается отвернуться. — А вот я готов принять свое наказание. Препираться с отцом — это рыть могилу себе, а заодно и чертовой Непризнанной, которую Люциферу отчаянно хочется защитить даже сейчас. Какое отвратительное чувство, когда волнуешься за кого-то кроме себя, а главное — не понимаешь, зачем и почему. — Как благородно, Люцифер. Не сомневайся, наказание последует. Все, как ты любишь, — Сатана ехидно улыбается, в предвкушении потирая руки. Его кулак рассекает пространство, обдав лицо демона холодным потоком воздуха прежде, чем впечататься в щеку Люцифера. Резкая боль пронзает лицо, словно стрела, и с каждым ударом многократно увеличивается, переходя лишь в другие места, разливаясь по телу алым маревом. Удар — и из носа брызгает кровь. Второй удар — и на лбу начинает красоваться глубокая ссадина. Третий — и глаз покрывается молочной дымкой, при этом наливаясь кровью. Четвертый заставляет мужчину согнуться пополам под прекрасную симфонию ломающегося ребра. Под этот шквал сотрясающих ударов ему хочется истошно кричать. Но, на самом деле, когда начинаешь испытывать теплые чувства к тому, кого должен ненавидеть, внутри ломается нечто гораздо важнее костей. «Боль — лишь тренировка для силы духа», — как молитву повторяет себе демон, титаническим усилием разгибаясь. Он с глубокой отрешенностью смотрит на отца. Сатана, вновь самодовольно усмехнувшись, молча указывает на массивную дверь, в которую демон с превеликим удовольствием удаляется. Все эти бесконечные коридоры, которые, прихрамывая, приходится преодолевать гораздо медленнее, чем обычно, Люциферу хочется к чертям разнести. Как и отца, не знающего ничего кроме побоев. Как и весь этот чертов ад. Но в душе теплится мысль, что вот-вот появится Вики, которая нежно обнимет и... Нет, такое может только присниться. Она его ненавидит. Он должен ее ненавидеть. В камере раздаются гулкий лязг цепей и громкие препирательства. Тонкий голосок Вики надрывно дрожит, а душу ее постепенно окутывает липкий страх, расползающийся на несколько метров вокруг, а то и куда дальше. Она тысячу раз успела пожалеть, что не пошла с Люцифером к Сатане, а позволила ему оставить себя здесь, в этой пахнущей сыростью и пропитанной злом тюрьме. Дерьмо. — Какая красавица, — Зигза будто бы заигрывает с Непризнанной, нарочито растягивая каждое слово. Даже здесь Вики умудрилась найти неприятности. На жутко худом лице заключенного, кажется, можно пересчитать каждую кривую кость, а изо рта его капает вязкая слюна. Впавшие глаза смотрят на Вики с диким интересом и аппетитом. Демону хочется превратить его в пепел, уничтожить, стереть эту ухмылку с отвратительного лица. А Вики хочется, чтобы это поскорее закончилось. Ей хочется ощутить на теле обжигающие капли душевой воды, смывающие этот день, и… сильные руки Люцифера, который защитил бы ее от этого чудовища. — Черт. Уже второй раз за день спасаю эту чудесную на всю голову маленькую Непризнанную. «Пора завязывать, — проносится в голове мужчины еще от самых адских врат, к которым их принес водоворот. — Но я прекрасно знаю, что не смогу. Парадокс». Худощавая когтистая лапа цепко хватает Вики за плечо и резко дергает на себя. Тонкий истошный крик, кажется, слышит весь ад. На нежной коже остаются огромный ожог и рваная ссадина, а красивое черное платье бесповоротно рвется. Девушка болезненно морщится и пытается отойти. Или ей так кажется. В любом случае ноги ее не слушаются — будто вкопанная она останавливается, не в силах больше пошевелиться. А Зигза вновь приближается, устрашающе облизываясь. — Я тебе прямо сейчас шею сверну и отправлю гнить сразу на девятый круг, — голос Люцифера звучит в точности, как у отца, в нем ощущается металл. Хватка монстра на руке Непризнанной сразу же становится невесомой. — Я не просто так говорил, чтобы ее никто не смел трогать. Отскочив, как ошпаренная, Вики как можно сильнее жмется к демону, словно маленький котенок, стараясь вычеркнуть из памяти это жуткое лицо. Ее дыхание становится тяжелым и надрывным. Ожог еще долго будет напоминать о себе, отзываясь болью в плече. Она знает, что больше никто не посмеет притронуться к ней, но сердце до сих пор стучит предательски бешено. Демон чуть приподнимает массивное крыло с алыми, пушистыми перьями, бережно прикрывая им Вики и создавая будто бы видимую защиту. Но всплеск неожиданной пронзительной боли заставляет пожалеть об этом, и крыло падает вниз, безвольно повиснув сзади. Зигза сразу же обиженно отступает во тьму. О его присутствии теперь напоминает лишь редкое постукивание цепей о бетонный пол. Девушка переводит взгляд, полный благодарности на демона, и в ужасе застывает, заметив его покрытое ссадинами и синяками лицо. Она никогда не видела его таким побитым, и сейчас, когда он вновь самоотверженно пытается ее защитить, она жалеет, что столько раз называла его лицемерным бесчувственным уродом. Стыдно. — Господи, Люцифер… — перепуганное лицо Непризнанной расплывается перед глазами мужчины. Заплывший глаз будто еще больше наливается кровью. — Люци, ты слышишь меня? — Если будешь так орать, то я вообще перестану слышать, — слова выходят чуть более резко и холодно, чем хотелось бы. Ее жалобные вопли сейчас совершенно ни к чему, они раздражают Люцифера и выводят из себя так же, как и ее глупые выходки. Ему неистово хочется, чтобы она просто замолчала и обняла. Демона складывает пополам от резкой вспышки пронзительной боли в ребрах, а до Вики доносится тихое шипение, которое он всеми силами пытается скрыть. В глазах темнеет, из груди вырывается сиплый кашель. Но Люцифер гордо выпрямляется — лучше не показывать ей слабость, пусть даже в таком состоянии. Непоколебимый стержень должны видеть и чувствовать все, даже когда так безумно хочется дать волю эмоциям. Мужчина сплевывает вязкий кровавый сгусток на грязную поверхность каменного пола. Дорожка кровавых плевков тянется за ним от самого зала Сатаны. — Иди, Непризнанная, сплошная ты проблема. В школе тебя уже ждут. — Я не оставлю тебя здесь в таком состоянии, — гнев алым маревом начинает окутывать ее. Она всеми силами хочет поддержать Люцифера, но этим делает только хуже. Ему проще возвести нерушимые стены, чем подвергать опасности и себя, и ее. Однако она все равно продолжает стоять на своем. Упрямая. — Я уже не маленькая девочка, и сама решу свои проблемы, а вот ты… просто посмотри на себя! Ты еле идешь, все время хватаешься за ребра, которые наверняка сломаны, плюешься кровью, а еще говоришь, что я сплошная проблема, да ты... Она замирает на полуслове, заметив, как с каждой секундой Люцифер все больше и больше напрягается. Его глаза начинают метать искры, а слова, так и не слетевшие с губ, словно кинжалы вонзаются в сердце, въедаются в сознание. — Что я? Жалкий? Придурок? Может мне пойти к черту, которого ты так любишь упоминать в своей речи, Уокер? — голос мужчины полон жгучего яда. — И это вместо «спасибо, Люцифер, за то, что избавил меня от участи избитой собаки?» Будто не в себе, Люцифер хватает Вики за шею и больно припечатывает к стене камеры, пронзительно смотря в глаза. Ее голова с глухим стуком ударяется о холодный камень. Дыхание демона сбивается — именно сейчас весь гнев вырывается наружу. Гнев на отца, на Вики, на себя. — Нет, я не это хотела сказать. Я просто хочу помочь тебе… — ее зрачки сужаются в страхе с каждой секундой всё отчетливее, глаза наполняются слезами и словно лихорадочно начинают метаться. Она чуть касается тонкими, холодеющими с каждой секундой пальчиками предплечья демона, пытаясь его успокоить, но все ее попытки терпят сокрушительное фиаско. Ее губки открываются в немой реплике, когда она жадно начинает хватать ртом воздух. Минует секунда, еще одна… они кажутся Вики бесконечными под железным натиском демона. И вдруг его неконтролируемая ярость отступает. Так же незаметно, как и появилась. — Ладно, пошли, — голос демона чуть смягчается, но лишь слегка. — Нам не привыкать к выговорам Фенцио, правда? Скрасишь мой вечер своим цирковым выступлением. Все равно, что бы она ни сказала, Люци сделал бы то же самое ради нее еще раз. Она для него как самый чистый яд, который вообще можно встретить в природе. Самая глупая, но самая прекрасная его ошибка. И снова эти бесконечные коридоры. Красные пятна, чем-то отдаленно напоминающие растения, в темноте смотрятся особенно зловеще. Они символизируют тайну, которую скрывают самые глубины ада. Жутко. Вики отчаянно хочется прижаться к Люциферу всем телом, почувствовать запах его одеколона, который перебил бы этот отвратительный плесневелый смрад. Но демон, гордо подняв голову, шагает рядом, лишь изредка косясь в сторону Непризнанной и чуть прихрамывая. Он знает, что ей страшно. Однако делать ничего не намерен, он здесь хозяин и сломает руки всем, кто ее коснется. — Люци, — ледяная ладошка Вики чуть сжимает руку Люцифера, — куда мы идем? По тонким сплетениям вен демона будто пропускают электрический разряд, который начинается где-то в районе кончиков пальцев и затем разливается по всему телу. Люцифер не отвечает. Он поднимается на второй этаж и открывает массивную дубовую дверь. Первым делом в глаза Вики бросается роскошная обстановка: элегантные бархатные шторы, резная, почти черная кровать, огромное окно, выходящее на залитые лавой камни. Плавно стекающая лава завораживает, а Вики между тем разглядывает остальной интерьер. Вот книги, с потертыми от времени корешками, на столе — конспекты, которые демон пишет, видимо, ночами. — Покажи, — из раздумий Вики вырывает голос Люцифера, который звучит почти нежно, непривычно для него. Или Вики так кажется. — Показать что? — ее бьет дрожь. Дрожь в интонации, дрожь по всему телу после очень радушного и теплого приема в аду. Демон раздраженно закатывает глаза и почти вплотную подходит к Вики, мягко разворачивая ее лицом к себе. Чуть спустив черный рукав с хрупкого плеча, Люци оставляет легкий невесомый поцелуй на ее бледной коже. От прикосновений ранка начинает жечь, но Вики только крепче зажмуривает веки и как можно сильнее закусывает губу, стараясь подражать Люциферу. Ожог начинает заметно бледнеть. — Что ты сделал? — Вики ошарашенно заглядывает мужчине в глаза, ее голос полон восторга. — Когда же ты научишься благодарить меня, Непризнанная? Мне даже обидно, — Люцифер по-детски надувает губки, чуть наклонившись к самому уху девушки. Ее шею обдает горячим дыханием. Демон пытается раздеться, дрожащими руками расстегивая пуговицы испорченной угольно-черной рубашки, но дается ему это не слишком хорошо. По ткани до сих пор как будто гуляют кулаки Сатаны. От напряжения на скулах Люцифера играют желваки. Тонкие струйки крови из глубоких ран капают ему прямо на шею и грудь. Сердце Вики обливается кровью, она хочет помочь ему… чтобы он хотя бы раз не окинул ее презрительным взглядом, едко прокомментировав, какая она бездарность, чтобы хотя бы раз он впустил ее в свой внутренний мир. Девушка подходит ближе, нежно накрывает его руки своими, и сама хватается за следующую черную пуговицу. Демон лишь заправляет выбившуюся длинную прядку, падающую прямо ей на лицо, за ушко, но на этот раз не отталкивает. Не сегодня. Ее тонкие пальчики скользят по плечам мужчины, скидывая с них рубашку. Многочисленные свежие ссадины поверх старых шрамов, старательно скрытых татуировками, вызывают в девушке новую волну неконтролируемого сожаления. Девушка обвивает талию Люци, стараясь не причинить боли, обнимает. Ее объятия отдают огнем в ребрах, особенно где-то за левым, где сердце Люцифера начинает биться чаще с каждой секундой. Мужчина лишь опускает ее руки чуть ниже ребер и зарывается носом в ее волосы, пахнущие чем-то сладким, чем-то ванильным. Полный мазохизм. Боль выворачивает наизнанку, но с каждым неловким касанием Уокер она смешивается с эйфорией. — Прости, — протягивает девушка, виновато заглядывая демону в глаза, когда между его бровей пролегает едва заметная морщинка. — А я могу так же? Могу исцелить тебя поцелуем или как-то по-другому? — Не знаю. Думаю, что не можешь, — сил язвить и препираться с ней больше не остается. — Но можешь попробовать, все равно не отстанешь. Вики закатывает глаза, и ее лицо трогает едва заметная усмешка. Это постоянное упрямство ей порядком надоело. Однако она, итак, позволила себе чуть больше, чем раньше. Она начала топить холодные айсберги в сердце Люцифера. Люцифер, возвышающийся над Вики чуть ли не на две головы, садится на кровать, похлопав рядом по мягкому темно-синему покрывалу. Девушка чуть касается искусанными губами опухшего синяка, красующегося прямо под налитым кровью алым глазом. От ее трепетных прикосновений по его телу начинают в бешеном темпе бегать мурашки. Бесконечное мгновение ничего не происходит, но уже через секунду ярко-лиловое пятно начинает заметно блекнуть, а опухоль — спадать. Вики целует ссадину на лбу, и та тоже начинает затягиваться, оставляя едва заметный розовый рубец. От восторга ее глаза сияют точно звездное небо. — Поздравляю, Непризнанная. Кажется, ты только что открыла в себе новый талант, — но дальше силы потихоньку начинают покидать девушку. Как бы это ни было удивительно — получить талант, будучи Непризнанной, развить его ей еще предстоит. — Получить дар, когда ты еще человек. Я вижу такое впервые. Непризнанная как-то смущенно выглядывает из-под пышных черных ресниц, а самообладание Люцифера рушится на тысячи осколков. Если бы не адская изнуряющая боль, гложущая изнутри, вряд ли она сейчас просто бы смотрела. Она бы уже была прижата к шелковым холодным простыням и томно стонала имя демона, извиваясь, словно змея. Любовь Люцифера представляется девушке бесконечной, зияющей пропастью, окунувшись в которую, она уже не найдет спасения. Его сердце — кусок непробиваемой стали, чертова льдина, и сейчас Вики так безбожно топит эти льды. Для него — это дикость, для нее — победа. Люцифер как можно теснее прижимает Непризнанную к себе, наплевав на боль. Присутствие, объятия, легкие поцелуи девушки действуют словно опиум. Вики осторожно кладет голову ему на плечо, умиротворенно поглядывая на его приоткрытые губы, которые ей безумно хочется поцеловать. С момента их знакомства прошло довольно много времени, и Уокер успела привязаться к своему сопернику, которого ангел Фенцио ставил ей в пару при любом удобном случае. Успела влюбиться в него, проникнуться глубокой симпатией. — Я люблю тебя, Люци, — Вики почти что шепчет. Каждое последующее слово раздается все тише и тише. Она тут же осекается, поняв, что сболтнула лишнего, и наблюдает за реакцией демона. Внутри Люцифера вспыхивает пламя, зарождается бушующий ураган, феерия. Но слова, как кислота, застывают в горле и отдают на языке полынной горечью. Он не должен давать надежды ни себе, ни ей. — В этой комнате слишком мало места для двух лжецов, Вики, — горькая полуулыбка потухает на лице демона, сменяясь какой-то глубокой задумчивостью. — Прекрати, Люцифер, — угрозы из ее уст звучат смехотворно. Словно котенок вздумал угрожать льву. К черту всё. И Вики накрывает его губы своими. Она с головой окунается в безумие, чувствуя, как внутренние демоны постепенно пробуждаются и рвутся наружу. Но Люци не отвечает, хотя знает, что она чертовски права. К черту всё. Лучше пожалеть уже после того, как с головой окунешься в тихий омут, обволакивающий бархатом. Сердце девушки пропускает удар, отражающийся в сердце демона с такой же разрушающе-прекрасной силой. Кровь бешено стучит в висках, а пульс уже доходит до неземных скоростей. Вики приоткрывает его губы и проводит языком по нижней, надеясь, что Люцифер все-таки ответит. И это становится точкой невозврата. Демон прикусывает ее губу и проникает языком к ней в рот, углубляя поцелуй. Ее губы на вкус для него как сладкая сочная малина. Вики чувствует его руки у себя на спине. Люцифер проводит ладонями вдоль ее позвоночника и затем заключает ее в стальные объятия. Атмосфера накаляется с каждой секундой, воздуха становится катастрофически мало. Даже стены будто начинают стремительно сужаться, оставляя в пространстве лишь двоих. Но Люцифер резко отстраняется, оставляя внутри Вики лишь саднящую пустоту. Все надежды Вики разбиваются о твердую гладь его неисправимой гордости. Под гнетом своего дикого всепоглощающего желания голова демона начинает кружиться, он окунается в сладкую истому разгорающихся чувств, но разум шепчет, что пора остановиться. И он беспрекословно повинуется. Люцифер как-то отрешенно встает и, взяв со стола пачку сигарет, задумчиво прикуривает. Колечки дыма плавно сменяют друг друга, рассеиваясь в воздухе, пока демон пытается совладать со своими эмоциями. Его внутренние демоны в разы сильнее, чем у Вики, и сейчас они жаждут продолжения банкета. Он должен, как всегда, показать, насколько он лучше, чем Непризнанная, но сейчас его система дает сбой. — Люци, — Вики незаметно оказывается рядом и аккуратно проводит пальчиком по щеке Люцифера, будто не веря своим глазам. — Твои синяки и ссадины… Они исчезли. Кожа всё ещё пылает огнем в тех местах, где недавно побывали руки Люцифера. Вики заглядывает в глаза насыщенного винного оттенка, пытаясь прочитать их, заглянуть глубже, в самую душу. — Останься сегодня со мной, Уокер, — Люцифер чуть нагибается и шепчет почти что ей в губы, снова целуя девушку. — Быть может… я тоже люблю тебя. Люцифер не умеет чувствовать в полутонах. Если любить, то без остатка, если пить, то до самого дна. Они прекрасно знают, что она останется. Останется с ним навсегда. Наплюет на дурацкие запреты Фенцио, как когда-то ее мать. Она поступит так же опрометчиво, ставя на кон свою судьбу, судьбу Люцифера. Но уж лучше сгореть заживо на этом адском костре сына Сатаны, чем еще долго бросать тоскующие взгляды в сторону друг друга. Ведь то, что запретно, манит вдвойне.