Почему твой взгляд такой.. безжизненный?

Война закончилась. Всё хорошо и все счастливы. Никто не плачет по ночам, дожидаясь своего солдата с боя, никто не голодает, чистый воздух. Не слышно никаких встрелов и взрывов. Всё хорошо, как казалось. На удивление, даже заклятые враги смогли снова подружиться. Но в этом случае, с ними было что-то не так. Точнее не с ними, а с одним из них. Pov: СССР Прошло так много времени и ты так сильно изменился. За всю жизнь в тебе побывали три личности и мне трудно было тебя понять иногда. В детстве ты был таким весёлым, активным. Я никогда не мог за тобой угнаться, а если и говорить про прятки, то я ни разу не смог тебя найти. Мне так нравился твой взгляд. Он был таким жизнерадостным и живым. В твоих глазах точно был ангельский свет, который я ещё никогда не видел. Потом ты начал войну. Я до сих пор не знаю, зачем ты это сделал, но сколько я ни спрашивал ты всегда отвечал одно и тоже. Я помнил твой взгляд на войне. В нем читалась вся гордость и власть. Он мне даже в какой-то степени казался страшным. Такой пронзительный. Было чувство, что ты видел всех насквозь. А твоя улыбка тогда была самой кровожадной из всех, которую я видел. Ты так любил показывать свои острые как нож клыки и пугать ими всех. Рейх, был полностью безумен. Сейчас ты совсем другой. Я не узнаю тебя, и видеть как ты находишься в таком не живом состоянии так странно. Больше всего меня напрягает твой взгляд. В нем нет той жизнерадости, как в детстве, или буйного огонька, как на войне. В нем нет ничего. Пустота. Кажется, что твои глаза будто не живые, иногда возникает чувство, что общаешься с мертвецом, а не с живым. Глаза теперь не отдавали тем прежним белоснежным светом, они отдавали оттенки серого цвета. Про улыбку я и молчу. Да, может она и кажется искренней, но будто что-то не то. Такое ощущение, что она полностью фальшивая. Её будто специально натягивают, чтобы скрыть абсолютно все эмоции. Я помню, когда ты ТАК резко изменился. Это был конец войны. Я стоял перед тобой и уже хотел убить. Тогда,.в твоём взгляде ещё полыхал огонь, но как только я сказал, что не убью тебя он как по щелчку пальца изменился раз и навсегда. Теперь я не вижу ничего в твоих глазах. Абсолютно ничего. Мы снова с тобой гуляем по улицам и разговариваем. Но сейчас, я заметил ещё кое-что. Твой голос. Он такой тихий и даже немного хриплый. А ещё твоя речь такая странная. Ты говоришь, но всегда резко отрезаешь на каком-то моменте. Будто ты хотел сказать что-то ещё, но резко передумал. И так, теперь было всегда. Мне это совсем не нравилось, ты всегда что-то скрываешь, но молчишь и будешь молчать. Но не сегодня. Я хочу узнать, что творится у тебя на душе. Очень хочу. — Рейх, стой. — сказал я и остановился, а затем остановился и он. — Что такое? Я подошёл к нему и положив руки на его плечи смотрел прямо в пустые глаза. — Расскажи мне, что творится у тебя на душе. Почему твой взгляд такой безжизненный? Повисло молчание. Я вглядывался в его глаза и кажется заметил, что что-то не так. Они будто специально отдавали серым скрывая всю боль. Всё разочарование, так и говорили -помоги. А ты все так же молчал, возможно собирался с мыслями, а может, специально игнорил, чтобы я отстал. Но только не сегодня и только не сейчас. Я добьюсь своего и он мне расскажет, что у него происходит. — Рейх, не молчи, говори! — уже более громким голосом сказал я. На это он лишь улыбнулся своей фальшивой улыбкой и произнес следующее: — С чего это вдруг ты решил, что со мной что-то не так? — улыбаясь спросил он. — Я вижу это. Рейх, хватит прятать свои эмоции, ты ходишь как мертвец, у тебя ведь есть чувства. Ты можешь плакать, смеяться, злится, показывать эмоции. Хватит улыбаться своей фальшивой улыбкой, хватит молчать о своих проблемах, хватит это делать, Рейх! Очнись же наконец и скажи мне, что тебя тревожит! Я же вижу, что не все у тебя хорошо, ты что-то скрываешь!  — Я. не могу тебе сказать. — кратко отрезал он. — Нет, сегодня ты скажешь, как бы сильно тебе бы не пришлось упираться, сегодня я не дам тебе молчать! Он лишь глубоко вздохнул и как я понял, ему все-таки нехотя пришлось это рассказать.  — Слушай, Союз. Я не вижу смысла тут быть. Когда ты хотел пристрелить меня в 1945, я думал это будет конец, но кто же знал, что ты не выстрелишь. Теперь мне здесь нету места, ответь кто меня любит? Кому я тут нужен?! КИ и ЯИ бросили меня! Мой собственный сын отвернулся от меня! Меня все презирают!!! Меня все ненавидят!!! Я скрываю все свои эмоции, потому что это как проявление моей слабости, мне лучше молчать всегда!!! — сказав это он стал тихо плакать. Впервые за все время я наконец увидел его эмоции, неважно, что это были слёзы. Главное, что он больше фальшиво не улыбается как обычно, у него есть чувства, но он их прячет глубоко внутри себя. — Рейх, ты был тогда глуп и не знал, что делаешь. И ты не должен всё скрывать. Запомни, эмоции — это не проявление слабости. Может, тебя и ненавидят, но я ведь не отвернулся от тебя, как другие. — Ты по-любому хочешь это сделать. Бросить меня, как и все. Я ведь причинил тебе столько боли. — вытирая слёзы говорил Наци. — Не поверишь, но я не хочу этого делать и даже не думаю об этом. — И почему же? Повисло молчание. Я знал, что на это ответить, и лучше бы сказать об этом сейчас, чем никогда. Вечно молчать я не могу. Когда-то я должен это сказать и это «когда-то» случится сейчас. — Я люблю тебя, Рейх. End Pov: СССР После этих слов коммунист как можно осторожнее затянул нациста в продолжительный поцелуй. Рейх даже ничего сделать не сумел, он был мягко говоря — шокирован. Поцелуй был очень коротким, но он стоил того. Во время их поцелуя Союзу казалось, что Рейх был таким хрупким и слабым. Одно неверное движение и всё, его не станет. Весь поцелуй стоил того, чтобы по-настоящему раскрыть чувства нациста, и вывести его хоть на какие-то эмоции и Союзу это, честно говоря — удалось. Наци улыбнулся и покраснел после этого поцелуя. И улыбнулся он уже не той фальшивой улыбкой, а той, искренней, живой и настоящей. Как же Союз её давно не видел. Только далеко в детстве он в последний раз смог её заметить на милом личике нациста.  — Ich. liebe dich auch (я тоже тебя люблю) — Наци говорил это с запинками, так как до сих пор был шокирован и сильно смущён. — Повтори-ка, я не расслышал. — с игривым и довольным акцентом сказал Союз. Рейх тут же начал потихоньку раздражаться, но он не чувствовал в своем раздражении злобу, он чувствовал какое-то тепло и ему нравилось злится по таким мелким поводам. Ведь сам повод был таким забавным и безобидным. — Ты издеваешься надо мной? Сказав это, наци стал слабо бить руками по груди Союза. Ну не мог же он сильно ударить своего любимого. На это коммунист лишь тихо смеялся, что только больше забавляло нациста. Вот оно. Эмоции. Раскрылась четвертая личность, которую Союз так хотел увидеть. Он так устал от его холодных чувств. А сейчас перед ним снова тот жизнерадостный Рейх, который СССР так жаждал видеть. — Хах, тише, Рейхи, успокойся. — улыбаясь сказал СССР и остановил так называемые «удары» нациста. Тот лишь посмотрел на него взглядом недовольства, но и неким отблеском счастья и огонька. И его глаза теперь не были наполнены той серотой и туманом, они снова были наполнены красивым светом. Это именно то, что хотел увидеть Союз спустя много лет. СССР смог вывести Наци из этого мрачного тумана. Рейху просто надо было выговориться кому-то. Но он понятия не имел кому важны его проблемы. И сейчас, Рейх снова смог открыться по-настоящему и больше не прятал свои эмоции. Не важно смех это или грусть. А ведь всё могло закончиться иначе, Рейх совсем не хотел жить в этом мире, и если бы не Союз, то вряд-ли это обернулось бы чем-то хорошим. Вот, Союз и Рейх начали встречаться. Много было хороших моментов, и без плохих, конечно и не обошлось, но сейчас оба были по-настоящему счастливы, как никогда и никто больше не посмеет им помешать в их личной жизни. Рейх нашел того, кто понимает его с полу-слова. Может, для всех Наци и кажется такой бездушной тварью, но лишь Союзу известно, какой он на самом деле ранимый и эмоциональный. Они нашли друг друга и этого им достаточно для полного счастья.