The Return Ticket

«Всё, что мне действительно нужно, — думал Римус, в то время как поезд, стуча колёсами, приближался к Мумбаи. — Это комната с крепким замком на двери раз в месяц». Конечно, долгая поездка под усыпляющий стук колёс в вагоне цвета фуксии – это неплохой способ скоротать время. А собственный бумажный стаканчик ароматного молочного чая с кардамоном и корицей – отличное средство, перебивающее горькое послевкусие Волчьелычного зелья. Но радость, граничащую с восторгом, вызывало отнюдь не это. Самым замечательным в этом путешествии было то, Мерлин, что Дамблдор хотел его возвращения. Там будет Сириус. И Римус, наконец, сможет сделать что-то полезное для всех, для Гарри. Что-то полезное после очередного года, проведённого в бесцельных разъездах по Индии, повторяющих в точности тот маршрут, который он проложил ещё в свои двадцать. Всё-таки Великобритания была далеко не идеальным местом для проживания, после того, как все в Хогвартсе узнали, что он оборотень. Но теперь Римус возвращался, зная, что может быть полезен Ордену и сыну Джеймса. Он с трудом держал себя в руках, пытаясь не улыбаться слишком широко. Его возвращение требовалось в первую очередь потому, что тучи над Англией сгущались. Он не должен думать, что возродившийся Орден Феникса – его путь обратно в общество, поскольку сам факт возобновления деятельности Ордена предвещал беду. Он вообще не должен думать о возвращении в общество. Его дело – оставаться разыскиваемым. Римус задремал в поезде – привычка, которую он приобрёл ещё будучи учеником Хогвартса, и от которой так и не смог отказаться. Шерстяная обивка сидения отпечаталась красным следом на бритой щеке. Первые лучи солнца пробились сквозь шторки, занавешивающие узкие окна поезда. Люпин, щурясь, открыл глаза. Женщина в сари, сидящая напротив него, оторвала взгляд от книги «Чувство и чувствительность» и улыбнулась. Её муж, сидящий рядом, спал. Похоже, они возвращались со свадьбы. Её яркое одеяние было украшено гирляндами из календулы. Римус не смог ничего с собой поделать и улыбнулся в ответ. Женщина закрыла книгу и положила её на колени, а затем произнесла: — У вас такое радостное и одновременно тревожное выражение лица. — Правда? — спросил он. В чём-то она была права. Приближалось полнолуние, и дёсны потихоньку начинали ныть, заставляя его то и дело одёргивать себя, дабы не слишком сильно стискивать челюсти. — Извините меня. Обычно я не заговариваю с людьми в поезде без повода. Но вы... — и тут она сделала круговое движение кистью, словно выполняя заклинание без палочки. Римус в который раз расслабил напряжённые мышцы лица. Она была маглом, так что это была всего лишь обычная жестикуляция. — Вы выглядите и счастливым, и в то же время крайне обеспокоенным. Мой муж выглядел точно так же в тот день, когда наш сын впервые пошёл в школу. — Ах, я знаю это выражение лица. Я раньше преподавал. Женщина медленно наклонила голову влево, затем вправо. Её квадратные очки по форме напоминали очки Джеймса. Она одарила его ещё одной яркой улыбкой. — Мой совет: не беспокойтесь о нём. Он будет в порядке. Женщина снова скрылась за своей книгой. На следующей станции она вместе с мужем высадилась, не сказав больше ни слова о его состоянии или его несуществующем сыне. Может быть, она всё-таки была волшебницей? Римусу никогда не удавалось отличать женщин, обладающих магическими талантами, от обычных. У Лили, например, был редкий дар – она могла летать без метлы. И хотя это было больше похоже на плавное скольжение по воздуху, и прежде Лили нужно было разбежаться, и она должна была пребывать в особенно хорошем настроении для этого – Римус всё равно не знал о её способностях до седьмого курса. (Они тогда пили сливочное пиво на верхней площадке Астрономической башни, и он поспорил на шоколадную лягушку, что у Джеймса душа в пятки уйдёт, если она пролетит мимо окна его спальни). Мать Римуса тоже всегда казалась ему по-своему волшебной – в своём коричневом рабочем платье и вязаном шарфе, скреплённом булавкой, она каждое утро уходила в свой страховой офис и занималась там теми вещами, которые он и его отец-маг понять не могли. И когда Римус стал оборотнем, а она поседела за одну ночь – это тоже казалось ему волшебством. Римус плохо разбирался в женщинах, но он любил их всех: тех, что могли летать, и тех, чьи волосы могли менять цвет. Он любил их с безопасного расстояния. Женщина в квадратных очках и её муж оставили после себя запах календулы. Римус посмотрел в окно на толпу путешественников, вышедших на платформу: некоторые в западной одежде, некоторые нет. Вроде бы следующей будет станция «Флоо». Он едет с востока на запад, не давая ночи настигнуть себя. Какая-то юношеская часть его хочет смеяться. Тебе не поймать меня, Луна. Я в движении всегда.* Возможно, из-за того, что скоро он наконец увидит Сириуса, Римус чувствует себя моложе. Он возвращается. Да, по факту он был бездомным с семнадцати лет, но сейчас он возвращается домой. К людям, которые нуждаются в нём. К тем, кто хочет, чтобы он вернулся. Поезд шёл к месту назначения. Пальмы то проносились перед глазами, смываясь в единое зелёное пятно, то застывали, когда поезд подходил к очередной станции. Римус ощущал запах океана в воздухе. Волнение всё возрастало. Попытки сохранять спокойствие всё быстрее терпели поражение. Римус принялся мысленно повторять свою мантру: «Всё, что мне нужно – это крепко запертая дверь. Остальное ни к чему». Вопреки наступающей на пятки ночи, Римус чувствовал себя удивительно вдохновлённо. Последний раз он испытывал нечто подобное два года назад, когда Гарри обрушил свой Патронус на Драко Малфоя во время школьного матча по квиддичу. Это было превосходно. Женщина оказалась права: он был взволнован, он был в восторге. Он наконец-то чувствовал себя Лунатиком.

~~~

Большую часть прошлого года Сириус провёл, живя в пещере, затерянной в горах рядом с Хогсмидом, живя как Бродяга и питаясь крысами. — Но до этого, — сказал Сириус, роясь в кухонных шкафчиках в доме на площади Гриммо, — я был в Панаме. Бродяга оказался там очень популярен. За две недели я побывал в девяти разных домах в качестве домашнего питомца. И эти обезьяны – настоящие ревуны! Безумие какое-то. А эти грёбаные Ара просто огромные. Почему здесь нет чая? — Я выйду ненадолго и куплю его. — Нет, пожалуйста, не уходи. Я пробыл здесь в одиночестве два дня. Этот дом сводит меня с ума. И это о чём-то да говорит, учитывая мою историю. Он посмотрел на Римуса и поразился собственной безвкусной шутке. — Я скучал по тебе! Ты, непроходимый идиот, должен был остаться здесь, чтобы я смог найти тебя. Ну, не прямо здесь. В Шотландии, например. Или Уэльсе. Хватит убегать, когда жить становится хоть чуточку интереснее. — Я не убегаю. — А, по-моему, всё именно так и есть. Ты думаешь, что поступил благородно, когда ушёл, но на деле это был просто эгоизм, Лунатик. Где этот чёртов сахар? Куда Кричер дел его? Сириус выглядел худым и усталым, как, по мнению Римуса, и он сам. Но у друга всегда была эта неотвратимая тяга к жизни, которую не могли поколебать ни ужасные условия, ни депрессия. Эта неуправляемая, необузданная энергия могла быть направлена, скажем так, на самобичевание или издевательства над пятнадцатилетним Северусом Снейпом так же легко, как и на побег из Азкабана. Или на защиту трёх детей от смертоносной Тёмной твари, свободно перемещающейся по территории Хогвартса. — Ты знал, что Советский Союз распался? — спросил Сириус. — Нет, не знал, — медленно ответил Римус, задумавшись. — Почему? — Я видел что-то такое в газетах. Но из разорванных страниц много информации не вытянешь, Лунатик. Боюсь, слишком многое прошло мимо меня. Я провёл восьмидесятые в камере размером десять на десять футов.** И вся эта клевета в адрес Гарри заставляет меня очень сильно злиться. Хотел бы я встретиться с редактором «Пророка» в тёмном переулке и показать ему, насколько «Сириус Блэк, массовый убийца» ужасен на самом деле, — говоря всё это, Сириус не прекращал пинать плинтус, заставляя пауков разбегаться в разные стороны. — Сириус. — Что? — Ты снова делаешь это. — Ты про моё маниакально-депрессивное нытьё? — Да. — Я знаю, что говорю. Я не спятивший. — Конечно, нет. Сириус посмотрел на него и рассмеялся. — Ты такой же, как и всегда. Лаконичный Лунатик.*** Выглядишь так, словно находишься в саду камней с граблями в руках. — А ты выглядишь огорчённым из-за отсутствия чая. Я всё же схожу за ним. Обещаю, скоро вернусь, — неужели он делает это прямо сейчас? Убегает, когда всё становится «интереснее»? Нет, это не так. — Хорошо, — сказал Сириус. — Правда, это работа Кричера, но он, как оказалось, бесполезен. О, возьми моё золото. Да побольше бери. И купи имбирного печенья. И сахар. И те чипсы, которые мне нравятся. И бекон, — Сириус открыл дверь, ведущую в кабинет, тут же натыкаясь взглядом на окоченевшее тело крысы – то, что осталось от предателя Питера. — Не многовато ли всего? — спросил Римус, надеясь перехватить внимание Сириуса. — Я же говорил, что схожу с ума здесь, — отозвался Сириус, закрывая дверь кабинета. — Единственный, с кем я мог поговорить – это Клювокрыл, но из него никудышный собеседник. Плюс портрет моей дорогой мамочки. Очень весёлая старушка. Просигналили охранные чары. — Держу пари, это Молли Уизли, — сказал Сириус. — Дамблдор говорил, что она заглянет. Наш внешний вид подходит для приёма гостей? Римус бросил оценивающий взгляд на собственный невзрачный дорожный плащ, и изрядно поеденную молью одежду, одолжённую у Сириуса. Затем скользнул взглядом по лохматой шевелюре и впалым щекам друга. — Думаю, вполне. — Да мы просто два ночных кошмара. Полнолуние сегодня, не так ли? — К сожалению. Поэтому мне придётся уйти до заката. — Нет, не уходи. Я запру нас в винном погребе. Бродяга может составить тебе компанию. Римус еле удержался от того, чтобы не загореться, подобно рождественской ели. У него не было компании для этого в течение шестнадцати лет. А сейчас Сириус предлагает ему свою, и они словно продолжают с того места, на котором остановились. Словно не было полтора десятка лет изгнания, лишения свободы и горя. Как будто последняя ночь в Визжащей хижине была всего месяц назад, а рождественский ужин у Поттеров за день до неё. Как будто они не подозревали друг друга в предательстве и выдаче Джеймса и Лили Волдеморту. Портрет Вальбурги Блэк закричал: — Порождения порока и грязи!! Предатели крови и монстры оскверняют дом моих отцов! — Заткнись, женщина! — взревел Сириус, выбегая в коридор и поднимая пыль с ковра в прихожей. Римус проследовал за ним, рассеянно разминая костяшки пальцев, которые начинали побаливать. — ... И ему чертовски повезло, что его успели вытащить оттуда вовремя. Привет, Римус, Сириус, — это был Артур Уизли, который даже в старом твидовом костюме выглядел презентабельнее, чем двое мужчин, встретивших его. — Привет, Артур. Мама, ты не могла бы закрыть свой рот? — Сириус с хлопком задвинул распахнувшиеся ставни и наложил на них парочку заклинаний. — Здравствуйте, профессор Люпин, — сказал один из близнецов Уизли, стоявший на верхней ступени и вертя палочкой между двумя пальцами. — Привет, Фред, — поздоровался Римус, рискуя предположить, что это был не Джордж. Видимо, он угадал, так как ни один из близнецов не поспешил поправить его. Затем в прихожую ввалилось остальное семейство Уизли. На какое-то мгновению Римусу показалось, что от концентрации огненно-рыжих волос в тёмном коридорчике стало светлее. Далее шли объятия, рукопожатия, возня с чемоданами, которые по очереди затаскивались в старый пыльный дом. — Я решила приготовить на ужин мясной рулет. У тебя есть духовой шкаф, Сириус? — Конечно! — ответил Сириус. — Ты просто чудо, Молли. Заходите, я проведу для вас экскурсию. Но будьте осторожнее, не заденьте чего локтями. Это место кишит проклятыми предметами. Фред и Джордж восторженно переглянулись. Римус знал, что близнецов тянуло ко всяким вещам с сомнительными магическими свойствами. Он не раз становился свидетелем того, как Филч конфисковывал у них контрабанду. — Привет, Рон, — поздоровался Сириус с младшим Уизли. — Как твоя сова? — Свин в отличной форме, — отозвался парень, улыбаясь. — А где профессор Дамблдор? Я думал, он будет здесь. — Он придёт сегодня вечером, — сказал Римус. — Здравствуйте, профессор. Я вас не заметил, — Рон резко обернулся. — Честное слово, здесь очень темно. — Здравствуйте, — поздоровалась Джинни. Римус быстро моргнул. С того времени, как он видел единственную дочку Уизли последний раз, она выросла примерно на фут, и сейчас, в тусклом свете коридора, Джинни казалась точной копией Лили Поттер. — Здравствуй, — поздоровался в ответ Римус, бросив ещё один взгляд на длинные рыжие волосы. Когда Джинни подошла ближе к факелу, сходство уменьшилось. Чуть больше веснушек на носу и щеках, другая форма бровей и линия челюсти. Уизли с шумом двинулись вглубь дома, друг за другом поднимаясь по лестнице вслед за Сириусом, расходясь по пыльным, давно необитаемым комнатам. Такое чувство, будто это был первый день в школе. Римус подумал, что ему стоит включить режим старосты. Хотя, в его случае это всё равно означало ничего не делать и смотреть на происходящее со стороны. Он вспомнил, как Лили шутливо критиковала его на пятом курсе, когда стало ясно, что за соблюдением школьных правил придётся следить ей одной. Во время преподавания в Хогвартсе Римус пытался восполнить всё то, что взвалил на плечи подруги, когда они сами были школьниками. Некоторое время спустя он почувствовал запах розмарина и лимона, и решил проведать Молли, которая наверняка творила чудеса на убогой кухне этого дома. — Садись, — сказала она, указывая на деревянный стул с высокой спинкой. — Ты слишком худой. Римус медленно уселся за стол, чувствуя, как кости начинают неприятно ныть. Молли взмахнула палочкой, и тарелка со свежеиспечённым мясным рулетом плавно проплыла по воздуху к нему. О, блюдо выглядело просто потрясающе: золотистая корочка, идеальная форма, запах. — Он не будет есть, Молли, — сказал Сириус, прислонившись плечом к дверному проёму. — Сегодня полнолуние. Его, скорее всего, просто вывернет. Молли выглядела несколько удивлённой. — Даже немного не поешь? — спросила она. Римус покачал головой. — Извини, Молли. Еда выглядит просто замечательно. Я бы не отказался... при других обстоятельствах. Миссис Уизли тихо вздохнула. — Я отложу тебе порцию. На завтра. — В этом нет необходимости, — поспешил заверить её Римус. — Мне не сложно, — серьёзно ответила Молли. — Вы оба выглядите как скелеты. Как вы собираетесь участвовать в деятельности Ордена в таком состоянии? Сириус скрестил руки на груди и тихо рассмеялся. — Помнишь Марлин МакКиннон и её ужасную запеканку? Римус улыбнулся. — Да. Она всё время пыталась всех угостить. Мои извинения, Молли. Мы здесь словно два призрака, любящие вспомнить старые времена. Боюсь, мы успели отвыкнуть от общества. — О, прекрати, вы оба моложе меня, — мягко улыбнувшись, ответила Молли. Сигнальные чары среагировали во второй раз за вечер. Римус повернулся в сторону прихожей. Сириус по-собачьи замер, готовый сорваться с места. — Я думал, Дамблдор придёт в одиннадцать, — напряжённо произнес Римус. — Так и есть, — тихо сказал Сириус. — Молли, опусти палочку. Римус встал, чувствуя напряжение каждой мышцей тела. Луна неумолимо наступала. Какофония звуков из тёмного коридора разом затопила его сознание. Кто-то закричал. Сириус бросился во тьму прихожей, Римус, превозмогая боль в костях, кинулся следом за ним. Волк внутри него медленно пробуждался. Мельчайшие звуки превращались в оглушительно громкие трели, а тьма отступала перед обострившимся зрением. Завернув за угол, Римус на секунду зажмурился, когда ослепительно-яркий луч заходящего солнца полоснул по глазам. Дверь в дом была открыта, подставка для зонтиков в виде ноги тролля – опрокинута, а в проходе, в облаке пыли, стоял Аластор Грюм с перекошенным от злости лицом. — В следующий раз смотри, куда идёшь, Тонкс, — ворчал Аластор. Симпатичная ведьма в оливковых брюках карго и короткой полосатой футболке, неловко рассевшаяся на полу, тут же вскочила на ноги. Стряхнув пыль с ярко-розовых волос, она весело произнесла: — Извини, извини, — облако пыли вокруг неё переливалось в лучах солнца. — Мне очень жаль. Привет, Сириус. Сириус подозрительно покосился на неё, ничего не понимая. Аластор закрыл двери и обновил сигнальные чары. Дважды. — Это я, — сказала колдунья, широко улыбаясь. — Твоя племянница, Нимфадора. Только, прошу, не зови меня так. Сириус облегчённо выдохнул, всё ещё выглядя удивленным. — Мерлиновы подштанники, Дора. В последний раз, когда я тебя видел, ты была... — Ещё крохой. Да. Но, как видишь, ростом я пошла в маму. Сириус хотел было сделать шаг к ней, но застыл, внимательно вглядываясь ей в глаза. Мягкий девичий смех, словно перезвон колокольчиков, пронёсся по коридору. — Можешь обнять меня, кузен. Я знаю, что ты не убийца, — сказала она. На лице Сириуса тотчас заиграла улыбка, и, сделав один широкий шаг, он заключил девушку в медвежьи объятия. — Господи, — пробормотал он в рукав её футболки. — Господи. То, что ещё один близкий человек знал о его невиновности, то, что ещё один человек был на его стороне – должно быть, много значило для Сириуса. — А кто твой друг? — спросила Нимфадора. «Нет, Дора, — напомнил себе Римус. — Или я должен звать её Тонкс?» Тёмные глаза девушки нашли его, когда она посмотрела через плечо Сириуса. — Да, Блэк, кто твой друг? — холодно поинтересовался Аластор. — Грозный Глаз, ты не узнал старину Лунатика? — удивился Сириус. — Я тебя-то едва узнал, — буркнул Аластор. — Тем фотографиям, которые они разместили в «Пророке», уже несколько лет. — Боюсь, мы оба успели поизноситься за это время. Привет, Аластор. Я слышал, что ты занял мою должность в Хогвартсе, — сказал Римус. — Телом, но не разумом, — криво усмехнувшись, ответил Аластор. — Как Гарри? — спросил Римус. — Я видел его лишь раз, но могу сказать, что он очень похож на Джеймса. — Да, он действительно похож на него, — подтвердил Сириус, улыбаясь. — За исключением глаз. Проходите. Уизли прибыли сегодня днём. Дом полон людей, — он прошёл в гостиную, и позвал: — Молли! Ложная тревога! Это друзья, не враги. Дора тем временем попыталась очистить одежду от пыли. — Таргео, — тихо произнесла она, но заклинание вышло слабым и не дало никакого эффекта. Девушка выругалась себе под нос и попробовала заклинание ещё раз, но результата по-прежнему не было. — Могу я помочь? — спросил Римус, гриффиндорское благородство взяло над ним верх. Девушка вздрогнула, смутившись, но, поразмыслив, кивнула. — Да, пожалуйста, — сказала она, подходя ближе. Было ужасно неловко применять заклинание к кому-то, с кем ты только что познакомился. Римус старался не делать резких движений, доставая из кармана палочку и взмахивая ей, произнося заклинание. — Ого, блестяще, — сказала она. Её улыбка ослепляла не хуже солнца. Римус застыл, когда она подошла ближе: — Ты пахнешь календулой. — Острый нос, — мягко улыбаясь, сказал он. — И вполовину не такой острый, каким может быть, — хитро взглянув на него, она зажмурилась, поджала губы, и в следующую секунду её аккуратный вздёрнутый носик превратился в длинный, напоминающий орлиный клюв, нос. Римус засмеялся от удивления. Девушка снова ослепительно улыбнулась. «Должно быть, она пытается скрыть своё смущение за проявлением скрытых талантов», — подумал он. Это определённо была черта, присущая юным волшебникам. И это шло ей. Дора была молодой, красивой и одарённой. Римус поймал себя на мысли, что продолжает улыбаться, следуя за ней в гостиную, куда уже ушли Сириус и Грозный Глаз. — Также я принимаю заявки, — весело произнесла она, меняя цвет волос на бирюзовый. — Круто! — воскликнула Джинни, сидящая на выцветшем старом диване и подбрасывающая квоффл. Дора широко улыбнулась ей. «Да, между ними чувствуется духовное родство», — с уверенностью подумал Римус. Замечательные, храбрые девушки. Он восхищался ими с безопасного расстояния. Метафорически и буквально. Палочка в руке Римуса задрожала. Чёрт. Неужели пришло время Золушке стать тыквой? Или как там говорилось? Мозг Люпина начал перестраиваться на новый лад, блокируя память. Это была, пожалуй самая опасная часть – часть, когда он ещё выглядел как человек, но вёл себя уже намного ниже собственного уровня интеллекта. На этом этапе, например, он мог забыть, что нужно пить зелье. Или запираться. Сириус появился как раз вовремя и мягко похлопал Римуса по спине. — Нам пора, — сказал он. Римус чуть не задохнулся от благодарности. Совсем скоро речь покинет его. «Спасибо, спасибо, намасте», — он так отчаянно захотел сказать это, глядя другу в глаза. Всё, что ему нужно – это запертая дверь, и Сириус точно убедится в том, что у Римуса она будет. Сириус откинул край исписанного орнаментами турецкого ковра и дёрнул незаметную на первый взгляд ручку люка. Поднялось облако пыли, а из-под половиц кинулась врассыпную стайка пауков. Все, кто находился в этот момент в гостиной, с любопытством уставились на металлическую лестницу, ведущую вниз. Римус измученно улыбнулся ничего не понимающей Доре, спускаясь по грязным ступеням. «Безопасное расстояние, безопасное расстояние», — продолжал твердить он себе, чувствуя, как путаются мысли под натиском приближающейся трансформации. Так будет всегда: Римус опускается вниз, в то время как другие люди только поднимаются выше. Приступ боли, не имеющий ничего общего с просыпающимся внутри волком, сдавил грудь тисками. Как глупо. На что он вообще надеялся? Что Дора превратится в оцелота и пойдет с ним? Она была другой – живой, молодой и цельной. Рано или поздно он объяснит, почему оборвал их разговор. И тогда всё станет как прежде. В винном погребе пахло лучше, чем во всём остальном доме. Каменные стены и полки из кедрового дерева поддерживали свежесть. Сириус взмахнул палочкой и крышка люка захлопнулась над их головами, щёлкнув невидимым замком. — Артур согласился запереть вход снаружи, — сказал Сириус. — Так что не беспокойся насчёт этого. Плечи Римуса расслабленно опустились. — Сириус, я... — Я знаю, Лунатик. Тебе не нужно объяснять мне, — он ухмыльнулся и превратился в Бродягу. Римус сел на каменный пол и ещё полчаса гладил собаку за ухом. Суставы болели всё сильнее. Голоса наверху стихли, что было хорошо. Звуки человеческого голоса приводили волка в ярость. Римус глубоко вздохнул и закрыл глаза. — Знаешь, просто... Я просто не думал, что это когда-нибудь снова произойдёт, — сказал он. В следующее мгновение всё тело пронзила боль. Но даже тогда Римус чувствовал, как его переполняет благодарность.

~~~

Его разбудил запах кофе и громкий голос Молли, перекрывающий все остальные звуки. Точнее, мычание Сириуса. О боги, он ранил его? Волк провёл так много ночей в одиночестве. Может быть, он забыл Бродягу? Римус сел на каменном полу. Сириус снова что-то промычал. — Ты... — прохрипел Римус, чувствуя дрожь в руках. Сириус перекатился на бок. Под его глазами залегли тёмные круги. — Ты всю ночь не оставлял Бродягу в покое, заставляя играть в перетягивание ботинка, эгоистичный придурок. Я глаз не сомкнул до восхода солнца. Римус облегчённо выдохнул. «Боже, спасибо, спасибо». Молли принялась осматривать повреждения на его руках и лице. Римус подумал, что находится в компании двух абсолютно невероятных людей. — Давай поднимем тебя наверх, — сказала она. — Тогда я смогу тебя хорошенько накормить. Вас обоих. Неужели Сириус отказался вчера от еды ради него? Из солидарности? Это было совершенно необязательно. Римус решил, что позже скажет ему. Когда силы говорить вернутся. Борясь с волнами накатывающей слабости, Римус думал о том, что ему надо бы возразить, в то время как Сириус на себе затаскивал его наверх. В конце концов, он взрослый человек и вполне способен сам подняться по лестнице. Но язык отказывался ворочаться. Римус пару раз моргнул и нахмурился. Кажется, он отключился во время транспортировки. Сейчас он лежал на кровати с изумрудным балдахином и серебряными занавесями. На прикроватной тумбе стояло несколько фотографий, а рядом с ними лежал бескрылый снитч. Дора сидела в кресле напротив кровати с красной царапиной на лбу. Кажется, комната Регулуса превратилась во временный лазарет. — Привет, — первая сказала девушка. — С тобой что случилось? — Неприятная ночь, — ответил Римус. — А с тобой что? — Снова наткнулась на подставку для зонтиков, — вздохнула она, и, встретившись с ним взглядом, улыбнулась. Её волосы были такими же розовыми, как и купе индийского поезда. Дора поднялась на ноги, прошла по комнате и села на край кровати. — Дай мне руку, — сказала она. Римус протянул ей руку. Он не знал, что она задумала, просто позволил ей делать всё, что захочет. Пальцы Доры оказались тёплыми. Она раскрыла его ладонь и повернула к свету. — Хочешь прочесть моё будущее? — спросил Римус. Она ещё не знала, что у него нет будущего. — Нет, я была настоящим профаном на Прорицаниях. Просто хотела узнать кое-что. Не могла поверить, что у тебя нет обручального кольца. Конечно, ты мог бы использовать дезилюминационные чары. Волшебники нередко так делают. Но, честно, ты не похож на того, кто стал бы заниматься чем-то подобным. Римус потёр глаза свободной рукой. Ещё два дня назад он был в изгнании, а сейчас красивая волшебница, которая вполовину моложе его, флиртует с ним в доме Сириуса Блэка. Она ещё не знает, кем он является, и она, конечно, перестанет флиртовать с ним, когда узнает. Но может он на одно лишь мгновение позволить себе потеряться в её ложных представлениях? Может он поиграть в «нормального волшебника» ещё чуть дольше и позабавить её, пока она не оказалась для него навсегда потеряна? «Запертая дверь, безопасное расстояние...» Дора нежно играла с его пальцами, изучая грубую кожу и линии на ладонях. — Смогу ли я освободить свою руку в ближайшее время? — спросил Римус, улыбаясь. — Нет, я так не думаю, — ответила она. — Слушай, ты же отправишься за Гарри Поттером в следующем месяце? Я разрабатываю план, как убрать его тётю и дядю из дома на время. Это будет весело. В тёмных глазах девушки загорелся озорной огонёк. Римусу показалось, что в них промелькнуло нечто знакомое, мародёрское. — Поправь меня, если я ошибаюсь, но не существует звезды Нимфадоры. Или галактики, или другого небесного тела. — Нет. Мама нарушила семейную традицию. Вместо этого моё имя взято из мифологии. Так же, как и твоё. — Да, моё тоже оттуда, — Римус кивнул, признавая её проницательность. Должно быть, она была хорошей ученицей. Хотя, в Заклинаниях, скорее всего, не очень преуспевала. Он откинулся на спинку кровати и подавил зевок. Возвращение домой неожиданно оказалось очень приятным. Римус был удивлён. Позже он будет впечатлён. А потом полностью поражён.