Серое одиночество

      Этот мир исчерпал все свои краски. Кроме черного и белого не осталось ничего. Серый мир, серые люди, серые дни… Только любовь может исцелить эту болезнь. Она окрасит всё снова в яркие цвета, которые будут радовать сердце, позабывшее тягость одиночества.       — Изуку, как думаешь, какого цвета мои волосы? — улыбалась Очако, следуя за другом.       — Даже не знаю. Да и что такое цвет? Я представить себе его не могу, — печально опустил голову парень. Девушка снова улыбнулась, взяла его за руку и прошептала: «А я могу». Он сначала не понял, к чему она клонит, а потом, ахнув, спросил: «Неужели ты видишь цвета?». Очако утвердительно кивнула и заулыбалась ещё больше и счастливее.       — И кто же этот счастливец, из-за которого расцвели цвета в твоём сердце? — любопытствовал Изуку, на что девушка лишь густо покраснела, что можно было понять по её черноватому личику, отвернулась и, попрощавшись, ушла. Деку не совсем понял её и перебирал в голове все возможные варианты, пока его не отвлек Кацуки.       На следующий день Изуку также шёл по коридору, а навстречу к нему подошла Очако. Девушка игриво улыбнулась и, встав на цыпочки, поцеловала Деку в щёчку. Парень не знал с чего такие проявления нежности, а Урарака всё так же ласково улыбаясь, взяла его за руку.       — Изуку… — слова давались девушке с трудом, но, собравшись с духом, она продолжила: — У тебя невероятно красивые зелёные глаза.       — Зелёные? — удивился тот. — Это как?       — Я не знаю, как это объяснить, но Исцеляющая Девочка именно так назвала этот цвет.       — Наверное, замечательно видеть краски мира, — неумело улыбнулся Изуку, явно мечтая о таком же. В это время Очако сильнее сжала ладонь друга и быстро выпалила: «Я люблю тебя». Мидория молча смотрел на подругу. Ему не хотелось её разочаровывать, но и давать надежду было бы весьма глупо, поэтому он спокойно ответил: «Прости, я не чувствую того же», — и, развернувшись, ушёл к Кацуки, который подозвал его к себе.       Слабая рука девушки устремилась вслед за уходящим Изуку, ноги задрожали, и она почти потеряла равновесие. Её рука медленно опустилась, и в ту же секунду девушка прижала её к сердцу. Хрустальные слёзы оросили щёки Очако. С самой глубины её сердца внезапно начала разрастаться тьма. Она не спеша стирала яркие цвета, и руки девушки уже потеряли все краски. Вся красота мира начала мигом разрушаться, а цвета уходить в глубь коридора с невероятной скоростью. Урарака побежала со всех сил, желая поймать, ухватиться за цвета, догнать их и видеть как можно дольше. Она жалела всем сердцем, что призналась. Если бы она терпела, молчала, то мир бы продолжал быть прекрасным, но его снова захватила болезнь. Шаг за шагом она приближалась к спине Изуку. Вдруг все цвета поглотило его сердце, а глаза Очако стали видеть всё в чёрно-белом. В сером, мрачном, одиноком. Таким тяжело давящим на саму сущность девушки, что сознание покинуло её и вернулось лишь в медпункте.       — Что случилось, моя дорогая? — спросила Очако Исцеляющая Девочка, как только та открыла глаза. Урарака перевела взгляд с потолка на неё; было видно, как она еле сдерживает слёзы. Горячие капли медленно потекли по серым щекам и упали на белое покрывало.       — Почему… — начала она. — Почему после отказа болезнь вернулась?.. — шептала девушка. Было невыносимо больно произносить эти слова. Как же глупо было надеяться, что Мидория выберет её. Знала же, что ничем хорошим это не закончится.       — Таков наш мир, — вздохнула Исцеляющая Девочка, развернулась и покинула медпункт, оставив Очако наедине со своими мыслями. Девушка проводила её потухшим взглядом и закрыла глаза, чтобы не видеть наскучившую серость.       «Как можно быть такой дурочкой, Уравити…»       Но не долго она сидела в одиночестве. В кабинет постучались и неспеша вошли.       — Б-бакуго? — не на шутку удивилась она. Кого-угодно, но только не его она ожидала увидеть здесь.       — Как видишь, — он не желал смотреть в её глаза, — утри свой нос и послушай меня. Возле Деку отныне не крутись.       — Почему? То, что меня отвергли, не значит, что я не могу продолжать дружбу с ним, — смешно было говорить это, когда сама Очако не верила, что их общение может снова быть нормальным.       — Потому что… Не хочу видеть, как изумрудные глаза Деку смотрят только на тебя, — на полном серьезе говорил Кацуки, уже грозно смотря на героиню.       Урараку словно молнией ударило. В её голове ничего не складывалось, поэтому она решилась спросить вслух: «Ты… влюблен?..»       Лицо Бакуго перекосилось, губы поджались и сузились алые глаза, но всё же он промямлил: «Да».       Сердце девушки ёкнуло и, кажется, щёки покрылись румянцем.       — П-прости, но ты же понимаешь, чт…       — Дура круглолицая, не в тебя. Прекратит тут своё лицо в томат превращать, — рявкнул Кацуки, закатив глаза. — Я влюб... Чёрт… — он опустил голову и приложил ладонь к глазам. Сделав глубокий вдох, он продолжил: «Я влюблён в Деку».       Очако ещё больше растерялась и покрылась румянцем до кончиков пальцев.       «Боже, я дважды дура…»       Но тут девушка не сдержалась и засмеялась. Такой искренний смех впервые за долгое время печали и неразделённой любви; она думала, что разучилась смеяться.       — Ненавидящий весь мир Бакуго влюблён в Деку! Какая смешная шутка! — выкрикнула Урарака, держась за живот; он уже болел от смеха.       — Эй, не смей насмехаться над моими чувствами! — зло крикнул в ответ парень. — Зато в отличие от тебя, мой мир всё ещё блещет цветами, а ты до конца жизни будешь влюблена в него и жить в серости! — на одном дыхании выпалил тот. Девушка резко остановилась и посмотрела на него опечаленным взглядом. Конечно, он был прав, но звучали эти слова очень грубо и болезненно.       «А чего ты ожидала от такого, как он…»       — Ты уверен, что Деку будет хорошо с тобой? — тихо спросила она. Бакуго поднял на неё взгляд алых глаз и сказал: «Уж получше, чем с тобой, круглолицая». Он развернулся и вышел. Очако снова осталась одна. Но почему-то ей стало немного легче. Кацуки не подарок, но если Изуку действительно полюбит его в ответ… Он будет счастлив. А всё, что нужно Урараке — счастье её любимого Деку.       «А я просто посмотрю на них со стороны, пока у меня не случится разрыв сердца…»