Сколько джонинов нужно, чтобы решить одну проблему?

      Деревня шумела со всех сторон, пытаясь обратить на себя внимание, но глаза Какаши прилипли к строчкам книги. Неспешно ступая по пыльной дороге, он перелистывал зачитанные до дыр страницы, почти уговаривая себя не перескакивать сразу к самому интересному. И вот, уже почти целиком провалившись в чужую историю, Хатаке резко остановился, возвращаясь в реальность, и с удивлением поднял голову.       — Утро. Ты какой-то молчаливый сегодня, Гай, я даже почти прошел мимо.       Зеленый зверь Конохи, казалось, сам только что заметил приближение соперника и поспешил улыбнуться.       — Доброе утро! Да, я слегка задумчив сегодня, — казалось, этот факт смутил его чуть больше, чем должен был.       — Это точно. Даже не скажешь мне, на сколько я опоздал?       — Эх, нет, Какаши, но я обязательно скажу в другой раз!       Взгляд Хатаке замер на лице Гая, но тот словно нарочно уставился куда-то в сторону и даже не думал вопить о правилах очередного безумного состязания. Книга отправилась в сумку.       — В чем дело?       Гай рассеянно поднял глаза на скептически смотревшего Хатаке и впервые за очень долгое время ощутил потребность спрятать руки в карманы — жаль, что его восхитительный костюм цвета юности ничего такого не предусматривал. Пришлось отложить демонстрацию своих слабостей на более удобный случай.       — Я в прекрасном расположении духа, друг мой, и готов к состязанию! — «поза крутого парня» и фирменная улыбка выглядели почти натурально. И Какаши, утомленно вздохнув, решил, что этому можно почти поверить.       — Что ж, раз ты в порядке, тогда скорее начнем, — «И быстрее закончим» — подумал Хатаке, оглядываясь. — Насколько я помню…       Он осекся, не договорив, когда вновь посмотрел на джонина. Знаменитая улыбка Гая скорее напоминала лицевой паралич, а в глазах была тоска сотни брошенных щенят. Нечастое явление. По немому вопросу в глазах Какаши он понял, что план излучать привычную бодрость и силу духа провалился.       — Я не в порядке, — выдавил он, оставив попытки улыбнуться.       Какаши объяло чувство легкого беспокойства и постыдной радости — кажется, сегодня состязаний не будет.       ***        Закусочная в утренний час была пуста, лишь в самый дальний угол забились двое, из вежливости заказав по чашке холодного чая. Теперь, когда уже не было нужды притворяться, бравада Гая полостью сползла с его лица, и тот выглядел весьма печальным. Или напуганным. Или и то, и другое сразу.       Какаши терпеливо смотрел на соперника, пока тот колупал короткими ногтями изъян в столешнице. Столешница потихоньку поддавалась, лишаясь верхнего слоя. Молчание становилось неловким, и Хатаке уже набрал воздуха в легкие, чтобы нарушить его, как вдруг Гай выпалил:       — Все дело в Ли.       Какаши выдохнул почти облегченно. По крайней мере масштаб проблемы был обозначен. Естественно, для Гая Ли был почти целым миром, но в сравнении с тем, что Какаши нафантазировал, это было лишь рисовым зернышком.       Гай снова замолчал, но у Хатаке не было ни единого желания подталкивать его к откровениям, хоть тот и поглядывал на него, видимо, в ожидании. «Кажется, разговор будет сложным», — подумал Какаши, на краю сознания раздумывая, снять маску или все-таки отказаться от чая.       — Он больше не воспринимает меня, как учителя.       Брови Какаши едва дрогнули в удивлении.       — Гай, это нормально, когда дети взрослеют, они становятся самостоятельнее, и…       — Ты не понимаешь, — Гай нахмурился, потерев переносицу. — Он воспринимает меня не как учителя, а как… мужчину.       Вот теперь Какаши не пожалел, что не успел снять маску, хотя и по его единственному открытому глазу было понятно, что этого он явно не ожидал услышать.       — Ты уверен? — осторожно спросил он.       — Абсолютно, — Гай печально зарылся ладонью в волосы. Хатаке растерянно опустил взгляд и прочистил горло, так и не будучи до конца уверенным, что хочет задавать вопросы.       — Так… что именно произошло?       Гай едва слышно ругнулся и залпом опустошил чашку, снова горестно уронив голову в ладони.       — Я не знаю, когда все началось… Но вчера все совсем пошло наперекосяк.       ***       — Вперед, Ли! Осталось всего 267!       — Да, Гай-сенсей!       Дерево стойко сносило удары юноши; Гай довольно улыбался, любуясь учеником. Именно сейчас — раскрасневшийся, мокрый от пота — он был прекрасен. Сила его юности увлекала и притягивала взгляд так, что Гай почти упустил момент особо сильного удара — такого, что дерево качнуло веткой и сбросило вниз крошечный снаряд. Сенсей в один прыжок ворвался в зону тренировки и сжал кулак над самой головой ученика, заперев в нем крошечную древесную пулю.       Ли недоуменно обернулся, нос к носу столкнувшись с учителем. Тот улыбнулся и разжал кулак, показав только что пойманный спелый желудь.       — Осторожней. Даже дерево иногда защищается.       Ли мельком взглянул на раскрытую ладонь и предпочел смотреть в глаза, которые редко видел настолько близко.       — Да, сенсей, — он невольно расплылся в улыбке. Гай привычно потрепал его по плечу и вернулся на свой наблюдательный пост.       Ли закусил губу, пытаясь стереть с лица идиотское выражение, и снова вернулся к тренировке. Вечерело. Украдкой поглядывая ввысь, в зелень кроны, он едва заметно усмехнулся тому, куда его унес поток мысли, и порадовался, что сенсей находится позади и не может видеть его лицо — оно выдавало с потрохами. «185!». Дерево вновь вздрогнуло и расщедрилось на десяток плодов, Ли тут же отбил ту троицу, что целилась ему в голову. Задумавшись всего на секунду, он замешкался. От неожиданной шальной мысли бросило в жар.С удвоенной силой нанося удары, словно пытаясь вытряхнуть эту грязь из своей головы, Ли полыхал от собственной дерзости, борясь с собой и коря за вольнодумие. Но от одной лишь этой безумной идеи было так жарко, и невозможно было перестать облизывать ее со всех сторон.       Гай размазанным взглядом наблюдал за учеником, краем сознания отсчитывая повторения. И вот юное тело в зеленом костюме развернулось в прыжке — грациозно и яростно — и завершило движение разрушительным ударом. Ли остановился, тяжело дыша, упершись руками в колени. Гай улыбался. Его ученик напряженно вслушивался в свист летящих желудей.       — Хорошая работа, Ли! Последний удар был восхитителен!       — Спасибо, Гай-сенсей!       Ли поднял голову на своего наставника, стараясь не обращать внимания на то, как меняется его лицо по мере приближения тучи древесных плодов.       — Ли, осторожней.       Но юноша лишь улыбнулся. Последним, что он увидел, перед тем, как копье боли поразило его точно в темечко, были желудевый дождь и бегущий к нему Гай-сенсей. Остановить его падение на землю он точно не успеет. Хотя просто увидеть его лицо перед небытием тоже весьма приятно.       ***       — То есть это был несчастный случай?       — Теперь я и сам не уверен, — Гай указал на чашку Какаши. — Ты будешь? — Хатаке молча подвинул ее к нему.       — Так ты отнес его к медикам?       — Нет, что ты. Хотя, наверное, это было моей ошибкой. Его вырубило желудем, мне казалось стыдным идти в госпиталь из-за такой ерунды. Хотел отнести его домой, но, когда уже вернулся в деревню с ним на руках, понял, что не имею ни малейшего представления, где он живет, — Гай отхлебнул из чужой чашки. — Так странно. Он ведь мой любимый ученик.       — То есть ты отнес его к себе?       Тяжелый вздох ответил лучше любых слов.       ***       Очнувшись, Ли не спешил открывать глаза. Было тепло, мягко и сухо. Явно не лес. На секунду он даже позволил себе мысль о том, что у него получилось, и сладко улыбнулся, стыдливо накрывая лицо рукой. Темечко ныло, но Ли был абсолютно убежден, что оно того стоило. А еще это будет напоминанием о том, что безумные идеи потому и безумные, что никогда не срабатывают.       Открыв глаза, он тут же потерял ориентацию. Вместо ожидаемой собственной комнаты или даже больничной палаты его окружала абсолютно незнакомая мебель. И место было совсем чужим. Ли резко сел, обнаружив себя на диване в чьей-то гостиной. Господи.       За окном явно была ночь, даже фонари уже погасили, потому вглядываться в интерьер было тяжело до боли в глазах. И комната оставалась чужой, пока взгляд не начал выхватывать мелочи, недоступные ранее.       Ли прижал руки ко рту, распахнув глаза. «Быть того не может!». Жадно осматривая каждую деталь окружения, он все больше убеждался в том, что его сумасшедший план все-таки удался. «Я в доме Гая-сенсея!».       Бесшумно поднявшись с дивана, Ли едва сдерживался, чтобы не начать выплескивать эмоции, переполнявшие его. Хотелось прыгать до тех пор, пока он, окрыленный, неизбежно не взлетит в небо, хотелось кричать, чтобы каждый, кто слышит, заряжался его счастьем, а еще хотелось срочно увидеть того, кто был сердцем этого места…       Тут Ли застыл, вспомнив, что привело его сюда. Он даже мысли не допускал о том, что у него действительно получится, и теперь сердце его сжалось. «Что я здесь делаю?». Руками он закрыл лицо от стыда и ужаса. Ведь в фантазиях оно всегда все легко и просто: и ты оказываешься где и когда нужно, и тот, кто в них присутствует, делает все, как надо… Ли присел на корточки, нервно закусив палец. Можно ли еще было передумать, уже зайдя так далеко?       Поднявшись, он заставил себя выдохнуть и сделал попытку беззвучно отвесить себе пощечину. Пощёчины не получилось, но собрать волю в кулак вполне помогло. «Придется идти до конца». Ли решительно вышел из комнаты и застыл перед лестницей, ведущей наверх. «Ну, или не совсем до конца». Настолько бесшумно, насколько мог, он глубоко вдохнул и выдохнул лишь уже наверху, преодолев все ступени. Сердце билось пойманной птицей, да так громко, что Ли уже был не в состоянии понять, насколько сильно он шумит. На втором этаже была кромешная тьма, единственный луч ночного света вырывался из-за приоткрытой двери. Ли сглотнул и крадучись скользнул в комнату.       Он не ожидал, что угадает с комнатой с первого раза, и увиденное сбило его с ног. Тихо сползая на пол, Ли не мог оторвать глаз от спящего сенсея. Вид человека, которым он восхищался, полностью приковал его взгляд. Учитель спал, его постель была похожа на поле битвы, одеяло было скомкано, и лишь его уголок был накинут в районе бедер, что создавало ощущение абсолютной наготы.       Сгорая от стыда, Ли закрыл глаза рукой, в очередной раз спросив себя, что он здесь делает. «Я даже смотреть на него не могу». Чувствуя наступающую дрожь, он, все так же не глядя, подполз ближе к кровати, почти физически ощущая свое липкое желание. Толком не понимая, что собирается делать, Ли подобрался вплотную и убрал ладонь с глаз. Дыхание тут же перехватило.       Он был так близко. Его прекрасное тело пылало жаром и манило, звало, подбивая прикоснуться хотя бы пальцем. Ли занес руку над грудью, но не смел сделать ничего, что не посмел бы сделать наяву. А это явно было какой-то нездоровой ночной фантазией.       Кусая губы и пытаясь справиться с собой, Ли совсем не заметил, как Гай приоткрыл глаза.       — Ли?       Тот судорожно дернулся, но понял, что бежать уже поздно. И застыл, словно кролик перед удавом.       — Ты уже очнулся. Хотел что-то?       Ли неопределенно мотнул головой, но вслух произнес:       — Нет.       Гай сонно улыбнулся и сгреб ученика в охапку, насколько смог.       — Не скромничай, выкладывай, как есть. Ты гость в моем доме.       Ли снова спрятал глаза, поняв, что абсолютно дуреет от близости. От запаха, от жара чужого тела, от голоса, который уже нет сил слышать изо дня в день…       — Вы мне нравитесь, Гай-сенсей, — едва слышно выдавил он из себя.       — О, ты мне тоже, Ли!..       — Нет, сенсей. Не как учитель. Как мужчина.       ***       — Так и сказал? — и снова тяжелый вздох вместо ответа. — Это все?       — Да там… много чего. Не так важно.       ***       Повисла пауза, и Ли понял, что просто сойдет с ума, если не выговорится до того, как получит отказ.       — Хочу прикасаться к Вам. Не просто обнимать — прижаться всем телом. Почувствовать, что Вы рядом. Хочу трогать, изучать. Прикасаться губами. Хочу… поцеловать Вас, — Ли опустил голову еще ниже, словно прячась. — Ужасно хочу. Не могу перестать думать об этом. Это… так мешает.       Ли говорил не только о своих чувствах, но и о той почти болезненной пульсации в паху, которую не в состоянии был скрыть костюм.От напряжения все мышцы сжались в камень, и, возможно, только это удерживало его от нервной дрожи. Гай застыл, не зная, что ему следует делать, но оттолкнуть своего любимого ученика он точно не смел. Сиплым от напряжения голосом он выдавил:       — Ли, ты уверен?       Он грустно усмехнулся.       — Как я могу быть в этом не уверен? — и совсем тихо добавил. — Я люблю Вас, Гай-сенсей.       ***       — И что ты сделал?       — Да что я, — Гай залпом прикончил вторую чашку, — испугался, сказал, что ему нужно отдохнуть и чтобы на тренировку сегодня не приходил. Что я не могу так сразу.       Что-то неправильное было в этой фразе. Какаши поднял глаза.       — «Так сразу» — что?       Гай вздохнул и оглядел закусочную. Рядом по-прежнему никого не было, но он все равно перегнулся через стол, чтобы его точно услышал только Какаши.       ***       Гай чувствовал, как сердце пытается выйти из груди. От сонливости не осталось и намека, от волнения бросило в жар.       — Ли, любовь бывает разной, и ей необязательно быть… такой.       — Вы думаете, я не понимаю.       — Нет, Ли, я не говорю…       — Гай-сенсей, — перебил его Ли, комкая в руках складки костюма. — Если я ошибся, я тут же это пойму. Так позвольте же мне проверить.       Майто Гай в своей собственной постели чувствовал себя, словно сапер, обезвреживающий мину. Под взглядом его прекрасного ученика сердце уже было где-то на пути к горлу.       ***       Какаши молча изучал лицо друга. Гай излучал мрачное отчаянье.       — И что собираешься делать?       — Я не знаю. Думал, ты мне подскажешь.       Какаши оторопело моргнул.       — Я?       — Да. Как ты справляешься с подобным?       Какаши недоуменно замер, уставившись на Гая. Тот, кажется, не понимал его удивления. Хатаке смущенно откашлялся.       — Уж не знаю, с чего ты так решил, но со мной такого не случалось.       Гай нахмурился.       — Да ладно, прекрати дурить меня, Какаши. Уж в тебя-то ни разу никто не влюблялся?       Хатаке поднял брови и опустил взгляд в столешницу.       — По крайней мере в лоб мне об этом не говорили.       Гай застыл на секунду, а после опустил голову в ладони.       — Черт возьми…       Какаши тщетно пытался выжать из себя хоть одну дельную мысль, но все они крутились вокруг одного и того же, заставляя его краснеть под маской. Гай то ли размышлял, то ли просто застыл в оцепенении.       — Я не хочу ему отказывать, — наконец заговорил он после долгого молчания. — И поощрять это тоже не хочу. Он же совсем ребенок, а я… — Гай поднял голову и замер, уставившись на друга. –Побудь мной этим вечером?       Хатаке округлил глаза и слегка отшатнулся.       — Да ты спятил!       Гай перегнулся через стол и сорвался на шепот:       — Почему? Я же не прошу тебя что-то делать. Уверен, он испугается и признает, что неправ.       — А если нет? — приблизился к нему Какаши, также шепча.       — Да быть такого не может! — воскликнул тот в сердцах.       — А если может? Если ты не прав? — Гай застыл, сжав челюсти. — То есть ты не хочешь развращать парня, а мне это доверить можно?       — Хатаке, прекрати! — поморщился он.       Какаши замолчал, затем откинулся на спинку стула. Единственный открытый глаз выражал сожаление.       — Извини. Слегка выводит из равновесия то, что ты считаешь меня извращенцем.       Гай устало пожал плечами.       — Ты ведь и есть извращенец.       — Но хотя бы не интересуюсь юнцами в моем подчинении.       Гай совсем сник, пальцами одной ладони потирая виски. Какаши услышал тихое бормотание:       — Это так важно для него. Как я могу ему отказать? Это ведь такая простая просьба.       Какаши ответил ему так же тихо:       — Тогда почему ты не можешь пересилить себя? Если это такая простая просьба.       Гай мрачно посмотрел на него.       — Боюсь, что ты окажешься прав. И тогда это зайдет слишком далеко.       Какаши сжал зубы, не желая больше задавать неуместных вопросов. Для него вообще больше никаких вопросов не требовалось. Спустя какое-то время Гай снова подал голос, не отрывая головы от рук:       — Всего один поцелуй, Какаши, не более. Дай ему то, что он хочет, и уходи. А дальше я сам разберусь. Не ради себя прошу.       Хатаке поднялся из-за стола и, направившись к выходу, положил руку ему на плечо.       — Пойдем. Люди начинают собираться.       ***       Они шли по главной улице, рассекая поток людей. Гай был мрачен и против обыкновения неразговорчив. Какаши размышлял.       Когда они прошли рынок, выставку фонариков и даже бесконечный ряд забегаловок, Хатаке подал голос:       — Я помогу тебе.       Гай уставился на него и невольно замедлил шаг.       — Ты?..       — У меня будет время около трех, в это время как раз никого не бывает на улицах. Да даже если нас кто-нибудь и увидит, я ведь буду выглядеть, как ты, и…       Гай бросился к Хатаке и заключил его в медвежьи объятия, пытаясь сплющить.       — Я знал, что ты меня не бросишь!       Какаши вывернулся из захвата и предусмотрительно отошел на пару шагов.       — Разве мы это делаем не ради Ли? И ради всех святых, не надо слез, мы еще совсем ничего не сделали.       — Прости, — Гай с улыбкой утер глаза, — ты сделал меня абсолютно счастливым.       — А у меня почему-то ощущение, что я ввязался в то, во что не следовало, — пробурчал Хатаке вполголоса.       — Что?       — Ничего.       ***       — Дай мне осмотреть тебя.       — Ты что, не знаешь, как я выгляжу?       — Это же совсем не то, что в бою, Гай. Он будет совсем близко. Боюсь, мне даже придется потрогать эту… зелень.       — Эй! Этот прекрасный костюм олицетворяет силу моей зеленой юности!       — Истекшей уже пару лет как, — Какаши с опаской попробовал на ощупь зеленую униформу своего соперника, словно боясь, что она и его захватит. Гай терпеливо ждал, гордо расправив плечи.       — Юность не кончается, пока ты чувствуешь ее силу!       Какаши отошел на пару шагов, оглядывая его. Нужно было запомнить все до мельчайших деталей.       — Я должен что-нибудь знать перед тем, как превращусь?       — Думаю, нет, — Гай задумчиво увел взгляд вверх. — Точно нет, — он мгновенно посерьезнел. — Спасибо.       — Я делаю это для твоего ученика, Гай, а не для тебя. И разобраться с ним ты тоже должен будешь сам, я подменю тебя только в этом.       — Я понял тебя, Какаши. И все же — спасибо.       Хатаке едва заметно кивнул.       — Хенге!       ***       Рок Ли шатался по улице, пребывая в упадническом настроении. Обычно в это время он без устали тренировался, но на сегодня был приказ отдыхать. И у юноши были веские причины этот приказ выполнить.       «Если продержусь, Гай-сенсей позволит мне сделать все, о чем я просил, а если сорвусь, то возненавидит меня и перестанет тренировать!». Только эта глупая установка удерживала его от того, чтобы не начать бегать вокруг деревни. Хотя даже Ли понимал, что слишком уж вчера все прошло странно, чтобы позже все получилось так легко.       Было что-то около трех часов дня, главная улица пустовала: ребятня и старики выползут ближе к вечеру, рабочее население, как и положено, работало. Ли не мог работать, но и к старикам пока не хотел присоединяться, вот и слонялся без особого занятия. Ветер играл бумажными фонариками и лентами, висящими на лавчонках, подметал улицы от песка и сухих, пожухлых листьев. Ли грыз себя и скатывался в уныние, глазея по сторонам.       Он медленно шел, шаркая ногами, пока не зацепился взглядом за силуэт, прислонившийся в тени. Его внутренности тут же словно сжал гигантский кулак, он остановился и вытянулся в струну. В стороне от магазинов, под большим навесом возле проулка стоял Гай-сенсей во всем своем зеленом великолепии. Правда, поза была уж очень для него нехарактерная: развязная, расслабленная, плечом он оперся о стену, а руки скрестил на груди. И взгляд… тяжелый. Совсем не такой, как всегда. Ли нервно сглотнул, не зная, как себя вести, но он едва заметно мотнул головой, словно приглашая проследовать за ним. «Показалось?». Гай-сенсей развернулся и исчез в тени проулка. Ли поспешил за ним.       Сердце ужасно билось, но вовсе не от бега. Ли не знал, что ему следует думать, как вести себя, что Гай-сенсей теперь думает о нем. И что он сам собирается делать. Ли намеренно не ускорял бег, держал дистанцию, боялся подойти ближе, и в конце концов потерял из виду зеленый силуэт. Вылетев из проулка на солнечный свет, Ли бегло осмотрелся и собирался лететь, куда глаза глядят, но его тут же поймали за плечо.       — Привет.       Ли поднял голову, настороженно напрягшись, словно пружина. Но Гай-сенсей улыбнулся. Правда странно как-то, словно вполсилы. Но улыбнулся! Ли робко улыбнулся в ответ.       — Пойдем.       Так они и шли молча в обнимку, пока не пришли к какому-то дому. С замиранием сердца Ли смутно припомнил в нем дом, из которого вышел сегодня утром. Он хотел задать вопрос, который всю дорогу мучал его, но боялся услышать не тот ответ.       Какаши повернул ключ и впустил Ли в дом. Закрыв за собой дверь, он принялся оглядываться — давно он здесь не был, все так изменилось. Медленно осматривая жилище Гая, Какаши не сразу заметил, как Ли внимательно смотрит на него. «Я же живу здесь, идиот, прекрати осматривать свой дом».       — Где хочешь?       — В спальне, — Ли нервно сглотнул и бросил взгляд наверх. «Значит, на второй этаж».       Какаши первым поднялся по лестнице и обнаружил, что дверей несколько. Наугад взявшись за ближайшую ручку, он был остановлен голосом сзади:       — Нет, не в этой. В той, что вчера.       «Не угадал».       — Входи первый.       И Ли провел его в ту комнату, что действительно была спальней. Стараясь не сильно оглядывать помещение, Какаши присел вслед за ним на кровать. Ли тяжело дышал, хотя и старался это скрыть, Хатаке пытался заглянуть ему в лицо.       — Ты все еще?..       — Да! — перебил его Ли, сжав кулаки, но голову так и не поднял. — Я хочу.       «Он так смущен». Юный зеленый зверь Конохи совсем не выглядел уверенным в своих словах, но Какаши понимал, что если сейчас откажет ему, то все это придется устраивать еще раз.       — Один поцелуй, хорошо?       Ли повернул к нему голову, растерянно приоткрыв рот.       — Но… ведь этого мало.       Брови Какаши дрогнули.       — Мало? А что еще нужно?       Ли смущенно опустил глаза и понизил голос.       — Могу я потрогать Вас? Без костюма.       Какаши незаметно закусил губу изнутри, пытаясь скрыть напряжение. «Гай бы отказал? А если согласился бы, то потому ли только, что он просит?..». Он слабо кивнул, не будучи уверенным до конца в своем решении. Лицо Ли прояснилось, словно от облегчения, но он все еще медлил.       — Что-то еще?       — И Вы меня, — выпалил он, не в силах поднять глаза, комкая в пальцах одеяло.       — Я тебя?.. — Какаши наконец поймал его взгляд и тут же осекся. — Оу. Понял.       «Гай точно убьет меня».       Оглядев юношу с ног до головы, Хатаке еще раз напомнил себе, почему ввязался в это, вздохнул и перешел в наступление.       Повалив сидящего Ли на кровать, Какаши навис сверху. Хотел погладить его по запястью, но обнаружил, что у того руки забинтованы по самые локти. А сам он смотрит загнанной ланью.       Какаши припал к его губам. «С языком? Без? Черт, как же много надо было уточнить». Ли дышал часто и охотно отвечал на поцелуй, слегка извиваясь под телом джонина. И даже если бы хотел, то не смог бы скрыть своей естественной реакции под тонкой тканью.       «А он не шутил. Видимо, Гай не зря боялся присутствовать». Ли принялся распускать руки, поглаживая Какаши сквозь костюм. «Интересно, как скоро он удивится отсутствию у меня такой же реакции. И, видимо, тянуть не стоит». Какаши едва ощутимо провел рукой по груди Ли, затем нырнул к ребрам, потом к шее. «Да как же…». Хатаке оторвался от губ парня:       — Как снимается твой костюм?       — Так же, как и Ваш, сенсей, — удивленно посмотрел на него Ли.       «Ох, черт».       Внизу раздался стук. Оба замерли и невольно уставились в коридор, прислушиваясь — стучали во входную дверь.       — Откроете?       Какаши покачал головой, не отрывая взгляда. Кто бы там ни был, это явно пришли не к нему.       — Гай! Я знаю, ты там! Выходи СРОЧНО! — раздался до жути знакомый голос. Какаши резко сел в постели — это же был его голос.       — Я скоро вернусь, — бросил он Ли и вылетел из спальни.       Распахнув входную дверь, Какаши замер — на пороге стоял он сам собственной персоной, но даже маска и повязка не смогли скрыть сковавшего его ужаса. Так непривычно видеть это на своем лице.       Гай схватил его за грудки зеленого костюма и вытащил за порог. Какаши едва успел захлопнуть дверь, готовясь к очередному неожиданному повороту. Гай бросил взгляд на окна второго этажа.       — Он в спальне? — еле слышно спросил он. Какаши кивнул.       — Что случилось?       Гай нервно теребил карманы штанов, разглядывая непривычную одежду.       — …Как там дела?       — Дела? — теперь уже Какаши схватил за грудки свою копию и увел в кусты. — Гай, какого черта? — тот печально смотрел на него одним глазом, как обиженный щенок.       — Я слишком беспокоюсь, извини.       — Ты же знаешь, что ничего не будет, для этого здесь я, — Гай пристыженно молчал. — Ладно, раз уж ты здесь: как снимается этот костюм?       — Что?! Ты что там творишь, Какаши?!       Хатаке примирительно поднял вверх открытые ладони.       — Спокойно, это он попросил.       — Он попросил? Какаши! — взревел Гай голосом Хатаке, и тот зажал ему рот, прислушиваясь.       — Тише ты. Ты же сам сказал мне уступить ему. Правда ты думал, что он испугается и передумает, так вот — он не передумал, — Какаши посмотрел другу в глаза. — Гай, все действительно серьезно. И у тебя не получится это игнорировать. Поэтому лучше сразу скажи мне, что мне ему сказать, когда все это закончится.       Гай замолк и застыл, уставившись на Хатаке в своем обличье. «Что ему стоит сказать? А что можно сказать после этого?..». Гай зажмурился, словно это могло помочь прогнать череду болезненных образов: где будут его руки, как будут ласкать его губы, как Ли будет смотреть в его глаза — но все это будет не он. Безопасно. Но почему же так больно?       Гай не выдержал и развеял дзюцу.       — Я сам, — прохрипел он.       — Сам пойдешь к нему?       — Да.       — Он просил поцеловать его.       — Знаю.       — И прикоснуться к нему.       — Хорошо, — Гай чувствовал, как горло сдавливает.       — И прикоснуться к тебе. Без костюма.       Гай зажмурился и вцепился в челку, пытаясь перевести дыхание. Едва слышно он выдавил:       — Я знаю. Знаю.       Хатаке молча смотрел на него. Наконец, он принял свой привычный облик и положил ладонь на плечо друга.       — Я помню, почему ты был против. Но ты любишь его, Гай. И не сможешь ему навредить.       — Дело ведь не в физическом вреде, Какаши. Он ребенок. Совсем юнец.       — Ребенок? — Хатаке нахмурился. — Мы отправляем их на миссии и заставляем сражаться. Они получают ранения и видят, как страдают от ран товарищи. Если для этого он достаточно взрослый, то и для твоей любви тоже, — Гай растерянно поднял голову. — Ты не испортишь его, если согласишься. Представь, что с ним будет, если ты откажешь.       Гай грустно улыбнулся, из груди его вырвался смешок.       — Ты дьявол на моем плече.       Хатаке усмехнулся.       — Посмотрим, что ты потом скажешь.       Спустя секунду Какаши исчез, оставив после себя лишь шелест листьев. Тянуть дальше было бессмысленно.       Гай стиснул в кулаке все свое мужество, но хватило его, только чтобы на ватных ногах забраться на крыльцо. Каждое движение давалось с трудом, идти было так тяжело, словно вместо воздуха вокруг был клей. Лишь мысль о том, что Ли ждет, подгоняла его. Крадучись он проник в собственный дом и, как мог, неслышно закрыл входную дверь. Гай привалился к стене, переводя дыхание и пытаясь прогнать роящиеся в голове образы; и если раньше он брезгливо гнал эти странные мысли, и от них становилось дурно, то теперь они же сладко сворачивались в животе узлом. Так даже хуже.       Гай медленно поднимался по лестнице, как на плаху, одновременно чувствуя себя и приговоренным, и палачом. Он уговаривал себя оставаться бесстрастным, но предвкушение просачивалось через щели внутренних барьеров — сладкое, липкое, — и Гай ненавидел себя за это еще больше. В спальню он вошел не раздумывая, заранее готовый ко всему, что он мог там увидеть — но все-таки к этому он готов не был.       Спальня была пустой. Настежь открытое окно красноречиво резюмировало то, что Гай и так видел — Ли сбежал. Он привалился к стене и облегченно выдохнул; едва шевелящееся разочарование он рассерженно забил в угол. Гай осторожно опустил глаза: облегающий костюм позорно подчеркивал его пульсирующий член.       ***       Умиротворенно перелистывая страницы книги, Какаши пытался не думать о том, что в данный момент времени происходит в доме Гая. Едва приобретенное душевное равновесие существовало лишь с оговоркой о том, что последние полчаса своей жизни Хатаке забьет глубоко-глубоко в чертоги памяти. Но ощущение было отчего-то приятным и легким.       Было, пока на расфокусированном песчаном фоне не появилось зеленое пятно. Какаши оторвал глаз от книги и тотчас пожалел, что не нашел места более уединенного, где эта история не смогла бы снова втянуть его.       Ли молча стоял, сжав кулаки и уставившись в единственный открытый глаз Хатаке. Хатаке так же молча предвкушал разбор полетов — вряд ли ученик Гая отказался от того, что его ожидало, по какой-то иной причине.       Но отчего-то никто не хотел говорить первым. А когда Ли набрал полные легкие, явно собираясь потратить этот воздух на множество громких слов, Какаши жестом остановил его. Огляделся. Захлопнув книгу, он сорвался с места, краем глаза отметив, как Ли незамедлительно последовал за ним. Думать особо было некогда, и Какаши резко остановился в тени одинокого дерева, с секундной задержкой рядом оказался и Ли. Вот теперь он был готов слушать.       Обреченно вздохнув, Какаши мягко посмотрел на юношу; тот, кажется, по дороге растерял свой пыл и снова сжал губы. К своему стыду Хатаке решил, что такой расклад его более чем устраивает.       — Это ведь были Вы?       А ведь он до последнего надеялся, что у Ли к нему какой-то другой вопрос.       — Не пойму, о чем ты.       Какаши удовлетворенно отметил, как Ли розовеет. Если уж он не сможет говорить об этом, то и спрашивать вряд ли будет.       — О том, как… Когда мы… — Ли неуверенно взглянул на него. — Все и так было странно. А потом я увидел, как двойник Гая-сенсея превратился в Вас.       Какаши даже дышать перестал. «Двойник? Кого из нас он видел?».       — В меня? И что я делал?       — Я не знаю. Я сразу же сбежал, — Ли снова опустил глаза. — Я случайно выглянул в окно, клянусь! Я не хотел подслушивать.       Какаши стало дурно. «Подслушивать? Так он видел… И много он слышал?».       — И… ты сердишься?       — Нет! Что Вы, — Ли смущенно улыбнулся. — Это было ужасно с моей стороны — требовать таких вещей. Просто я… — голос его совсем стих, — у меня и мысли не было, что ему может быть настолько противно.       Хатаке обессиленно прислонился к стволу. «Он совсем ничего не слышал».       ***       Ли позволил себе обмякнуть на постели, лишь когда услышал хлопок входной двери; до того он лежал неподвижно и напряженно, вытянувшись, как деревянный шест. Кровь потихоньку приливала обратно к голове, и странность происходящего навалилась на него с новой силой.       — Какаши! — взревели за окном. Ли резко сел в кровати, прислушиваясь: он был почти уверен, что голос принадлежал не Гаю-сенсею, а самому Какаши. Что там происходит?       Поднявшись, Ли подошел к окну и осторожно поднял створку, в лицо тут же хлынула уличная прохлада. На фоне привычного едва различимого ропота деревни четко был слышен шепот. Шептали откуда-то из кустов. Ли едва слышно скользнул через открытое окно на карниз, а оттуда перебрался на водосток, свесившись на уровень ниже.       Вглядевшись в просвет между листьями, он не смог сдержать шумный вздох — легким отчаянно потребовался воздух. В кустах стояли Гай-сенсей и еще один Гай-сенсей. Они о чем-то горячо перешептывались, но один был спокоен, как и несколько минут назад, а второй — совершенно разбит и нервозен. Ли вжался в стену, не в силах заставить себя перестать всматриваться. «Кто из них настоящий?».       Внезапно одного из них окутала дымка, и тот перевоплотился, сменив зеленый костюм на темно-синий. Ноги предательски подкосились, и Ли пришлось подтянуться обратно на карниз.Двигаться внезапно стало тяжело, но потрясение гнало его прочь от окна, от этого дома, и он из последних сил оттолкнулся, перебравшись на крышу, а оттуда на другую, с нее сбежав, уже не разбирая направления.       ***       — Пожалуйста, не говорите ему, что я сбежал, — голос его звучал глухо из-за низко опущенной головы. — Скажите, что сделали все, как он просил. А я… — глубокий вдох, — а я скажу, что ошибался. И что быть просто его учеником меня полностью устраивает.       Какаши невозмутимо стоял, скрестив руки на груди. «Нужно найти Гая СРОЧНО».       — Хорошо, — Хатаке отклеился от дерева и выпрямился.       — Спасибо. И, Какаши-сенсей, — Ли грустно ему улыбнулся, — не обижайтесь, Вы очень хороши в этом… просто Вы — не он, — и исчез, скрывшись в рядах домов.       Какаши оторопело хлопал глазами. Затем осознание навалилось на него пудовой гирей. «Он что, думает, что я сам это предложил?».       ***       К сожалению, найти Гая первым Какаши не удалось, обнаружил он его уже перехваченным Ли. Юноша стоял спиной, и понять, о чем он говорит, можно было лишь по бледноте лица джонина. Как только Какаши приблизился достаточно, чтобы отличить их разговор от гула прохожих, Ли замолчал и обернулся. Стерев секундную оторопь с лица, он бодро улыбнулся:       — Давно не видел Вас, Какаши-сенсей.       — Да, и вправду, — вежливо подыграл Хатаке.       — До встречи на тренировке, Гай-сенсей! — бросил он, уже убегая.       Проводив его взглядом, Какаши переключил внимание на друга — тому, кажется, было совсем худо.       — А пойдем-ка я угощу тебя чем-нибудь, а? — Хатаке приобнял абсолютно безучастного Гая за плечи и поволок в сторону первого попавшегося заведения.       Сделав заказ за них обоих, Какаши не проронил больше ни слова, молча наблюдая за парализованным зеленым зверем и гадая, как именно Ли сумел ввергнуть джонина в такое уныние. Тот не шевелился, пока не принесли напитки; механически он поднес стакан ко рту, едва смочил губы и только тогда поднял на Хатаке глаза.       — Что, черт возьми, произошло?       — Скорее, это я должен спросить для полноты картины. Насколько я понял, его ты в спальне не застал?       — Нет! — воскликнул Гай в возмущении. — Я не говорил с ним весь день, даже не видел его, а сейчас он приходит и говорит, что все это было ошибкой! Ошибкой! Ты ведь убеждал меня в обратном?!       — Тише, не привлекай внимание. Что именно он тебе сказал?       — Сказал, чтобы!.. — Гай оглянулся и понизил голос. — Сказал, чтобы я забыл все, о чем он говорил, и спросил, можем ли мы продолжать тренировки.       — И все?       — Да, и это все! — Гай вцепился в край стола. — ЧТО у вас произошло, что он так поменял свое мнение?       — Ну… — Какаши поднял брови, избегая зрительного контакта, — разве не этого ты хотел? Чтобы он испугался и передумал?       Взглянув на Гая, Какаши пожалел, что вообще открыл рот. Тот выглядел так, словно не просто был способен на убийство, а словно оно ему было необходимо.       — Все, что я прятал, выкорчевывал, ненавидел в себе, ты выпустил одной лишь фразой — что он настроен серьезно. И я не в силах больше загнать это обратно. А ты был в моем костюме, ты знаешь, насколько очевидно в нем мое желание, — Гай вцепился в свой стакан, словно в спасательный круг, и продолжил так тихо, словно у него сели батарейки. — Он будет рядом каждый день, по несколько часов. Каковы шансы, что никто не узнает?       Какаши приспустил маску и неторопливо сделал большой глоток из своего стакана. И только надев ее обратно и глубоко вздохнув, он осторожно начал говорить:       — Для начала давай кое-что проясним…       ***       Говорили они долго. Обменивались версиями происходящего до мельчайших деталей, обсуждали, спорили. Гай рыдал, смеялся, хмурился. Картинка, наконец, собиралась воедино. Да, оставалось, конечно, еще много того, о чем хотелось узнать, но теперь хотя бы был очевиден план действий.       — Я должен сейчас же все ему рассказать! — Гай вскочил и ударил ладонями в стол. Какаши с утомленным скептицизмом покачивал стакан, разглядывая плещущуюся жидкость и стараясь не обращать внимания на осуждающие взгляды посетителей.       — Вперед. Знаешь хоть, где он сейчас?       Гай раскрыл рот, но тут же захлопнул его обратно и снова опустился на скамью.       — Там вряд ли… Дома?       Хатаке вздохнул.       — Тебе лучше знать. Главное, докажи ему, что ты серьезен. И что ты — это ты. И ради бога, не упоминай меня, не хочу больше участвовать в этой истории.       — Положись на меня! — Гай снова вскочил и задумчиво уставился в потолок. — Кажется, тут нужны цветы.       — Что? — Какаши поперхнулся. — Какие цветы?       — Пока не уверен, но прекрасные, — он вытянул руку с оттопыренным большим пальцем. — Какаши, спасибо!       — Гай, стой! Гай!       Но тот уже умчался прочь, вопя что-то благодарное, пока не исчез из поля зрения совсем. Хатаке устало положил голову на ладонь.       — Что ж, зато сразу будет понятно, что это не я.       ***       Первым же делом Гай направился к цветочникам Яманака. В этот вечер за прилавком стояла Ино и любовно обрезала пожухлые листья.       — Привет, Ино!       — Гай-сенсей! Добрый вечер, — она улыбнулась и отложила ножницы. — С чем пожаловали, неужто за цветами?       — Именно так! Самую прекрасную розу, пожалуйста!       — О-о-о, — Ино игриво улыбнулась, — намечается свидание?       — Не совсем, — Гай смущенно взъерошил волосы, — но цветок для дела!       — Конечно, — куноичи лукаво отвернулась и вытащила из гигантской вазы одну из пышных красных роз. — Как насчет этой?       — Великолепно!       Гай рассчитался и с наслаждением вдохнул аромат цветка. То, что надо. Внезапно его озарила мысль:       — Кстати, Ино, а ты не знаешь, где живет Ли?       Лицо девушки тут же вытянулось, потеряв игривое выражение. Слишком уж неожиданно было услышать такой вопрос от человека, только что купившего цветок страстной любви. Или?..       ***       Ли лежал на полу и смотрел в потолок. Эту позу он принял сразу после возвращения домой и так ее и не покидал, даже не сменил костюм на домашнюю одежду. Лишь изредка протягивал ладонь к потолку и закрывал глаза, что-то представляя. Окончательно потеряв счет времени, он перевернулся на бок и решил найти в себе силы хотя бы на то, чтобы разбинтовать руки.       «Что ж, в целом ведь ничего не поменялось. Не так уж и плохо».       Обессиленно он уронил ладони на ковер. Нет, разбинтуется позже.       Из прострации его вывел громкий стук во входную дверь. Ли приподнялся на локте, раздумывая, вставать ли, но постучали еще раз. Кажется, кто-то очень хотел попасть вовнутрь.       — Иду! — он поднялся, подобрав полураспущенные бинты, наскоро отряхнулся и распахнул дверь.       Его взору предстал сияющий Гай-сенсей собственной персоной. Неожиданно счастливый и весьма помятый. Вишенкой стала роза, которую он держал в вытянутой руке.       Ли захлопнул дверь, пытаясь справиться с хаосом в своей голове. Сделать быстро это не удалось, и он снова открыл ее, втягивая учителя в квартиру.       Они стояли друг напротив друга, уставившись и не говоря ни слова. Гай неловко улыбался, Ли в напряжении застыл, ожидая.       — Что…       — Ли! — перебил его Гай и грохнулся на одно колено, склонив голову. — Я пришел извиниться перед тобой!       Ли ошеломленно уставился на вновь протянутую ему розу. Приняв ее из руки учителя, он машинально понюхал бутон.       — За что, Гай-сенсей? — роза пахла одуряюще приятно.       — За свою трусость, — встретив в глазах ученика один сплошной вопрос, Гай продолжил. — Я никогда не чувствовал к тебе отвращения, Ли. Но то, что я чувствовал, казалось мне гораздо более ужасным, и я изо всех сил старался скрыть это. Даже попросил чужой помощи. Вот настолько я был трусом. И все мои идиотские, недостойные поступки объясняются только этим, но это меня не оправдывает. Потому я прошу у тебя прощения.       Ли растерянно разглядывал сенсея, его серьезное лицо, провел пальцами по нежным розовым лепесткам.       — А что Вы чувствовали? — Гай напрягся. — Что может быть более ужасным, чем отвращение?       Гай отвел глаза, внезапно почувствовав себя неуютно, и поднялся с колен. Даже снова оказавшись выше, он не перестал ощущать себя мелким и омерзительным.       — Желание, Ли, — выдавил он. Юноша затаил дыхание.       — Желание чего?       Гай тяжело сглотнул, но во рту было сухо, как в пустыне. Слова словно не хотели, чтобы их произносили, но только ради них он и пришел сюда.       — Прикасаться. Трогать. Изучать, — с каждым словом он словно вбивал гвоздь в крышку своего гроба. — Целовать. Когда я впервые подумал об этом, я испугался своих мыслей и пообещал, что никогда они не помешают нашим отношениям. Потому что так быть не может, потому что это неправильно. Мысли эти неправильные. И я готов был…       Ли прервал его речь, бросившись к нему и заключив в объятия. На глаза навернулись слезы.       — Вы лучше всех, Вы знаете это?       Гай удрученно хмыкнул.       — Я же только что все рассказал тебе, как я могу быть лучше всех?       — Вы готовы были поступить правильно, даже если хотели другого. В отличие от меня.       Ли еще крепче сжал его и внезапно почувствовал теплую ладонь на своей спине.       — Но в конце все-таки выяснилось, кто из нас поступил правильно, не так ли?       Подняв голову с плеча учителя, он встретил его ласковый взгляд. Ничуть не изменился этот взгляд — такой же теплый, такой же ободряющий. И на сердце стало легче.       — Я думал, что твои желания — мимолетная искра пламени юности, и не мог позволить им испортить тебя. Испортить твою жизнь. Испортить наши отношения, и так шаткие из-за моих… пристрастий, — Гай скользнул по щеке Ли тыльной стороной ладони и попытался заправить за ухо слишком короткую для этого прядь волос. — Еще никогда я не был так рад ошибиться.       Ли завороженно слушал его голос, на низких нотах трогающий какие-то особенные струны в его душе. Смотрел в томно прикрытые глаза, безумно красивые сейчас. А Гай продолжал большим пальцем поглаживать его за ухом и, казалось, просто наслаждался.       Ли почувствовал, как в штанах твердеет. Он резко отстранился, но Гай уже обратил на это внимание, бесстыдно разглядывая. Когда он вновь поднял глаза, Ли под его взглядом начал нервно бормотать:       — Простите. Обычно я много тренируюсь, чтобы этого не было, но сегодня…       Гай-сенсей покровительственно улыбнулся.       — Хочешь, я помогу тебе с этим?       — Как поможете? — запинаясь спросил Ли после неловкой паузы. Гай пожал плечом.       — Как ты это делаешь. Или как захочешь, — он снова приблизился.       Аккуратно взяв розу из его руки, он отложил ее в сторону. Мягко положив руки ему на плечи, Гай провел ими по спине, нащупав край застежки. Осторожно он одну за одной отклеил трещащие липучки, пока костюм не раскрылся двумя лепестками, обнажая лопатки. Едва скрывая наслаждение, Гай запустил обе ладони под ткань, оглаживая тело, затем плавно взялся за края костюма и потянул вниз, оголяя своего ученика по пояс. Ли послушно помогал, выуживая из рукавов ладони. Гай прижал его к себе, вдыхая запах его тела, а сам чувствовал, как рвется наружу это страстное желание. Собрав последние силы, он отшатнулся.       — Хотя знаешь, не будем торопиться. Извини, не хотел подгонять тебя или вроде того. Я пойду, а ты…       Гай уже развернулся, действительно собравшись сбежать, как ощутил крепкую хватку на своем запястье. Изумленно обернувшись, он встретился глазами со своим прекрасным учеником. Лицо его было решительным, но на щеках пылал румянец.       — Гай-сенсей. Не сдерживайтесь.       У него нервно дрогнул уголок губ.       — Ты не знаешь, о чем просишь, Ли.       — Знаю. Я прошу Вас тоже не скрывать свои чувства.       Снова повернувшись к нему, он все равно опасливо держал дистанцию.       — Я боюсь, что ты не сможешь остановить меня, если захочешь.       — Я не захочу Вас останавливать.       Его сердце пропустило удар. «Когда он так серьезен, то еще более красив». Гай медленно нагнулся, чтобы стянуть обувь. Затем приблизился, почти слыша, как щелкают внутренние замки. Он взял в руки ладонь, с которой свисали бинты, и осторожно продолжил начатое.       — Давайте я, так будет быстрее, — Ли едва сдерживал нетерпеливую дрожь в голосе. Гай улыбнулся.       — Не торопись. Мы все успеем.       Он наклонился, в едва ощутимом поцелуе коснувшись его щеки у самого уголка губ. На этом Гай собирался отстраниться, но Ли отчаянно бросился на его губы, поймав в поцелуй. И Гай почувствовал, как у него срывает крышу.       Совершенно забыв про бинты, он прижал Ли к себе, стараясь плотнее соприкоснуться с ним, почувствовать тепло его тела, крепкие мышцы, а главное — почувствовать, как сильно тот хочет его сейчас. Гай целовал его жадно, запуская язык, рукой зарываясь в его черные, как смоль, волосы. Ли в истоме закрыл глаза, едва удерживаясь от стонов, и сам старался прижаться поплотнее. Терся окрепшим членом — как он сам думал, незаметно, но Гай мысленно чертыхался, едва удерживая себя в руках. Оторвавшись от его губ, он тут же припал к шее, завершив цепочку нежных поцелуев последним, в который вложил все свое желание — завтра на его месте будет малиновая отметина, говорящая каждому, кто увидит: это его ученик. Ли охотно подставлял шею, тяжело дышал и лихорадочно разматывал руки. Как только бинты упали на пол, его пальцы набросились на тело Гая, несмело мазнули по крепкому торсу, сбросили с плеч расстегнутый жилет и сразу же скользнули к застежке костюма. Секунду или две Гай позволил себе совестливо причитать про себя, но только лишь пальцы коснулись обнаженной кожи, как все самобичевание смыло одним большим «ДА». Да, черт возьми.       Липучки затрещали, мгновение спустя костюм слетел с плеч и упал в районе бедер. Избавившись от рукавов, Гай снова прижал к себе Ли и впился в его губы. Где-то в глубине его дыхания едва зарождался звериный рык, подкармливаемый тем, как охотно Ли впускал чужой язык в свой рот. Гай услышал, как что-то тяжелое глухо упало на пол, затем почувствовал копошение пальцев на своем поясе. Пара секунд нервных, дерганных движений, и его собственный протектор упал на ковер. Сладкое чувство предвкушения едва успело сформироваться, как Ли взялся за складки ткани. Он опустился на колени, сдергивая остаток чужого костюма до самых лодыжек, снял белье. Гай уже намеревался выпутаться из штанин и проделать все то же самое в ответ, но тело невольно выгнулось, и он едва не застонал: Ли накрыл болезненно твердый член своим ртом. Горячим языком он пробовал его на вкус, губами посасывал гладкую головку, чуть поперхнулся, попытавшись заглотить целиком. Гай чувствовал слабость в ногах, наблюдая за его исследованием, и понимал, что, если посмеет толкнуться бедрами, замучает себя до полусмерти. И оставалось лишь смотреть, как мокрые губы скользят по стволу, крепко его обхватив, как острый язык скользит в уретру, жадно слизывая смазку. Гаю казалось, что если Ли сейчас поднимет глаза, то он сможет кончить в ту же секунду.       Он подался бедрами назад, освободив его рот, и сам опустился на колени. Гай успел поймать его недоуменный взгляд и накрыл его рот своим, зацеловывая, зализывая распухшие губы. Не отрываясь, он освободился от одежды, оставшись полностью нагим, и уронил Ли на ковер, нависая сверху. Опираясь на локоть одной руки, второй он хаотично оглаживал горячий торс, против воли то и дело скользя вниз, туда, где начинались темные волоски. Ли извивался под ним, бессистемно водя пальцами по плечам, по шее — везде, где мог дотянуться. Гай оторвался от его губ и поцелуями стал спускаться ниже, оставляя россыпь засосов. Запустив пальцы под складки костюма, он стащил его вниз вместе с бельем и оглядел подавшийся вверх член. Он пульсировал, покачиваясь, и источал прозрачную блестящую смазку.Едва Гай кончиком языка ткнулся в щель на головке, пробуя ее на вкус, как Ли резко подтянулся на руках, выдернув ноги из-под джонина. Судорожно он начал выпутываться из штанин и лишь на секунду смущенно поднял глаза.       Гай едва слышно хмыкнул и медленно приблизился, когда Ли остался совсем без одежды. Жадно ловя его сбитое дыхание, Гай завороженно смотрел на его приоткрытые губы, но вместо того, чтобы наброситься, вопросительным взглядом указал на кровать. Ли кивнул, сглотнув. Учитель поднялся на ноги и протянул ему руку, помогая подняться. Ли сделал шаг, но почувствовал, как Гай-сенсей притягивает его обратно к себе и прижимает. Точно так же, как и пару минут назад, только теперь ощущение голой кожи сводило с ума. Гай провел носом по его виску, ладонью огладив спину и скользнув к ягодице, позволив себе слегка сжать ее одними пальцами. Ли казалось, что он вот-вот задохнется, но машинально повторил движение. Сенсей склонился к его губам, словно желая поцеловать, но завис, дразня, в паре сантиметров. Они обменивались тяжелым дыханием, на губах Гая блуждала улыбка. Ли, словно одурманенный, качнулся, едва коснувшись его рта приоткрытыми губами, но дальше идти не смел. Гай осторожно приоткрыл рот и самым кончиком языка коснулся его нижней губы, Ли несмело коснулся его своим. Они ласкались, почти не касаясь губами, с каждым движением заходя немного дальше, пока не прижались ртами в глубоком поцелуе. Делая нетерпеливые шаги, Гай подвел их двоих к кровати и сел на постель, тут же притягивая Ли; тот сел на него верхом, лицом к лицу. Страх сквозил в его взгляде, но член стоял все так же требовательно. Гай подтолкнул его таз еще ближе, и их члены соприкоснулись. Ли замер, смакуя ощущение, сенсей нервно облизывал губы, наблюдая, как тот разглядывает его стояк. Больше ждать он был не способен и обхватил оба члена рукой, с нажимом сделав пару движений. Ли коротко застонал, одной рукой опершись на постель позади, а второй — машинально прикрыв рот. Гай остановился, но Ли поднял на него глаза, приоткрыл рот, силясь что-то сказать, но вместо этого толкнулся бедрами. По телу джонина прошла короткая дрожь, и, облизав ладонь, он по очереди смазал оба члена, с удовольствием отметив, как от прикосновений выгнулся Ли. Гай снова взял стволы в руку, но ослабил хватку, теперь лишь слегка придерживая. Ли понял, что от него хотят, и закусил губу, пытаясь справиться со стыдом. Под пристальным взглядом учителя он снова подался бедрами вперед. Затем еще раз. Гай в наслаждении слегка запрокинул голову и положил ладонь на основание его бедра, слегка подталкивая. Ли краснел, но держал ритм. Сенсей помогал ему, постепенно наращивая амплитуду, и украдкой наблюдал, как его любимый ученик сгорает от стыда, но старательно извивается, получая удовольствие, трется своим членом о его ствол, совсем распластавшись перед ним. Перед глазами невольно возникали картины из самых его запретных, самых постыдных снов, и Гай, изнемогая, разжал ладонь.       Ли тут же остановился, недоуменный, одурманенный похотью.       — Хочешь кое-что еще? — хрипло спросил Гай.       — Да, — тихо ответил он, тяжело дыша.       — Обопрись на руки и колени.       Ли негнущимися ногами оттолкнулся и развернулся спиной к учителю. Гай с наслаждением оглядел целиком то тело, которое по кусочкам он составлял у себя в голове, раз за разом перебинтовывая, огладил его обеими руками, от спины скользнув к бедрам и положив обе ладони на его зад. Большим пальцем он провел между ягодицами, едва коснувшись отверстия, но пристыженно убрал руки, заметив, как того передернуло. Гай до боли уперся костяшками в переносицу. Он не скажет «нет».Гай виновато прижался к нему животом и взял в руку его член. Крепко сжав кулак, он медленно дрочил ему, покрывая поцелуями его спину. Ли шумно дышал, иногда срываясь на стон, и каждый его стон отдавался у Гая в голове, заставляя его член требовательно подрагивать. Не-воз-мож-но.       Гай еще раз смазал себя слюной и сполз чуть ниже, просунув член у Ли между ног.       — Ноги чуть вместе, — едва слышно попросил он. Ли подчинился. Теперь член Гая был плотно зажат между его крепкими мышцами, и тот, выдохнув, слегка толкнулся.       Волна эйфории разлилась по телу, неожиданно сильная, подстегиваемая видом на обнаженного ученика, выгибающегося под его ласками. Гай на секунду застыл, пытаясь справиться с ощущениями, но Ли перехватил инициативу — и слегка качнулся вперед, возвращаясь. Гай закусил губу, едва сдерживая стон, и схватился за голову, пытаясь притормозить, но Ли уже понял, чего он хотел. И останавливаться не собирался.       Он толкался в крепко сжатый кулак сенсея и подавался назад, сжимая его член бедрами. Гай свободной рукой водил пальцами по его животу, сходя с ума от ощущений, и едва заметно толкался ему навстречу. Иногда пальцы взлетали к груди, обводя сосок, и Ли тихо постанывал, изнемогая. Кто-то из них ускорил темп, второй беспрекословно его принял. Толчки стали жестче, глубже, Ли опустился на локоть, второй рукой зажимая рот. Гай чувствовал, как сжимаются мышцы его живота и понял, что осталось совсем немного.       — Тебе хорошо, Ли? — с придыханием спросил он, поглаживая его тело. Тот слабо замычал в ответ. — Скажи мне.       — Да, — шепотом вымолвил Ли, цепляясь пальцами за одеяло.       — Громче, Ли.       — Да! — Гай схватил его член у самой головки и быстро заработал рукой, заставив его заметаться по постели. — ДА!       Ли совершенно забылся и извивался в его руке, и в голос стонал, комкая простыни. Гай чувствовал, что надолго его тоже не хватит, запрокинул голову, отдаваясь ощущениям, и толкался так же быстро, как работал рукой.       Протяжный стон ударил по ушам, юное тело сжалось в последний раз и замерло в эйфории. Едва почувствовав теплую сперму на своей руке, сенсей излился следом, одними губами произнося его имя.       Ли почувствовал, как выскользнул из ослабших мышц еще твердый член учителя, и почти рухнул на кровать, морально истощенный. Гай, тяжело дыша, опустился рядом, развернувшись к нему лицом. Буря эмоций бушевала внутри у юноши, но один лишь взгляд на сенсея угомонил ее — он улыбался. Ли, успокоенный, закрыл глаза — значит, все хорошо.       ***       Ему казалось, что прошла лишь пара минут, но, когда он приоткрыл глаза, за окном уже было темно, и комната погрузилась в ночной сумрак. Несмотря на это, Ли чувствовал себя странным образом бодрым, ощущение нереальности происходящего не давало покоя. Распахнув глаза, он понял, откуда исходило это ощущение, и сердце забилось чаще. Гай-сенсей лежал рядом, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Он повернулся на его слабое шевеление и улыбнулся.       — Не спится?       Ли не смог не улыбнуться ему в ответ.       — Угу. Кажется, без тренировки я совсем не устал сегодня.       — Это нормально, тебе тоже нужен отдых.       Гай повернулся на бок лицом к нему. Ли завороженно смотрел в его наполненные добротой глаза и давил в себе желание шарить взглядом по его обнаженному телу. Тот, возможно, делал то же самое, хотя то и дело его взгляд скользил по губам, по линии подбородка, спускался к шее. Когда глаза зацепились за руки, испещренные шрамами и еще не зажившими ссадинами, Гай позволил себе взять израненную кисть и погладить большим пальцем.       — Наконец-то я могу сказать, чтобы ты поберег себя, — вполголоса произнес он, не глядя на ученика. Ли улыбнулся.       — Если буду жалеть себя, никогда не стану джонином.       Гай усмехнулся едва слышно.       — Верно. Просто теперь мне еще сложнее видеть, как тебе больно, — он поднял глаза и бодро улыбнулся. — Не беспокойся, тренироваться будем, как обычно. Даю слово.       Ли слегка улыбнулся и задумчиво замолчал; сердце его вновь разогналось, заставив дышать глубже. Гай придвинулся к нему ближе, заглядывая в глаза.       — Я сделаю все, чтобы никто не узнал.       Ли слабо кивнул. Гай продолжал смотреть на него, и Ли думал, что он еще чего-то ждет, но вскоре понял, что тот просто любуется, наслаждаясь тем, как близко он находится. Потому что раньше этого делать не мог.       В паху заныло, и Ли перевернулся на спину, набросив одеяло на согнутые ноги. Незамеченным его маневр не остался.       — Что у тебя там? — голос отдавал легкой ноткой заинтересованности.       Ли пристыженно накрыл глаза тыльной стороной руки.       — Ничего, я же говорил, что просто не устал.       — Так это же не проблема, — низким голосом ответил Гай-сенсей.       У Ли перехватило дыхание. Он думал, что ему показалось, пока учитель не положил ладонь ему на грудь. Ли не смел пошевелиться, и ладонь начала неотвратимо спускаться ниже, забираясь под наброшенное одеяло. Если до того еще был какой-то шанс самостоятельно охладить пыл, то теперь в паху заныло с утроенной силой. Гай скользнул пальцами по лобку и уверенно взялся за головку, массируя ее, удовлетворенно отметив, как Ли уже истекает смазкой. Вымазав в ней пару пальцев, Гай поднес их ко рту, пользуясь тем, что глаза юноши по-прежнему были закрыты.       Ли заерзал, не зная, куда себя деть, услышав влажный звук языка. Гай-сенсей вытащил изо рта пальцы и погладил его по груди, наклонившись. Юноша тут же перестал дергаться, прислушиваясь.       — Доверься мне, хорошо?       — Да, — ответ был незамедлительным, но Ли и в половину не чувствовал себя так уверенно, как отвечал. Гай мягко развернул его руку, все еще прикрывавшую глаза, и положил ладонью на лицо.       — Не открывай, — и мягко поцеловал его.       Ли напряженно дышал, пока сенсей снимал с него одеяло и прикосновениями просил выпрямить ноги. Сердце билось где-то у горла.       Гай склонился над его подавшимся вверх членом и взглянул на лицо. Ли послушно держал ладонь над глазами и тяжело дышал. Не отрывая взгляда, стараясь не упустить ни мгновения, Гай широко облизал головку. Ли ахнул и зашевелился, пытаясь еще больше вжаться в постель. К счастью, это было невозможно, и сенсей спокойно взял головку в рот, понимая, что все его сопротивление будет в протестующих стонах. А потом и оно исчезнет.       Ли все крепче прижимал ладонь к лицу, надеясь, что это избавит его от стыда, но это не помогало игнорировать то, как сосет и лижет его учитель. Ли чувствовал его язык, его губы, влагу и тепло его рта, когда тот глубоко вбирал в себя ствол. Рукой он ласкал нежную кожу, поглаживая промежность, и жарким дыханием опалял живот. Гай водил языком по всей длине, вылизывая каждую складку, прижимался к головке в поцелуе, а потом снова погружал глубже, окружая ее губами. Иногда появлялась очередная капля смазки, и Гай медленно слизывал ее, растягивая соленый вкус, а потом, словно в награду, еще агрессивнее насаживался ртом, пытаясь вобрать в себя член до основания. Ли отвернул голову, словно пытаясь спрятаться, и почувствовал, как Гай-сенсей вжал его в кровать, держа за бедра у самого паха и поглаживая большими пальцами. Скользнув пару раз вдоль ствола, учитель просунул одну руку под его колено, подтягивая ногу к себе, и на краткий момент оторвался от требовательно стоящего члена, чтобы нежно поцеловать бедро. Ли чувствовал, как едва он касается влажными губами его поджарого тела, как слегка колется щетиной его подбородок, и сходил с ума. Горячее дыхание вновь сместилось, и в следующую секунду Гай длинно лизнул еще мокрый от ласк член, снова обжимая губами головку и тыкаясь языком в истекающую смазкой уретру. Ли конвульсивно дернулся, но обманчиво нежные руки держали крепко.       — Гай-сенсей! — воскликнул он.       Джонин, помедлив, освободил рот и поднял голову. Рука Ли сползла с глаз вниз, открыв напуганный взгляд.       — Давайте сделаем это.       Слова звучали глухо и невнятно, но Гай точно знал, что ему не послышалось. По спине прошли мурашки.       — Ли, ты не готов.       — Вы не представляете, насколько я готов, — Ли снова закрыл ладонью глаза. — Но если снова придется Вас просить, я со стыда умру. Не заставляйте меня.       Гай ошарашенно застыл, но лишь на секунду. Затем лицо его прояснилось, натянув слегка хищное выражение. Лишь осознание того, как страшно его любимому ученику, сдерживало чудовищную похоть, рвущуюся наружу.Но теперь он вспоминал все те моменты, когда останавливал себя, и с облегчением понял, что каждый раз видел лишь смущение. И сейчас это безумно заводило.       Гай вытер рукой еще влажные губы и медленно приблизился, нависая. Ли несмело убрал ладонь с лица и тут же попал в плен его карих глаз. Гай-сенсей томно смотрел на него и улыбался так, что юноша понял: вот теперь они будут делать то, что сенсей действительно хочет. Ли сглотнул, нервно предвкушая.       — Как хочешь начать?       Ли почувствовал, что задыхается от того, насколько сексуален сейчас его учитель, и нервно улыбнулся.       — Побыстрее, — прошептал он.       Гай-сенсей хищно усмехнулся и тут же набросился на его шею, оставляя засос. Ли выгнулся, рукой зарываясь в его черные волосы, и шумно дышал через рот. Джонин накрыл его губы своими, глубоко лаская языком, и утянул его за собой, придерживая за плечи, заставив сесть. Ли тянулся вслед за его губами, желая еще этого мокрого, развратного поцелуя, и распалился настолько, что в пару движений сполз вниз, накрыв ртом его сосок. Гай тихо ахнул, запрокинув голову, и встал на колени, чтобы Ли мог выпрямиться. В наслаждении он закрыл глаза и пропустил момент, когда ученик поцелуями спустился еще ниже, обласкав пресс, и жадно набросился на стоящий член. Гай по привычке мысленно стегнул себя кнутом, но, тут же опомнившись, расслабился. Усилием воли он заставил себя опустить взгляд, и голова закружилась от умопомрачительного вида: Ли старательно заглатывал ствол и языком вился вокруг горячей плоти, дыша так, словно вот-вот сорвется на стон. Гай положил ладонь ему на макушку, перебирая пальцами волосы, и чуть-чуть толкнулся бедрами. Ли, чувствуя движение, подался еще сильнее навстречу, поощряя, старательно водя губами по стволу на каждом толчке. Гай двигался едва заметно, но Ли наращивал амплитуду, увлекаясь, и в конце концов поперхнулся. Сенсей тут же освободил его рот и упал рядом с ним, опершись на руки. Ли откашлялся и поднял глаза. Учитель пальцем вытер ниточку слюны с его губ и вопросительно смотрел, обеспокоенно поглаживая его за ухом. Юноша улыбнулся, переводя дыхание.       Отстранившись, он слегка отполз, не сводя с учителя глаз. Под его внимательным взглядом Ли развернулся и оперся на локти. Дважды Гая просить не пришлось.       Он наклонился, положив руки на ягодицы, и огладил крепкие мышцы. Нагнувшись, Гай широко провел языком от мошонки, скользнув в темное отверстие, делая его мокрым. Ли выгнулся, но заставил себя остаться на месте, послушно подставляя нежное место языку учителя. Сжав напоследок ягодицу, Гай выпрямился и остался на коленях, подступив ближе. Ли нервно ожидал, пытаясь совладать с дыханием, и не сдержал изумленного вздоха, когда почувствовал головку. Гай-сенсей поглаживал его по животу, но не говорил ни слова, осторожно вводя в него свой член. Юноша коротко застонал, и учитель, едва преодолев пару сантиметров, подался назад.Ли дрожал, пытаясь справиться с ощущениями, и ждал, не понимая, почему тот медлит. Внезапно ему на спину легла ладонь, слегка надавливая. Ли послушно лег на живот. Затем рука ласково толкнула его в бок, заставляя перевернуться. Гай-сенсей склонился над ним, опершись на локоть, и пальцами играл с его волосами. Он, как всегда, обезоруживающе улыбался, но тяжелое дыхание выдавало его с потрохами. Ли любовался его возбужденным видом, не осмеливаясь нарушить это звенящее напряжение. Наконец, сенсей сглотнул и подхватил его ноги под коленями, притянув к себе. Ли знал, что сейчас будет, но улыбка учителя успокаивала. И он в наслаждении откинулся на подушки в ожидании того чувства, как снова в него входит член.       Едва ощутив головку, Ли нетерпеливо попытался податься вперед, но поза этого не позволяла. Гай усмехнулся и мягко толкнулся в него, слушая, как рождаются в его груди стоны. Ли вцепился пальцами в одеяло, чувствуя, как горячий ствол неумолимо заполняет его. Гай закусил губу и осторожно толкнулся еще. Звонкий вскрик заставил его остановиться. Джонин обеспокоенно посмотрел на юношу, но тот лишь ошеломленно смотрел на него в ответ. Гай облегченно улыбнулся, поняв, и толкнулся еще раз.       На этот раз Ли застонал, принимая неожиданное удовольствие. Гай-сенсей покрепче перехватил его бедра и ритмично задвигался, входя медленными, длинными движениями. Ли изнывал от невозможности пошевелиться, и голова кружилась от осознания того, что учитель будет делать ему хорошо, больше не спрашивая, хочет он того или нет. Гай облизал пересохшие губы, жадно скользя взглядом по взмокшему телу под ним. Он старался не толкаться сразу на всю длину, но Ли и этого было много: он стонал и всхлипывал, с трудом принимая твердую плоть, с каждым движением разносившую по его телу волны удовольствия. Гай закусил губу. «Черт, как же туго». Взгляд его то и дело метался вниз, туда, где член скользил внутрь тесного отверстия. Каждый сантиметр давался с трудом. Иногда Гай выходил полностью, и, даже чтобы заново ввести головку, приходилось надавливать, но Ли в эти моменты стонал особенно развратно, и сенсей не мог прекратить это делать снова и снова. Иной раз он медлил, лишь приставляя член ко входу, давил недостаточно сильно, дразня, и почти кончал, когда Ли умолял его войти. Было так хорошо, что казалось, это было самой правильной вещью, которую они только могли делать.       Нагнувшись к ученику, Гай начал целовать его, заполняя языком его рот, и впервые ввел член до конца. Ли застонал в его губы, ласкаясь языком, и одними глазами умолял не останавливаться. Сенсей осторожно сделал пару полноценных движений, прислушиваясь к его реакции. Ли выпустил из пальцев скомканные простыни и переложил обе руки на свои бедра, прижав их плотнее к животу. Более откровенное приглашение сложно было представить.       Гай вгонял член до самого основания, слушая, как его ученик вздыхает, срываясь на сладостный крик, и снова стискивает зубы, пытаясь молчать. Гай двигался плавнее, резче, быстрее, медленнее — как угодно, лишь бы снова и снова слышать, как Ли теряет над собой контроль. Его тело дрожало и сжималось, совсем разогретое, вот-вот его охватит финальная волна наслаждения, но слишком неестественными были его стоны, как будто…       Гай наклонился и положил ладонь на его рот, крепко прижимая. Ли испуганно распахнул глаза, но сенсей ласково улыбнулся:       — Не сдерживайся. Никто не услышит.       И тут же резко толкнулся бедрами. Ли попытался вскрикнуть, но удивленно обнаружил, что у него это не получилось. Сенсей удовлетворенно набрал темп.       Гай продолжал входить в него на всю длину, не убирая руки. Ли по-прежнему прижимал к себе ноги, подставляя себя его члену, и стонал, уже абсолютно ни о чем не думая, кроме как о том, как пронзает его нутро горячий ствол. Гай про себя усмехнулся: «Все-таки это громко. Но так мне нравится еще больше». Он стиснул зубы, едва сдерживаясь, но тут Ли весь задрожал и замер. Его член подрагивал, заливая живот спермой. Гай тут же убрал руку и в наслаждении закрыл глаза. В пару несдержанных движений он достиг оргазма, полностью в нем растворяясь.       Еще ловя звезды перед глазами, он освободил тело юноши и обессиленно сел на постели. Ли уронил ноги и расслабленно дышал, открыв рот. Гай хотел поцеловать его, но сил хватило лишь на то, чтобы дотянуться рукой до бедра и погладить розовые следы от пальцев.       — Как ощущения? — спросил он, едва отдышавшись.       — Устал, — Ли слабо улыбнулся, — но так не хотелось, чтобы это кончалось.       — Завтра получишь столько, сколько захочешь.       Ли недоуменно приоткрыл глаза.       — Завтра?       — Или тогда, когда захочешь. Когда восстановишься.       Ли снова опустил ресницы и рукой нащупал поглаживающую его ладонь сенсея.       — Завтра… меня устроит, — ослабленно выговорил он.       Уже проваливаясь в сон, Ли пожалел, что не хватило сил сказать, как сильно он любит его. Но если речь зашла о завтра, значит, у него на это будет еще много времени.