Scelus et poena

POV Ваня

      Через пару часов после Диего пришла мама. Да уж, нужно признать, всё не так уж и плохо, конечно, если не считать, что я до сих пор немного наслаждаюсь этим прекрасным запахом кофе, который исходит от пледа. Боже, Ваня, твои мысли тебя в могилу сведут.

«Хм. Интересно, почему я не удивлён?» — ехидно отозвался внутренний голос.

      — Ой, вот только тебя тут не хватало. Заткнись, будь добр, — раздражённо отозвалась девушка.

Я-то заткнусь, но вот твой возлюбленный, — девушка могла поклясться,

что если бы её голос был человеком, он бы скривился, — пялится на тебя уже добрых две минуты.

      — Чё-ё-ёрт, — чуть ли не рыча, прошипела я, и лишь через пару секунд поняла, что это было сказано вслух.       — Седьмая, у тебя всё хорошо? Разговоры с собой — признак сумасшествия, ты в курсе? — Пятый, не изменяя своей привычке, сощурил глаза от недоверия, изогнув губы в своей фирменной ухмылке.       — Да, у меня всё прекрасно, спасибо, что поинтересовался, — парировала я, с максимально наигранной вежливостью.       «Эх… Что же мне делать? Задания, которые отец дал на сегодня, я уже выполнила. Боже, как же хочется спать. Вот зачем? На кой черт меня потянуло сегодня поиграть? А плед такой тёплый. Ладно, думаю, я заслужила пару минут покемарить.»

Конец POV Ваня

      Спустя несколько минут комната погрузилась в тишину, единственным нарушителем которой являлся Пятый, читающий какой-то очередной учебник по ядерной физике. Хотя, по правде говоря, парень давно перестал вчитываться и понимать, о чём идёт речь. Поначалу он делал это неосознанно, на интуитивном уровне, но он понял, что старался как можно тише перелистывать страницы, поскольку знал, насколько неспокойный сон у сестры.       Вдруг парень вспомнил ночь, которая была года четыре назад. Это может показаться странным, но та ночь в некотором роде изменила представление Пятого о этой маленькой, вечно тихой девочке. Тогда в доме, кроме их самих, были лишь мама, Пого, Диего и Клаус.

***

      На улице стояла ужаснейшая гроза. Молнии то и дело освещали заволочённое свинцовыми тучами небо. Дождь барабанил по окну, отбивая какой-то адски быстрый ритм. Казалось, ещё чуть-чуть, и дерево на заднем дворе Академии, которое, кстати, находилось недалеко от окна Седьмой, сломается и упадёт под тяжестью капель. Все обитатели Академии Амбрелла давно уже видели седьмой сон. Все, кроме Пятого и Седьмой. С Пятым всё понятно, чтоб он, да в час ночи спал, скорее сэр Реджинальд Харгривз подобреет.       Седьмая же безумно боялась гроз. В такие ночи девочке снились кошмары. В основном это был отец, который раз за разом, кошмар за кошмаром, говорил, что она обычная и выгонял из Академии. Это случалось при разных обстоятельствах, с разными интонациями, из-за разных проступков, но с одинаково минорным финалом.             Девочка бесшумно сползла с кровати и, практически не издавая ни единого звука, направилась в комнату к Пятому. Он был единственным в их чокнутой семейке, кто хоть как-то обращал на неё внимание, пытался заговорить или хотя бы попытаться услышать, что она говорит. Но больше всего Ваню поражало, что он мало того, что не рявкал на неё, когда она практиковалась на скрипке, но и иногда любил приходить к ней, когда она играла. Он мог сидеть с ней часами, слушать, как она играет и решать какие-то очень сложные уравнения.       Седьмая передвигалась по Академии совершенно бесшумно. Порой ей казалось, что это и есть её способность — незаметность и бесшумность. Однако, когда в следующий момент под ней, хоть и не очень громко, скрипит половица, девочка понимает, что она опять ошиблась и до сих пор остаётся обычной. Погрузившись в свои мысли, она и не заметила, как дошла до комнаты брата. Ваня уже занесла свой маленький кулачок, но вдруг задумалась. Она не знала сколько простояла в таком положении. Ей казалось, что прошла вечность, на деле же прошло всего пару минут, после чего девочка всё же решилась и пару раз стукнула по двери. Если Вы не Пятый или не знаете Ваню настолько же, насколько смог узнать её мальчик, то Вы, вероятнее всего, даже не услышали бы этого стука. Подождав пару секунд, Седьмая приоткрыла дверь и, просунув голову в небольшой проём, совсем тихим шёпотом спросила:       — Пятый? — мальчик поднял на неё голову. — Можно войти?       Словно мышка, девушка прошмыгнула в комнату. Здесь всё осталось прежним, как и в прошлые её визиты. Пыль на тумбочке и книжних шкафах, ведь уборка если Вы Пятый — скривитесь  — это «бесполезная трата времени».       По столу и по полу возле него разбросаны бумажки с какими-то уравнениями, а может это и одно большое уравнение, но Номер Семь не была сильна в этом. Не зная куда можно пройти, девочка осталась стоять у двери, теребя край своей ночной рубашки. Мальчик же сидел на кровати и что-то очень увлечённо читал, то и дело поправляя непослушную чёлку.       — Ваня? Почему ты не спишь? Что ты здесь делаешь? — он знал ответы на все вопросы, которые только что задал сестре, но ей этого знать необязательно. Возможно, некоторым может показаться, что он спрашивал раздражённо, будто бы сестра — какая-то соринка, нарушающая его идеальный мир. На самом же деле, он за неё волновался, ведь знал, что просто так у неё никогда не хватит смелости зайти в его святую святых, т.е его комнату без явной на то причины, хотя порой он жалел об этом.       Увидев замешательство и стеснение сестры, мальчик, чуть подвинувшись, пару раз слегка похлопал по месту рядом с собой. Немного опешив и простояв пару секунд в замешательстве, девочка осторожно забралась к брату на кровать, до сих пор не решаясь что-либо сказать. Посмотрев на то, что читает брат, Седьмой понадобилось пару секунд, чтобы распознать «Идиота» Достоевского, который, кстати, был любимым писателем Бена.       — Ты читаешь Достоевского? — полушепотом спросила Седьмая.       — Да, иногда развлекаю себя художественной литературой, да и Бен не раз советовал прочитать, а как ты знаешь, у нашего братца довольно-таки хороший вкус в литературе, — немного грустно усмехнулся Пятый.       Ребята просидели так буквально минут пятнадцать, и Ваня, сама того не заметив, уснула. Правда, сон у девочки весьма беспокойным, она постоянно что-то бормотала и, её немного трясло, из-за чего Пятый, в конце концов, укрыл её, надеясь, что это хоть как-то поможет. Сестра проспала около часа, за это время мальчик успел прочитать больше половины романа. Вдруг Седьмая вскочила и начала беззвучно плакать. Поначалу Пятый не понимал, что ему делать, а потом просто отложил книгу и обнял девочку со всей той нежностью, на которою только был способен. Потихоньку Ваня начала успокаиваться, а через пару минут и вовсе перестала плакать, а Пятый так и обнимал её, прижимая к себе всё сильнее и сильнее, давая понять, что она не одна, что он не даст её в обиду, что всегда будет рядом.

***

      Да-а, та ночь надолго запомнилась обоим. Пятому — тем, насколько его необычно обычная сестра внимательная и поразительно беззащитная, а Ваня лишь в очередной раз убедилась, что её брат не циничная, нарциссическая мразь, коей он хочет казаться, на первый взгляд, а добрый, заботливый и любящий. И не важно, что только с ней.