Scelus et poena

      Забежав в комнату, первое, что сделала Ваня — это кинулась к прикроватной тумбочке, на которой стояла баночка с её таблетками. Как же она ненавидела себя, ненавидела братьев, ненавидела сестру, ненавидела отца. С каждым новым «ненавидела» она глотала ещё одну таблетку. Но давайте начнём с начала.

***

Утро того же дня

      Ваня проснулась с первыми лучами солнца. Часы показывали 4 утра.       «Да уж, — подумала Седьмая. — Похоже ранний подъём уже стал входить в привычку, а может оно и к лучшему»       Тяжело вздохнув и усмехнувшись своим мыслям, девушка, чтобы никого не разбудить, очень тихо, совсем на цыпочках, умылась, оделась, взяла скрипку и пошла на крышу академии. Здесь она встречала рассветы под музыку: Вивальди, Паганини, Моцарта и других. Именно в эти моменты она была действительно спокойна, действительно счастлива, и поэтому не замечала, как он иногда тайком за ней подглядывает, любуясь её красотой и наслаждаясь звуками скрипки в тишине ещё только просыпающегося города.       Через два часа Ваня начала собираться, так как уже не чувствовала пальцев рук.       Он ушёл примерно за полчаса до неё, потому что понимал, что его завтра ожидают тренировки и, возможно, миссии, поэтому решил оставшиеся два с половиной часа поспать.       Оставшиеся 2 часа, которые оставались у неё до назначенного на 8:00 подъёма, Ваня провела за книгами и выполнением задания отца. Время пролетело незаметно, вот зашёл Пого, чтобы разбудить её, хоть он и знал, что она давно не спала. И вот спустя полчаса Грейс мама позвонила в звонок, означающий, что пора идти завтракать. Ваня аккуратно сложила все книги и пошла на завтрак. Впереди неё шли Лютер и Эллисон, перешептывающиеся и держащиеся за руки. За ними шли Диего и Пятый, которые как всегда препирались, ещё чуть дальше были Клаус и Бен — они шли и болтали — и эта картина вызывала у Вани, одиноко идущую позади всех, улыбку. Так они и дошли до самой столовой. Все встали возле своих мест в ожидании главы семейства Харгривзов — сэра Реджинальда Харгривза. И вот он вошёл, этот статный мужчина с моноклем. Он отодвинул свой стул и произнёс:       — Сесть! — Он не говорил, а словно приказывал.       Сначала сел отец, а за ним и все остальные. Некоторое время все ели в тишине, сопровождаемой звоном ножей и вилок о тарелки. Лютер и Эллисон, сидевшие друг против друга, переглядывались и улыбались, будто бы они тут одни, Диего вырезал что-то ножом на подлокотнике, Клаус, к сожалению, опять принимал что-то, а Бен просто ел и читал «Американскую историю». Пятый же всё это время сверлил взглядом отца, и, когда Седьмая начала протягивать к нему руку, вдруг воткнул нож в стол. Все, кроме него и отца, вздрогнули.       — Номер Пять? — Отец то ли спрашивал, то ли просто говорил.       — У меня вопрос, — немного надменно произнёс Пятый.       — Стремление к знаниям похвально, — непринуждённо начал отец, отрезаю еще кусок мяса, — но ты перебиваешь Хера Карлсона.       Пятый раздраженно отвернулся, сжав челюсти, но продолжил:       — Я хочу путешествовать во времени, — отчеканил он каждое слово.       — Нет! — отрезал Реджинальд.       — Я готов. Я отточил скачки в пространстве, как ты и просил. — В этот момент он исчез и появился возле отца. — Видишь?       — Скачок в пространстве — мелочь, по сравнению с путешествием во времени, — начал глава семейства. — Одно — словно скользить по льду, другое — слепо нырять в глубины ледяных вод, чтобы потом вернуться к истокам, — закончил он, отпив из своего бокала.       — Ничего не понял, — с некой усмешкой сказал Пятый.       — Отсюда вывод — ты не готов, — подытожил отец, всем своим видом показывая, что разговор окончен.       Пятый посмотрел на Ваню, она незаметно замотала головой. Потом он посмотрел на отца:       — Я не боюсь.       — Дело не в страхе, — начал старший Харгривз, но потом затараторил, явно теряя терпение. — То, как это может отразиться на твоём теле и даже на разуме, слишком непредсказуемо. — Он бросил нож и вилку, потеряв терпение.       — Я запрещаю тебе поднимать эту тему вновь.       Пятый ничего не ответил, лишь усмехнулся, посмотрев на отца, а потом на Ваню, которая начала подниматься со своего места, будто понимая, что тот задумал. И, да, её опасения подтвердились, он сорвался с места, а она за ним и, о Господи, она догнала его у двери.       — Пятый, не надо, пожалуйста, — она держала его за локоть, будто бы это может, но она даже не подозревала какое действие на него оказывает, — не делай этого.       Он уже хотел вырвать руку, и, посмотрев на неё, на секунду передумал, но сразу же отказался от этой идеи. Вдруг, откуда не возьмись, возле них появилась мама.       — Отпусти меня. Не трогай, — Пятый остервенело вырвал свою руку из рук Вани, и в тот же момент почувствовал себя немного скверно.       Ах, да, совсем забыл рассказать, Ваню очень сильно гнобили в семье. Их отцу было плевать, для него было главное то, что они не проваливали миссии, а остальное — безразлично.       — Пятый, ты будешь наказан за свое поведение, и ты, Ваня, тоже. Может твои намерения и были благими, — в его голосе отчетливо слышалась насмешка и сарказм, но затем он продолжил, — но это никак не оправдывает того, что ты сделала. Я подумал и решил, что вы будете отбывать наказание вместе, и будете вы его отбывать в той комнате, Ваня. — В этот момент все могли видеть, как изменилось лицо девушки, можно было видеть этот всепоглощающий страх, который охватил его.       — И, да, чуть не забыл, если ты попытаешься сбежать, а я более чем уверен, что ты попытаешься это сделать, Пятый, то следующее наказание будет намного хуже этого. Вы проведёте в комнате трое суток, и, если что-то будет не так наказание будет увеличено.       Все, кто присутствовал в комнате могли наблюдать, как кривиться от отвращения Пятый, и как Ваню охватывает паника.       — Хах, смотрите, Седьмая боится, — надменно, с некой издёвкой произнесла Эллисон.       — И чего же ты так испугалась? Может ты хоть чему-нибудь научишься, — поддержал сестру Диего.       — Да, Пятый, я тебе сочувствую, постарайся не заразиться от неё, — продолжил Лютер.       Бен и Клаус воздержались. Клаус, потому что знал какого это, а Бен, потому что ему единственному Ваня была не противна. Он лишь молча подошел и похлопал сестру по спине, мол: «Не переживай, всё будет хорошо».       — Ваня, — продолжил мистер Харгривз, — ты знаешь, что делать. Пого ждёт тебя здесь, через 10 минут.       — М-можно я в-возьму с-скрипку? — немного вздрагивая, спросила девушка.       — Да, можно, — коротко бросил отец, а затем повернулся к парню. — Пятый, возьми рюкзак и сложи вещи, которые хочешь взять с собой.       — Хорошо, пап, — выплюнул брат.       Ваня быстрым шагом покинула столовую, а затем и вовсе побежала. В комнате, первое, что сделала Ваня, кинулась к прикроватной тумбочке, на которой стояла баночка с её таблетками. Как же она ненавидела себя, ненавидела братьев и сестру, ненавидела отца. С каждым новым «ненавидела» она глотала ещё одну таблетку. Она быстро собрала все ноты и книги в рюкзак, взяла футляр со скрипкой, у неё оставалось всего пару минут, поэтому собрав всё нужное, она закрыла комнату и направилась в главный холл.       После ухода Вани, Пятый переместился в свою комнату и быстро собрал всё, что ему было нужно и, конечно же, сходил на кухню за своей кружкой. Если ему двое суток придётся жить с этой Обычной, то без кофе он не обойдётся.       Через 10 минут Седьмая, Пятый и Пого стояли в холле. Седьмая и Пого одновременно начали идти, они шли минуты 2 и пришли к какому-то лифту. Пятый пару раз видел, как отец и Обычная съезжали по нему куда-то вниз, а поднимался отец уже один. Они спустились вниз.       — Мисс Ваня, не волнуйтесь, на этот раз Вы не одна, — сказал Пого, пытаясь приободрить девушку.       — Нет, Пого, пожалуйста… — она почти умоляла его.       — Вы знаете, я не могу ослушаться его приказа. — Но девушка не слушала его, слёзы катились по её щекам, оставляя за собой мокрый след.       — Ну, всё, давай уже, закрывай и вали! — резко прервал их парень.       — Зря Вы так, мистер Пятый. Вы бы лучше помогли сестре. — С этими словами Пого закрыл дверь и ушёл.