Палач/Жертва

      Нельзя сказать, что Саске составило большого труда выследить сбежавших из-под носа революционеров – Сай придерживался идеи «без шума и пыли». Привлекать внимание жителей и гарнизона Ивагакурэ не хотели и бандиты, поэтому покой спящей деревни нарушен не был.       Шпион увел врагов в сторону каменного лабиринта, образованного несколькими скалистыми хребтами и находящегося в относительной близости от Ивагакурэ. На большее, похоже, сил и фантазии корневика уже не хватило.       Саске совсем не хотелось, чтобы кто-то успел прибить шпиона раньше него. Бледному недоноску еще нужно объяснить, что за человек Учиха Саске, и почему нельзя его недооценивать.       Однако тут стоило попотеть. Сай умел хорошо прятаться, и потому на входе в лабиринт потомку легендарного клана пришлось притормозить. Его шаринган безошибочно определил около двух десятков людей, снующих среди скал в разных направлениях. Но художника среди них не было, что Саске напрягло. Неужели успел скопытиться? А как же набитая морда и прочие прелести, которыми хотел наградить шпиона Учиха?       Парень невольно вспомнил синяки на шее корневика, так идущие последнему к его бесстрастной надменной физиономии. Саске нахмурился. Он никому не позволит опередить себя, ибо причинять боль Саю может только он.       Саске медленно шел по лабиринту, не слишком заботясь о том, куда поворачивать. Его нисколько не волновало то, кого или что он встретит за тем или иным поворотом – на этот случай наготове всегда была катана. Рукоять Кусанаги, конечно, лежала бы ладони куда удобнее, но сейчас стоило довольствоваться и малым. К тому же враги и сами не спешили попадаться Учихе на глаза, словно чувствуя где-то на подкорках мозга исходящую от него волну ненависти.       Саске ненавидел многое в своей жизни. Ненавидел деревню с ее показным добродушием и черным нутром, где мальчиков-шпионов готовили дорого продавать свои жизни. Ненавидел Рокудайме за его снисходительность и прикрытую напускной холодностью настороженность к бывшему ученику. Ненавидел друзей за то, что так легко простили ему всю причиненную нарочно боль.       Ненавидел Сая. За его холодные глаза, за ровный голос и за это неискоренимое желание поскорее сдохнуть. Кто дал ему право так легко решать умирать? Был ли какой-то сакральный смысл в его действиях?       «Разве ты сам не хотел бы того, чтобы я сдох?» - вновь зазвучал в голове ровный голос художника, и Саске замер, запнувшись.       Идиот, трижды идиот!       Под ногами бывшего нукенина валялась поясная сумка, втоптанная в камень не одной парой ног. А вокруг нее было рассыпано ее же содержимое – сломанные кисти, раздавленная баночка с тушью и несколько вымокших под бесконечным дождем листов бумаги.       Саске присел на корточки и поднял один из листков, разглядывая расплывшийся на нем рисунок.       В том, что вещи принадлежали шпиону, сомневаться не приходилось. Вряд ли кто-то из бандитов пользовался таким инвентарем. Да и к тому же изображение на бумаге могло принадлежать одному единственному человеку.       «Не зря же я тебя по ночам рисовал», - вновь прозвучал в голове голос шпиона АНБУ. Саске заскрипел зубами – на бумаге он увидел самого себя, спящего в разных позах и запечатленного со скрупулезной точностью. Сай не поленился прорисовать каждую складочку, каждый изгиб тела. Даже едва виднеющиеся из-под съехавшей набок юката соски нарисовал. И было в этом что-то постыдно-беззащитное, заставившее Саске врасплох.       Сай видел его голое, незащищенное горло, раскинутые руки, но не стал убивать ненавистного нукенина, наоборот, запечатлев его, такого беззащитного, и было в этом что-то еще более интимное, чем те чертовы синяки на бледной шее.       Саске в злобе смял листок. Нужно найти этого идиота и дополнительно надавать по голове за такие вольности. Даже тому же Наруто не разрешалось переступать невидимую черту личного. Подобные рисунки - это СЛИШКОМ личное, такое позволялось только очень близким людям. Это не разрешается Узумаки, что уж говорить о каком-то совсем левом человеке вроде Сая.       Учиха поморщился и поднялся на ноги. Не дай Ками-сама, кто еще увидит эти чертовы картинки. Нужно найти шпиона и навсегда выбить из него эту блажь – никто не смеет представлять потомка легендарного клана уязвимым…. Ибо подобное его действительно уязвляло.       Парень двинулся вперед, хмуро думая о том, что при всем желании, злиться он не очень хочет. Ударить – да, но это всего лишь необходимость, которая приведет зарвавшегося художника в чувства.       Саске завернул за возникшую перед ним скалу и вновь остановился, наткнувшись на мертвое тело. Поодаль от него лежали еще двое. Судя по тому, что следов борьбы видно не было, все обошлось «без шума и пыли» - смерть настигла бедняг внезапно. Погибшие точно были одними из бандитов, а ровно перерезанное горло было излюбленным способом убийства у секретного подразделения Конохи. Охотники за обманчиво слабой жертвой сами стали добычей. Сай только с виду казался слабым. В экстренной ситуации он вполне мог обойтись и без меча, зубами вцепившись в горло врагу.       Их так учат. Заведомо смертники; тихие, незаметные тени, каждую секунду готовые сражаться до последнего вздоха. Живые бомбы в личном подчинении каге, полностью зависящие от его воли. И если уж Шестой прикажет, все его шпионы прыгнут в самое пекло. И Сай не был исключением. Скорее, «правилом».       - Идиот, - в который раз произнес Саске, когда наткнулся на цепочку из кровавых пятен, почти вымытых с камня дождем и уводящих прочь от трупов. В том, что кровь принадлежала бледному недоноску, Учиха не сомневался.       И тем не менее, раненый шиноби еще был способен сражаться, раз в мгновение уложил вполне себе бодрых бандитов.       Учиха двинулся по следу, отгоняя от себя навязчивое сравнение самого себя с собакой-ищейкой, и одновременно пытаясь не думать о том, что может опоздать, и придурок истечет кровью раньше, чем парень успеет его найти.

***

      Впрочем, вопреки невеселым мыслям Саске, шпион нашелся достаточно быстро, а именно буквально через пару-тройку поворотов. Он сидел на земле, привалившись спиной к скале, и со стороны не слишком походил на живого. Но шаринган поймал неравномерное сердцебиение и дал объяснение, почему Саске не удалось увидеть чакру Сая – ее почти не было, одни лишь жалкие крупицы.       Учиха заскрипел зубами. И что ему теперь прикажете делать с бездыханной тушкой напарника?       - Саске-кун, я надеюсь, что ты пришел не для того, чтобы разглядывать меня.       Голос художника был слабым, но бывший нукенин расслышал его очень хорошо.       Шпион приоткрыл один глаз и посмотрел на напарника в упор, умудряясь даже не моргать, хотя дождь нещадно лупил его холодными струями по лицу.       - Радуйся, что я нашел тебя раньше, чем наши незадачливые революционеры, - фыркнул Саске, но приближаться не спешил.       - Тогда, быть может, ты не сочтешь за труд прикончить меня поскорее? – шпион неловко пошевелился, прижимая одну руку к животу.       - Вот еще… - Учиха цыкнул языком.       - Понимаю, - Сай качнул головой, силясь сбросить со лба прилипшие пряди волос. – Не охота марать руки о такого, как я. Тогда будь так любезен продолжить выполнение возложенной на тебя миссии, оставив меня наедине с собой. Скоро все закончится. Когда меня найдут бандиты – это лишь вопрос времени. Они все сделают за тебя.       - Зачем?       Художник приподнял голову, взглянув на бывшего преступника, неожиданно оказавшегося так близко.       - Зачем – что? – Сай почти удивленно вскинул брови, однако Саске не спешил с ответом.       Он и сам не знал, почему все еще медлил, и лицо шпиона оставалось целым. Быть может, останавливала кровоточащая рана на боку, которую корневик неловко зажимал ладонью? Неужели Учиха испытывал жалость?       Чушь! Не жалость…       - Какого черта ты так торопишься сдохнуть? – потомок легендарного клана посмотрел корневику прямо в глаза, бесконечно черные… чернее, чем его собственные.       Парню показалось, что напарник усмехнулся.       - С чего тебя это вдруг так заинтересовало? – Саске даже почудилось, что извечно ровный голос корневика дрогнул. – Наверняка, ты бы был очень рад моей смерти, разве нет?       - Это ты так решил? Кто тебе вообще позволил за меня решать? А? Чертов кусок дерьма! – Учиха резко опустился рядом с напарником на корточки, и их глаза оказались ровно друг напротив друга. – Если ты смог нарисовать те гребанные картинки, пока я спал, это не дает тебе права еще и решать за меня, хочу я, чтобы ты сдох или нет?       Сай молча смотрел на объект своих извечных козней, и лицо его заметно менялось из отрешенного в удивленное.       - Но… разве…       - Я не позволю тебе скопытиться, ясно? – прорычал Саске, чувствуя, как в детстве, к его щекам приливает стыд. Учиха стыдился своих слов, своего поведения, но понимал острую необходимость перемен. Он неожиданно понял одну странную, чуждую ему по природе мысль – ему нужен этот неадекватный кусок придурка. Ему нужен единственный человек, умеющий говорить в лицо то, что думает, и ненавидящий открыто, без ужимок, без двусмысленности, без масок и страха. – Я должен прояснить некоторые моменты, но… когда ты будешь в более приличной форме.       - Это очень мило, конечно… А ты ничего не перепутал? – Сай уже был не просто удивлен. Что там хочет прояснить бывший нукенин?       - Это ты перепутал, когда решил отвлечь этих придурков на себя. Думал, справишься? Или хотел дорого продать свою жизнь? У вас в АНБУ все такие ебнутые? – Саске неожиданно понесло. Кулаки так и чесались, хотелось оставить лиловый синяк на острой скуле недоноска-смертника, превратить губы в кровавое месиво, но… Но это могло плохо закончиться для шпиона, а убивать его Учиха не хотел. – Сначала жопу подставляете направо и налево, а потом сдохнуть пытаетесь!       - Саске-кун…       - Хер ли ты мне тут подохнешь. Я воскрешу тебя и сам прикончу, - выдохнул Учиха разгоряченно. Вот как объяснить, как донести до бесчувственного выродка всю ту злость, всю ненависть, граничащую с непреодолимым, эгоистичным желанием единолично причинять боль собственному палачу, доводить до грани, водить по самому краю, но не убивать, и раз за разом повторять пытку, оставляя только свои метки на бледной коже. – А еще я сам сломаю тебе руки, если тебе еще когда-нибудь придет мысль нарисовать меня – спящим, бодрствующим и еще черт знает каким…       - Тебе не понравилось?       Саске застыл, на мгновение совсем потерявшись. Шпиона не интересовало, где и когда Учиха увидел собственное изображение, выведенное рукой корневика, а волновала такая сущая мелочь...       - Я… не… - нукенин дерганным движением стер ладонью дождевую воду с лица. – Я не такой…       - … беззащитный? – Сай вскинул брови вновь. – Но я не это хотел показать…       - Да хер с тем, что ты там хотел! – рыкнул вдруг Учиха. – Заткнись, нам нужно выбираться отсюда.       - Неужели ты заберешь с собой мою игрушку? – тихий вкрадчивый голос за спиной заставил обычно хладнокровного нукенина напрячься. – Неужели распробовал поцелуй?       Саске успел увидеть, как мучительно закатил глаза его, казалось бы, бесчувственный напарник, что вполне могло бы изумить в какой-нибудь другой ситуации, но не сейчас.       Сейчас было другое – за спиной, в двух десятках шагов от парней стоял Дзиро Оеши собственной персоной, красноречиво зажимая шею ладонью – там, где полоснула острая сталь шпионского танто.       - Я совсем не рассчитывал на то, что в мои руки попадет такая опасная игрушка, - пояснил мастер гендзюцу специально для Саске, все-таки обернувшегося к мужчине. – Я хотел похвастаться перед всеми, что смог поймать шпиона, показав его безвольное тело, наигравшись с ним до этого вдоволь. Решил пойти ва-банк, поймать на живца… Кто знал, что мне попадется такая ловкая и изворотливая тварь!       - Я надеялся, что ты уже мертв, - произнес Сай, неловко дернувшись и поморщившись от боли.       - Как и я рассчитывал на твою скорую кончину от потери крови, - Дзиро только пожал плечами. – Все мы бываем излишне наивны, особенно я, когда решил, что маленький мальчик с огромными глазами не сможет мне навредить, а тем более украсть то, что я в порыве щедрости ему показал. Неблагодарное дитя, ты заслуживаешь порки.       - Так, дядя, притормози, - напомнил о своем существовании Саске, красноречиво встав между оскорбленным мужчиной неопределенного возраста и раненым напарником. – То, что ты купился на невинность этого придурка и просрал важную документацию – это исключительно твоя проблема. Эта сволочь и не на такое способна….       - Спасибо на добром слове, Саске-кун, - промычал на фоне Сай, чертыхаясь и силясь подняться на ноги.       - Сейчас на твоем месте я бы помолчал, - веско заметил Саске, не оборачиваясь. – Чью тощую задницу я пытаюсь спасти?       - Эта тощая задница наглым образом сбежала прямо из моей постели, попутно полоснув меня ножиком, - протянул Дзиро елейным голосом, театрально запрокинув голову и демонстрируя кровоточащую полосу на горле – буквально миллиметры отделяли рану от яремной вены.       - А, то есть ты не настолько низко пал, чтобы трахаться с первым попавшимся мужиком? – тут Учиха все-таки обернулся.       Сай, цепляющийся одной рукой за скалу и пытающийся устоять на ослабевших ногах, уставился на него огромными глазами.       - Ты серьезно хочешь поговорить об этом сейчас? – выдавил из себя шпион.       - Я требую сатисфакции, - громко заявил Оеши, стрельнув колким взглядом в сторону замершего художника.       - Чего ты требуешь? – переспросил Саске, надеясь, что ослышался.       Корневик за спиной тихо застонал:       - Не дури, он тянет время!       - Гендзюцу : Цветы Сакуры! – Оещи вдруг взмахнул обеими руками, разбрызгивая собственную кровь вокруг себя.       - Гендзюцу: Шаринган, - Саске Учиха не был бы Саске Учихой, если бы его можно было взять на понт.       В возникшей иллюзии воздух стал вязким и тягучим, словно патока, а льющаяся с неба вода скрутилась в одну тугую спираль водоворота, обернувшую свой хвост вокруг шеи Оеши.       За спиной захрипел Сай, но внимание бывшего нукенина было приковано к мужчине.       - Как странно что ты находишься в списке опаснейших преступников книги Бинго, - чеканя каждое слово, произнес парень. – С твоими способностями только блох ловить, а ты позарился на революцию и поимку шпиона АНБУ. Мудачье. Отпусти его немедленно!       Гендзюцу Оеши сработало мгновением раньше, однако в его сети вместо Саске попался едва живой художник, который теперь всеми силами пытался глотнуть хоть немного воздуха.       - Отпусти моего напарника, и твоя смерть будет легкой.