Расскажи мне о...

Если человек несчастлив, глупо полагать, что появится кто-то, желающий осчастливить. Ни у кого не хватает ни сил, ни терпения, ни чувств круглые сутки бороться за внутреннее равновесие другого. <Расскажи мне о море> Есть такие люди в конторе ФЭС, в общении с которыми важно знать грань. Перейдешь — и рискуешь разбудить зверя. Вот попробуй ты ненароком оскорбить Интеллигента-в-третьем-поколении Константина Котова, и тогда ты поймешь, что такое гнев аристократии. А ещё можно попытаться разозлить Майского, и тогда ты сможешь пополнить свой лексикон парой-тройкой новых выражений, правда, чтобы его разозлить, надо очень постараться, ведь майор на «своих» срывается крайне редко. А ещё есть Власова, такая же вспыльчивая, как и Майский, и которая могла как с подозреваемыми руки распустить и ребро «нечаянно» сломать, так и коллегам сказать в глаза всё, что она про них думает, ещё и замахнувшись для пущей убедительности, правда все и без этого знали, что она вполне может довести свой замах до логического завершения. Рука у Власовой была тяжёлая, недаром, после некоторых её допросов приходилось Антонову вызывать, а иначе «пациент» был скорее мёртв… Поэтому коллеги предпочитали Риту не злить, а, видя, что она в плохом настроении, обходили ту стороной, чтобы взрывной волной негатива не накрыло. К счастью для многих, Власова редко давала волю эмоциям на работе, поэтому обычно от неё можно было только ждать волну яда и сарказма, но от этого никто не застрахован. Как бы хорошо к вам не относилась Власова, чтобы она за весь день не прошлась по кому-нибудь своими едкими шуточками… Не могло такого быть. — Скучаешь? — Шустов заглянул в буфет и увидел спиной сидящую к нему Риту. — Вот думаю, когда ты уже появишься и развеешь мою печаль, — отозвалась Рита, оборачиваясь. — Ха! Не дождёшься, — произнес Игорь. — Поехали. Труп у нас! — оптимистично закончил он, призывно взмахивая рукой, стараясь не замечать, как глаза Власовой начинают темнеть от злости. — Как труп? Какой труп, Игорь? — Рита шокировано бросает взгляд на часы. До конца её смены осталось всего три минуты, три минуты, и на труп может выезжать утренняя группа, а она, уставшая после бессонной ночи, наконец-то завалится домой в теплую кроватку… — Труп у нас, — бодрым голосом продолжал Игорь. — Молодая женщина. Найдена в лесополосе. Давай-давай, поторапливайся. Ты, кстати, за рулём! И капитан поспешно скрылся, чтобы Власова не успела швырнуть ему что-нибудь вдогонку. Быстро поставив роспись в журнале, Рита вышла на улицу. Моросил мелкий дождь, лужицы на асфальте свидетельствовали о том, что такая погода была скорее всего всю ночь, и Рита содрогнулась, представив, какая сейчас грязь будет в лесополосе. — Лиха беда начало, — недовольно буркнула она себе под нос, направляясь к машине. *** — Погибшая — молодая женщина лет двадцати пяти. Смерть наступила в результате механической асфиксии, о чем свидетельствует странгуляционная борозда у нее на шее, попросту говоря, её задушили. — Рита отключила диктофон, убрала его в карман и перевела взгляд на Игоря: тот как раз заканчивал фотографировать место преступления. — Она сопротивлялась, — заметил напарник. — У неё синяки на запястьях от пальцев, видимо, убийца пытался её задержать. Рита кивнула. Говорить не хотелось. По-прежнему шёл дождь, а ноги так и утопали в болотистой почве. Ох, непросто придется экспертами: труп наполовину испачкан грязью, о каких уликах может идти речь! И подумать только, всего три минуты отделяли капитана Власову от уютной квартиры, но нет же — угораздило участковому позвонить именно в самом конце её смены… — Хватит мечтать, — вернул её в реальность голос Шустова, и Рита усилием воли заставила себя не закатить глаза от раздражения. — Вон, свидетели стоят. Пойдешь поговорить или мне их допросить? Допрос — соблазнительное мероприятие, особенно, учитывая, что можно сесть в теплую машину и приглашать туда по одному: протокол ведь не будешь писать под дождем, вот тебе и железный аргумент! Но не успела Рита и рот открыть, как Шустов громко чихнул и поспешно поднес руку к лицу. — Ой, извини, пожалуйста, — пробормотал он, но Власова нахмурилась. — Это всё дождь, — попытался оправдаться Игорь, разводя руками. — Какие мы, оказывается, нежные, — фыркнула Власова, но Шустов и бровью не повел на сарказм в её голосе. — Иди-ка ты в машину, со свидетелями поговори. Игорь хотел было воспротивиться, но сдвинутые брови Риты ясно дали понять: не стоит. Тяжело вздохнув, она окинула взглядом место происшествия, осознавая, что не испачкаться не получится, и, наплевав на осторожность, пошла осматривать периметр, где был найден труп. *** — Докладывайте! Что удалось узнать? Рогозина, как обычно, собрала оперативное совещание, чтобы обсудить уже полученные данные. Антонова ещё возилась с трупом, из экспертов пришла только Оксана, а Ваня отмахнулся, сказав, что скоро получит информацию о звонках, тогда и подойдет не с пустыми руками. Власова покосилась на Шустова: рядом с ним лежала пачка бумажных платочков, и он то и дело прикладывал их к носу. Поняв, что докладчик из него сейчас никакой, Рита выхватила из его рук папку и начала отчитываться сама. — Игорь, ты заболел? — прервала Рогозина монолог Власовой, когда Шустов в очередной раз чихнул, тихо пробубнив «Извините». — Да это всё дождь, наверно, Галина Николаевна. Простыл немного. Всё в порядке, — поспешил заверить всех капитан. Рита скривила губы в подобии улыбки. Конечно, в порядке, учитывая, что за десять минут до совещания температура у Шустова подходила к тридцати семи. Просто замечательно, наверно, именно поэтому его лицо приобрело такой нездоровый оттенок, а глаза покраснели. И что ещё более замечательно, отрабатывать связи погибшей придется одной Власовой, потому что в таком состоянии она Игоря с собой не возьмет.

***

Шел уже десятый час вечера, а Рита только вернулась в ФЭС с кучей собранных улик, протоколами и дурным настроением. Завтра с утра Рогозина в первую очередь попросит отчет, а его нет, разве что штук шесть разрозненных показаний, полученных от мужа, подруг и свидетелей, которые при этом ещё и расходятся. Пришлось сесть и систематизировать новые данные, выявить противоречия, наметить примерный план работы на завтра; особенно Рите не понравилось алиби мужа и подозрительный знакомый убитой, который, как ей казалось, был её любовником. — Очередная любовная драма, — пробормотала Рита. — Очень на это похоже. — Голос за спиной заставил Власову вздрогнуть: Антонова. — Помнишь, ты обратила внимание на синяки на руках жертвы, — дождавшись кивка Риты, Валя продолжила, — так вот они были получены за час или два до смерти, скорее всего, жертва с кем-то дралась: под ногтями я обнаружила эпителий. — Сначала дралась, а потом задушили? Муж застал с любовником и решил покарать? — Только странно, что покарал он только жену. Любовника пожалел? — Ну не знаю, может любовник сбежал? — Рита пожала плечами, поднимаясь на ноги и разминая уставшую спину. — А может это мужская солидарность, — продолжала рассуждать Рита. — В любом случае, оставлю я это до завтра. Мой сын, наверно, забыл, как я выгляжу. — Как я тебя понимаю, — сочувственно отозвалась патологоанатом. Так, с разговорами, обе и покинули ФЭС.

***

Наутро Риту ждал сюрприз: в буфете обнаружился Данилов. Власова бегло скользнула по нему взглядом, пытаясь вспомнить график дежурств, ведь она никак не ожидала его сегодня здесь увидеть, но Стёпа, догадавшись о чем она думает, сам пришел на помощь. — Шустов заболел. Так что мои выходные оказались короче, чем я предполагал. Рита задумчиво кивнула, размышляя о своем. Данилов почувствовал повисшую в воздухе неловкость и, сообразив, чем она вызвана, поспешил втянуть Риту в разговор. — Расскажи про дело, — попросил он. — Я ознакомился с протоколом, но может ты подробнее расскажешь, что там произошло. Рита с радостью ухватилась за это предложение. В конце концов работу никто не отменял, они всё ещё коллеги, и им придется разговаривать хотят они этого или нет. И хотя конфликт был исчерпан, по крайней мере, оба так думали, напряжение между ними окончательно не пропало.* Рита всё ещё не могла забыть, как неделю назад целилась в Данилова из пистолета, а стоило ей об этом вспомнить, как в душе поднималась волна гнева, злости, возмущения и… стыда, хотя, как ей казалось, она давно лишилась этого чувства. Но все же такое поведение неприемлемо для сотрудника ФЭС, и она понимала, что дала волю эмоциям, а заодно и проявила слабость, продемонстрировав Стёпе свой страх. От дальнейших воспоминаний коллег отвлек Тихонов, напомнив про совещание. Данилов пытался внимательно слушать отчет, но мысли его то и дело возвращались к событиям недельной давности. Рита, конечно, сказала ему, что забыла, что не обижается, но сам Стёпа до конца не был уверен, что Власова забыла те события. Он вот, например, никогда не забудет, как она наставила на него пистолет… — Проснись уже, — раздраженно бросила Власова, толкнув его локтем. Оказывается, совещание закончилось, и все начали расходиться. — Задумался, — соврал он под насмешливый взгляд Ритиных глаз. Она ничего не сказала, но боевой походкой направилась на выход, а это означало, что он прослушал задание, потому поспешно последовал за ней.

***

— Слушай, а ты не влюбилась в него? — Эта фраза снова и снова крутилась в голове у Данилова. — А что? Богатый, красивый… — А не дебил, как некоторые. — Рита ответила с такой непринужденностью, словно каждый день одаривает коллегу такими эпитетами, и для неё это нечто обыденное. Адреналин в тот момент зашкаливал, и Стёпа аж подскочил на ноги. Ему хотелось хорошенько встряхнуть Власову, открыть ей глаза: она ведь покрывает убийцу! Но она поднялась следом, её губы изогнулись в излюбленной кривой ухмылке, а глаза с вызовом смотрели в его глаза. Ну не может человек так спокойно вестись на провокации! Правда, в тот момент всё, что управляло Даниловым — это ярость, и он почти не помнил, что наговорил и сделал потом. Вернее, он помнил, но очень хотел бы забыть… Он заставил себя сосредоточиться на допросе, который вела Власова. Он совсем упустил нить разговора, но был рад, что перед ними преступник, и он дает признательные показания, а значит Рита не выйдет со словами: «Какие будут идеи?», ведь он прослушал почти всё и не смог бы ответить на такой простой вопрос. «Только бы не попросила написать отчет», — мелькнуло в голове у Данилова. — Уведите, — голосом, полным ненависти, выплюнула Рита, едва в допросную вошел конвоир. По ней видно было, что она устала. Стёпа поспешил ей навстречу. — Ребенка жалко, — произнесла Рита, завидев напарника. — Мать убили, отец преступник, родственников нет. Только детский дом, а это, считай, испорченное детство… ой… Рита хотела прикусить свой длинный язык, но сделала это слишком поздно. Они редко затрагивали личные темы на работе, но ей не хотелось задеть Данилова своими взглядами на воспитание в детдоме. Но Степа или не услышал, или предпочел сделать вид, что не заметил. Оба опять погрузились в молчание. Стёпа чувствовал себя неловко: он сильно обидел Риту на прошлом задании, набросился на неё с обвинениями, а ведь Власова оказалась права: муж никого не убивал, ещё и вместо того, чтобы поддержать её, устроил показательное шоу, и ведь поплатился за это: он никогда не забудет щелчок предохранителя, побелевшие пальцы Риты и дуло пистолета, направленное прямо на него… — Стёп, что с тобой сегодня? С Шустовым на пару на больничный захотел? — Голос Риты вывел его из раздумий. Оказывается, она о чем-то его спрашивала, но так и не дождалась ответа. Однако, вопреки обычной раздражительности, на этот раз в её голосе проскользнула тревога. — Рит, что там с отчетом? — Стёпа понял, что поговорить на работе не получится, а значит, у него остается только один выход. — Ну я напишу, а что? — Она недоуменно подняла бровь. — Нам надо поговорить, — на одном дыхании выпалил он. Это «Нам надо поговорить» прозвучало настолько неожиданно и даже в какой-то степени угрожающе, что Ритины глаза широко распахнулись, но прежде чем она успела возразить, Данилов продолжил. — Давай после работы зайдем куда-нибудь? Нам надо кое-что обсудить. С замиранием сердца он ждал ответ. — Протокол осмотра квартиры оформи. — Рита протянула ему папку, не говоря ни «да», ни «нет» на его предложение. Но Данилов не собирался так просто сдаваться.

***

— Галина Николаевна, преступник пойман, отчеты написаны, дело можно передавать в суд. — Рита, вытянувшись по струнке, отчитывалась перед полковником. — Отличная работа, молодцы. — В голосе Рогозиной чувствовалась гордость. — Ну, можете быть свободны. Напарники вышли из кабинета, и Рита направилась к выходу. — Рит. — Стёпа догнал её на улице. — Как насчет чашечки кофе? Власова остановилась, окинула Данилова внимательным взглядом, всё ещё медля с ответом. — А твое предложение включает в себя что-нибудь более существенное, чем кофе? Я с самого утра ничего не ела. Глаза Стёпы просияли. — Конечно! Идем, я знаю одно уютное местечко. — И Стёпа сделал шаг в сторону, пропуская вперед Власову.