The Ordinary. Обычный. Обычная.

Я не нашла, что сказать и лишь улыбнулась ему в ответ. Он не был похож на остальных болельщиков: на нем не было «боевого раскраса», дурацких головных уборов или вувузелы в руках. Лишь черно-белый шарфик на шее указывал на его увлечение. Громкий голос прокатился по всему стадиону – началось представление команд. Первыми были представлены гости встречи – Дерби Каунти, на что трибуна, с которой я наблюдала за матчем, и близлежащие от нее, ответили активным скандированием кричалок. - «Ну, теперь я хотя бы знаю за кого болеть», - подумала я. Только сейчас я поняла, насколько здесь шумно. Тысячи голосов сливались в один, в гул пчелиного улья. Но эта атмосфера не угнетала меня, не пугала, напротив, она мне нравилась. Я чувствовала непреодолимое желание кричать изо всех сил, во все горло, все равно кому и о чем. И это не вопль отчаянья, не крик, молящий о помощи. Я чувствовала свободу. Игра уже давно началась, но я никак не могла сфокусировать на ней свое внимание. Оно предательски переключалось на незнакомого парня. Мне хотелось разглядеть его, но я понимала, что со стороны это выглядит несколько странно. Время от времени я поглядывала на него, но старалась не задерживать свой взгляд на нем дольше пары секунд. Он был немного выше меня, не совсем спортивного телосложения, но с хорошими задатками для него. От него будто исходило какое-то невероятное свечение. Светлая кожа со здоровым румянцем на щеках, такие же светлые волосы. Мгновение, и вот он уже смотрит на меня. - «Ух ты…, - я испытала чувство полного зомбирования, глядя ему в глаза, - Какие голубые». Постепенно я начала понимать, что происходит. Один из игроков команды, за которую я « так болела» забил гол, и все окружающее меня пространство наполнилось радостным ликованием болельщиков, среди которых был и этот голубоглазый парень. Его и без того большие голубые глаза еще больше округлились и светились счастьем. В этот момент я осознала, что непроизвольно улыбаюсь и поспешно отвернулась. Внезапно, приятная до этого атмосфера начала давить на меня. О, Боже, сколько лиц, сколько шума. Я чувствовала себя нехорошо. Мои легкие словно отказывались принимать воздух, и я начала задыхаться. Я пыталась ловить ртом большие глотки воздуха и в то же время пробираться сквозь толпу. Совершенно обессиленная я вырвалась наружу.