Любовь причиняет боль

Эддисон проплакала всю ночь, я не могла ее успокоить и не могла понять. Я не испытывала такого, но видела, как она мучается. Как разбрасывает все по комнате, как сжимает в руках подушку со злости и кидает ее на пол, она была разбита. Изнутри и снаружи. Ее использовали, даже если они с Брамсом так мало общались, разве не он, первый звал ее гулять? Разве не он, делал эти шаги? А тут, он появляется на роскошной вечеринке с другой, надеясь, что подруга не придёт. Я хотела, чтобы он страдал за свой поступок, чтобы страдал как она, испытал всю ее боль в данный момент. Чтобы его так же использовали и выкинули как ненужный мусор. Он просто целовался с очередной девушкой в их компании, не скрывая своего влечения к ней. Она ни в чем не виновата, она пешка в игре, виноват только Брайс! — Ненавижу себя! — кричала Эддисон, со слезами на глазах. — Почему я такая? Она начинала гнобить себя, искать минусы, я подсела ближе к ней и заключила в крепкие объятия, нежно поглаживая по хрупкой спине. Через некоторое время, она начала засыпать, тушь была растекшаяся по лицу, но никого это не волновало, ей нужно было отдохнуть, после такого напора грусти, я накрыла ее тёплым пледом, который я нашла у неё в гардеробной, и села на ее кресло обдумывая все произошедшее. По ней было видно, что она не ожидала этого, она не могла подумать о нем такого, ей он казался лучшим. Так же казалось мне с Ником. Мы все думали, что он не такой. Но они все такие, я просто пыталась искать аргументы на то, что Пэйтон не такой. Он не может быть таким! Я не смогла уснуть, я просто искала все, что могло показать, другие стороны Пэйтона. Будильник лежащий на тумбе зазвенел на всю комнату, заставляя поднять глаза к окну. Я увидела, что уже встало солнце, освещая город. Сразу поднялась с кресла и выключила назойливый будильник. Эддисон уже пробудилась и привстала на локтях. Она ничего не сказала и направилась в ванную. Я в это время, собирала нам в рюкзаки все нужные вещи на сегодняшний день. Подруга вышла из душа в белом халате через несколько минут и прошла в гардеробную начиная переодеваться. — Эддисон, могу ли я, принять душ у тебя? — спросила я, аккуратно постучавшись в дверь гардеробной. — Да, в тумбочке есть новая зубная щетка, гель для душа лежит на полке в душевой, умывалка и тоник возле раковины. — произнесла быстро подруга. Хоть какая-то победа, она начала разговаривать со мной, уже лучше. Я зашла в просторную ванную, и сняла вещи, проходя в душевую, включив прохладную воду, я дала телу слегка взбодриться, намылив тело кокосовым гелем для душа, я смыла его и вышла, быстро почистила зубы, умылась, и вышла, забрала свою школьную форму, которая осталась у Эддисон в шкафу. Переоделась и мы спустились вниз. Решили не готовить завтрак, а по пути зайти в "Time" и взять с собой кофе и пончики. Выйдя из дома, Эддисон закрыла его на ключ и мы медленно пошли по улице, ещё было достаточно рано, улочки города пустовали, было немного людей, которые утром ходили либо на пробежку, либо за продуктами. Мы в полном молчании дошли до кафе, и подошли к окошку. Само кафе открывалось только к десяти, поэтому пришлось сделать так. — Здравствуйте, одну порцию пончиков, пожалуйста, — проговорила я рассматривая меню, Эддисон же молчала смотрела в пол. — И, два чёрных чая с лимоном. — Подождите пять минут, — ответила девушка и что-то крикнула на кухню. Мы сели за ближайшую скамейку и принялись вежливо ожидать заказ. Эддисон все время молчала, порой меня это выводило, но я понимала, что ей нужно свыкнуться с некоторыми мыслями у себя в голове, осмыслить, подумать, что она будет делать дальше, какие у неё планы, чем она должна себя занять? — Готово. Голос официантки вывел меня из мыслей. Я подошла к окошку и забрала крафт-пакет и небольшую картонку со стаканами. Подойдя к Эддисон, я отдала ей ее чай и выкинула картонку. Мы дошли в молчании до школы и сели во дворе на скамейку. Я достала маленькую коробочку с двумя пончиками, которые красиво были сверху излиты глазурью. Одна была розового цвета, другая шоколадного. — Как обычно? — попыталась хоть как поднять подруге настроение я. Она кивнула и улыбнулась, взяв в руки шоколадный пончик, я же взяла клубничный, и мы чокнулись, сразу же откусывая по кусочку. Настроение у Эддисон поднялось, она начала со мной разговаривать и даже улыбалась. — Ты наверное хочешь знать, что я думаю насчёт вчерашнего? — спросила она, вытирая салфеткой, шоколадную глазурь с губ. — А ничего я не думаю. Он сделал это, разбил меня, но сейчас, я отпускаю его, не буду обращать внимание и просто начну жить. После ее слов я слегка удивилась и обернулась к ней, пытаясь понять, она ли это. Эддисон спокойно смотрела в даль, как ученики средней школы заходят в другой корпус, или выходят из только подъехавших автобусов. — Я серьезно, я не сильно к нему привязалась, и смогу отпустить, — сказала Эддисон, наконец-то взглянув на меня. Я подсела к ней ближе и крепко обняла, показывая ей то, что я всегда с ней, и я буду, на ее стороне. — Спасибо, — сказала она, аккуратно поглаживая меня по спине. — Пошли в школу? — спросила я, забросив в рот последний кусочек пончика и сделав глоток оставшегося чая. Подруга кивнула и мы выкинули мусор в среднюю урну синего цвета, далее прошли в нашу школу, оставили вещи в шкафчиках и зашли в класс. Рассевшись по местам, мы начали повторять темы на ближайшие уроки и сверять домашнее задание. Класс наполнялся людьми, успел прийти Ник, он посмотрел на меня, в потом перевёл взгляд на спокойную Эддисон. Это его удивило, знал бы он, как меня сначала это удивило. Я слегка кивнула ему и он сел на место, поняв, что все хорошо. Уроки проходили обычно, я не пересекалась с сестрой, не пересекалась с их компанией и даже не хотела. Я знала, они в школе, либо на другом этаже, либо где-то в столовой. Под конец дня, на доску где обычно у нас висят расписание на день, должны повесить результаты всех экзаменов на выбор. Внутри было какое-то волнение, но я надеялась, хотя бы на четверку. Большего и не прошу. Наконец-то звонок с последнего урока, все быстро выбежали из класса, мы вышли, можно сказать, последние. Спустились вниз, все уже стояли у доски, кричали, чтобы результаты повесили быстрее, но учителя затягивали с этим. Мы оставили вещи в шкафчиках и прошли к доске. Из учительской вышел учитель физкультуры и химии, они шли с огромным плакатом, закрепив его зажимами на доске они дали всем взглянуть. Ученики столпились около друг друга, что десятые, что одиннадцатые классы, все хотели узнать, что у кого. По коридору прошли недовольные возгласы из-за оценок, некоторые радовались результатам, некоторые уже грустнели и отходили в сторону, желая порвать плакат. Эддисон растолкала толпу и мы вместе с Ником протиснулись вперёд, я прикрывшая глаза, боясь взглянуть, а подруга с другом активно искали результаты по предметам. Я боюсь, увидеть то, что не обрадует ни меня, ни родителей. — Подруга, — проговорила Эддисон и слегка потрясла меня за плечи. — Эмма! — Нет, я не буду смотреть, скажи ты мне! — говорила я, закрывая лицо руками. — Тебе стоит посмотреть на это, — сказал Ник встав сзади и положив свои руки мне на плечи, они подтолкнули меня к доске и я открыла глаза. 
Сразу же все поплыло, столько имён, столько оценок, столько разных предметов, я не могу разобраться. Я быстро начала моргать, начиная искать свой предмет и класс. Увидев своё имя, которое было обведено красным маркером, я приблизилась у плакату и заново прошлась глазами по нему. — Ты первая! — крикнула Эддисон. Мое имя стояло на первой строке возле моего предмета, я была на месте, не соображая, мне казалось это сном. Это мое имя, мой класс, мой предмет, высший результат. Я взглянула глазами полными счастья на друзей и крепко обняла Эддисон. — На каком месте ты? — вдруг спросила я. — Третья. — ответила она. — Меня устраивает, а Ник на восьмом. — Ты молодец, Эмма. — произнес друг, подойдя ко мне, он заключил меня в свои крепкие объятия, я ответила взаимностью. Счастью не было предела, представляю, как будут рады родители. Наконец-то, все это закончилось, наконец-то не будет мук до ночи, и будет хороший сон.