Nancy Boy

And it all breaks down at the role reversal

Got the muse in my head — she's universal

Spinnin' me round she's coming over me

– Слушай, может, я просто отдам деньгами? Мируко с довольной ухмылкой качает головой. – Желание, Кейго, желание. Ястреб разочарованно поджимает губы, глядя, как Мируко собирает карты. Она определённо где-то сжульничала, но ни увидеть, ни тем более доказать он никак не мог – хотя бы потому, что жульничал в паре моментов сам. Но победы это ему все равно не принесло, так что стоит просто смириться. – И что же ты мне загадаешь? – он скрещивает руки на груди и складывает крылья. – В прошлый раз Камуи пришлось целовать каждого встречного героя по пути с седьмого этажа на первый, и если мне тоже попадётся Старатель, не уверен, что я выживу. Ты готова взять на себя ответственность за мою бесславную кончину? – Не ёршись, – Мируко легко дёргает его за кончик пера. – Целовать никого не придётся, обещаю. И декламировать с крыши гимн Юэй на всю округу не придётся тоже, – добавляет она, видя, что Ястреб открыл рот. – Ты всего лишь составишь мне компанию в ночном клубе сегодня вечером. Ястреб озадаченно хмурит брови. – Эм. Не то чтобы я не радовался, что так легко отделался, но ты уверена, что хочешь потратить желание на подобное? – замечает он. – Сходить с тобой в клуб я могу и по собственной воле. Мируко щурится. – Если ты думаешь, что я не собираюсь поймать тебя на слове... Ладно, – она откидывает за спину длинные белые волосы. – Заеду за тобой в восемь. Без меня, – она тычет в него пальцем и строго водит им из стороны в сторону, – никуда не выходишь. И улыбается, плавно исчезая за дверью. Вспоминая её улыбку, Ястреб чувствует, как ползут по спине нехорошие мурашки. Он точно во что-то вляпался. Только во что?

* * *

– Окей, согласен, подловила. В этом по собственной воле я не то что в клуб, я даже из дома не выйду. Мируко пожимает плечами, вываливая на диван содержимое остальных пакетов. Ястреб с гримасой отвращения подцепляет пером кусок чёрной ткани и едва сдерживается, чтобы не искромсать его на мелкие лохмотья прямо тут же. – Юбка? Да ну нафиг, ты издеваешься. Мируко скалится – иначе и не скажешь – с выражением полнейшего самодовольства и с деланным сочувствием постукивает ноготками по его плечу: – Ты же проиграл, Кейго. На желание. Всё честно. – Ты жульничала! – И ты тоже, – улыбается она ещё шире, – но тебе это всё равно не помогло, так что выполняй. Ястреб вежливо демонстрирует ей средний палец и со вздохом запускает руки в груду одежды. Да, юбка. Короткая и чёрная, в широкую частую складку. Рубашка – даже на вид в облипку, с длинными рукавами и двумя аккуратными прорезями на спине – даже тут учла, зараза ушастая. Пиджак с острыми плечиками – уже без прорезей, но достаточно свободный, чтобы спокойно и даже не без удобства спрятать под ним крылья, если сбросить с них перья. Туфли – Ястреб не сомневается даже, что они придутся ему точно по ноге – на устойчивом, спасибо Всемогущему, но всё равно предательски тонком каблучке. И... Ястреб даже от дивана отшатывается. – Это я точно не надену, – категорично заявляет он. – Наденешь, – скучающе отзывается Мируко, рассматривая свои ногти. – Специально твой размер подобрала. – Чулки? Бельё?! – А ты собираешься под эту юбку надевать тот кошмар, что у тебя сейчас под джинсами? – скептически смотрит на него Мируко. – Бюстгальтер?! – Нужно же создать впечатление, что у тебя хотя бы есть намёк на грудь. Под рубашкой сразу будет видно, а так, – Мируко жмёт плечами. – Есть девушки с размером и поменьше твоего. – Но... – Желание, Кейго. – И откуда ты только размер мой знаешь, – бормочет Ястреб, смиряясь с неизбежным. Мируко самодовольно улыбается.

* * *

– Я понимаю, косметика, но бритва тут зачем?! – Неужели ты думаешь, что у той миловидной девочки, в которую ты, несомненно, превратишься, как только перестанешь тянуть кота за хвост и прочие интимные части тела и начнёшь наконец собираться, может быть эта противная бородка? – невинным голосом тянет Мируко. Ястреб косится на неё с подозрительным негодованием. – Ты всё затеяла, лишь бы я сбрил бороду, признай. – Тебе давно нужно подумать о смене имиджа. – Признай. Улыбкой Мируко можно резать сталь, нервы и вены – куда там захудалой бритве. – Брейся.

* * *

– Надеюсь, только лицо? – Посмотрим в процессе? – Fuck this shit, I’m out. – Боже, Кейго, не играй в диву до того, как наконец наденешь юбку.

* * *

Ястреб смотрит на себя в зеркале. Он выглядит до отвращения, до тошноты, до рези в глазах... неплохо. И от этого хуже вдвойне. Как никогда жалко, что его причуда исключает наличие груды перекаченных мышц. Может быть, тогда бы он смотрелся в этих тряпках смехотворно, и Мируко отказалась бы от своей идеи, но увы – плечи у него не то чтобы и широкие, талия так вообще, ноги больше подтянутые, чем мускулистые – у той же Мируко, кстати, они куда мощнее на вид, а сильные мышцы рук скроет ткань пиджака. Как и полное отсутствие груди, кстати – хотя это уже неплохо маскирует отчётливо прорисовывающийся под тонкой рубашкой кружевной лифчик. Ястреб ведёт кончиками пальцев по выпирающему кружевному краю. Бельё – лифчик, кружевные же трусики и чулки – были на редкость непривычны, но... положа руку на сердце, не так и неудобны. Больше всего он опасался, что обилие кружев и слишком тонкая, полупрозрачная ткань – сплошной разврат, а не бельё, честное слово – будут колоться и раздражать кожу, заставляя всё время ёрзать и дёргаться, но кружева были нежнейшими, резинка мягко облегала, а вовсе не врезалась в кожу, и тончайшая ткань на ощупь была... да, пожалуй что приятной. Чулки заканчивались буквально на сантиметр ниже края юбки, оставляя на виду полоску голой кожи, и причиняли больше всего неудобств, норовя всё время сползти. Ястреб недовольно подтягивает обхватившие бёдра кружевные резинки и поворачивается к зеркалу спиной. Всё настолько неплохо, что плохо прямо вконец. Лицо его, к счастью, Мируко почти не трогает – лишь обводит его глаза карандашом, подчёркивая и так имеющиеся от природы стрелки, и красит губы яркой, алой помадой. Не понадобились даже парики, валяющиеся там же, на диване – она просто завивает ему несколько прядок похожим на инструмент для пыток приборчиком, так, что они теперь игривой волной падают на один бок. И в довершение образа – сладко пахнущие духи и чёртовы туфли на чёртовом каблуке, делающие его ноги ещё стройнее. Недовольно поджавшая губы девушка, отражающаяся сейчас в зеркале, выглядит миловидной и впрямь – как и сказал этот наглый белобрысый кролик. Когда всё закончится, Ястреб обязательно его прибьёт.

* * *

– Симпатичные ножки, – замечает как бы между прочим Мируко, когда они подходят к сияющей неоном на всю улицу вывеске. – Я бы на твоём месте действительно подумала – не только над сменой имиджа, но и дизайна в целом. Никакой дурацкой бородки, юбка вместо оверсайзных штанов, каблуки – и злодеи сдаются без битвы, сражённые видом твоих стройных коленок. Ястреб пинает её в бок локтем и шипит от боли. – Да, мышц у меня не в пример больше, – самодовольно улыбается ему Мируко и показывает охране на входе две пропускные карточки. – Ну что, – она раскидывает в стороны руки, словно пытаясь объять гигантский танцпол, светящийся всеми цветами радуги, и клубящуюся на нём и возле длиннейшей барной стойки толпу. – Развлечёмся? – Уже, – бормочет Ястреб, морщась от ударившего по глазам бешено мигающего света. – Когда я могу уйти? – Это ночной клуб, Кейго, – Мируко, кажется, едва ли не искрит от переполняющей её энергии и предвкушения. На неё уже кидают заинтересованные взгляды. – Раньше двух часов ночи мы отсюда не выйдем. Ястреб вспоминает, что часы перед входом в клуб показывали почти десять вечера, и вздыхает. Мируко крепко хватает его за руки. – Не кисни, – её улыбка настолько заразительная, что он невольно улыбается в ответ. – Пойдём. И она тянет его вглубь толпы. С трудом поспевающий за ней на каблуках Ястреб ловит всё новые заинтересованные взгляды – направленные уже не только на Мируко, но и на него самого, и думает, что может быть – только может! – ситуация не такая уж и дерьмовая. Особенно если он доберётся сейчас до бара.

* * *

И да, ситуация всё же не такая уж и дерьмовая. Он скован буквально первые минут десять, а потом начинает играть песня, под которую они год или два назад сожгли напрочь всех на закрытой геройской вечеринке, где алкоголя было намного больше, чем закусок, и его отпускает. Он умеет танцевать. Он любит танцевать. И если на нём сейчас каблуки и юбка – пожалуй, в этом можно найти даже какую-то своеобразную прелесть. По крайней мере, плавные движения бёдрами из стороны в сторону в легко разлетающейся юбке выглядят ещё лучше, чем когда на нём надеты штаны. Две или три песни он танцует вместе с Мируко, а потом толпа разносит их по разным частям танцпола, и Ястреб теряет счёт танцам и танцующим рядом – и вместе с ним – людям. Он смеётся, запрокидывая голову к сияющему огнями потолку, и раскидывает в сторону руки, кружась на месте, несмотря на опасно кренящиеся каблуки. В голове царит поразительная лёгкость, и дело даже не в двух торопливых коктейлях. Чем больше Ястреб проводит тут времени, тем отчётливее он понимает – Мируко, пожалуй что, сделала ему одолжение. Её саму узнать мог каждый – и узнавал, скорее всего, она не пряталась и не маскировалась, впрочем, как и всегда, а узнать его не мог никто. Никто не мог подлезть с просьбой об автографе или фотографии, никто не щёлкал тайком и не тыкал пальцем, шепчась с друзьями. В зажигающей на танцполе смеющейся и растрёпанной девушке с чуть потёкшим от духоты макияжем решительно невозможно было узнать про-героя Ястреба, занимающего второе место в топе героев и ежедневно мелькающего на экране телевизора. Ястреб подходит к барной стойке и заказывает ещё один коктейль, с удовольствием ловя во взгляде бармена уже знакомую искру интереса – но не узнавания. Для всех людей здесь он был незнакомцем. И это ощущение свободы ударяло в голову куда сильнее, чем пара капель алкоголя в коктейле. Никто не мог его узнать. Никто. Горячие ладони обхватывают его за талию. И прежде чем Ястреб, закатив глаза, успевает уже привычно попросить их обладателя отвалить, слишком знакомый голос насмешливо произносит ему в ухо: – Привет, птенчик.

* * *

Только один человек во всём мире зовёт его птенчиком. Человек, которого здесь решительно быть не должно. Ястреб осторожно поворачивает голову. Водолазка под горло, маска с нарисованным на ней оскалом, светящимся в полумраке, закрывающая лицо до самых глаз, растрёпанные чёрные волосы – и безумно яркие бирюзовые глаза. Ястреб не видит, но уверен, что рот под маской растянут в ухмылке. – Даби? – Он самый, – произносит Даби, всё так же не убирая рук. Пальцы на талии чуть сжимаются, обжигая кожу сквозь тонкую ткань рубашки. – Не ожидал тебя здесь увидеть, птенчик. Особенно в таком, – ладони скользят чуть ниже, сжимая бёдра и слегка присобирая край юбки, – виде. Ястреб медленно выдыхает. – То же самое могу сказать о тебе, – он отворачивается, болтая трубочкой в коктейле. – Не знал, что ты любитель ходить по клубам. Даби издаёт негромкий, глухой из-за маски смешок и отпускает его, пристраиваясь рядом и опираясь о барную стойку спиной. – Все мы не прочь иногда развлечься, – замечает он. Ястреб согласно кивает и делает из стакана большой глоток. – Вот и я о том же. Глаза Даби неторопливо скользят по его телу – Ястреб чувствует это кожей – там, где только что был его взгляд, прокатывается волна горячечных мурашек – и останавливаются на его блестящих от помады и выпивки губах. Прошло уже больше года с тех пор, как ему удалось связаться наконец с кем-то из Лиги злодеев, и приходилось нехотя признать – их с Даби отношения несколько выходили за рамки шпиона и его связного. Возможно, они даже флиртовали друг с другом разок. Или два. Ну, точно не больше трёх. Ну да, да, они трахались при каждой встрече на ближайшем попавшем под руку – точнее, совсем под другую часть тела – горизонтальном предмете, довольны? Танцпол внезапно погружается в полную темноту – Ястреб моргает от неожиданности и вертит головой – и снова вспыхивает огнями: приглушёнными, мягкими, спокойных синих и фиолетовых оттенков, разительно отличающимися от предыдущей бешеной пляски цветов, – и из развешенных повсюду гигантских динамиков льётся медленная, томная музыка. Зал одобрительно гудит. Даби отталкивается локтями от стойки. – Пойдём, птенчик, – он обхватывает его рукой поперёк талии, ловко разворачивая в сторону танцпола, и легко подталкивает. – Потанцуем. – Я не допил, – хмурится Ястреб. – Куплю тебе новый. Пойдём, наша песня. Ястреб насмешливо приподнимает брови. – Наша? Даби бросает на него быстрый взгляд – Ястреб снова уверен, что губы под маской улыбаются – и пожимает плечами. – Ну, я так решил. Давай, пойдём. Ястреб вздыхает и послушно идёт за ним следом. Даби за его спиной показывает провожающему их взглядом бармену средний палец.

* * *

Они вливаются в неторопливо покачивающуюся в такт музыке толпу, и Даби тут же прижимает его к себе, обнимая за пояс. Ястреб закидывает руки ему на плечи. Даже на каблуках он всё равно ниже его, доставая макушкой только до подбородка. Ну, не до плеча, как обычно, и то спасибо. – Итак, – Даби наматывает на палец одну из завитых светлых прядок. – Что за маскарад, птенчик? Ястреб закатывает глаза. – Проиграл Руми в карты. – О, – чёрные брови коротко взлетают к чёлке. – Жестоко. – И не говори. Палец оставляет его волосы в покое и медленно ведёт вниз по линии челюсти к подбородку. Ястреб сглатывает, приподнимая голову. – Даже заставила тебя сбрить эту нелепость ради образа? – Даби поглаживает пальцем его гладкий подбородок и щурит насмешливо глаза. Ястреб лишь морщит лицо в ответ. И далась же им всем его бородка! Нарочно будет отращивать. Назло. Маска Даби ползёт вниз, открывая – ну да, конечно, – растянутый в ухмылке рот, и Ястреб не успевает ничего сказать – Даби, приподняв его подбородок, не сильно, но ощутимо кусает его, тут же зацеловывая след от укуса и спускаясь поцелуями по горлу к прикрытому воротом рубашки кадыку. – Мм. А ты вкусно пахнешь. У Ястреба слабеют колени. – Но мне вот интересно, – бормочет Даби, скользя горячим дыханием по его шее. – А подбородок – это всё, что она заставила тебя побрить, или тебя всего ощипали, как цыплёнка, м? – А тебе не кажется, что злить героя, когда он на каблуках, чревато вдвойне? – интересуется, улыбаясь, Ястреб, предупреждающе надавливая острым каблучком Даби на пальцы. – Пальцы – это меньшее, что я могу тебе сейчас отдавить, поверь. Даби смеётся ему в шею. Его ладони снова скользят с талии на бёдра, осторожно их сжимая. – Не язви, птенчик. Если не хочешь отвечать, я могу проверить и сам, – пальцы касаются полоски голой кожи между резинкой чулок и краем юбки и замирают. – Если позволишь. И это ужасно нелепо – но от его вопроса у Ястреба привычно сжимается сердце. Что больше всего подкупало его в Даби – это уверенность в том, что в сексе он никогда не пойдёт против его воли. Он мог быть триста раз злодеем, сжигать людей заживо и отрывать героям конечности – Ястреб не сомневался, что когда правда о его двойном агентстве вылезет наружу, Даби безо всяких «можно» попытается приготовить из него ястреба-гриль, не брезгуя попутным членовредительством – но если Ястреб был не в настроении для секса, Даби, каким бы возбуждённым он ни был, послушно отступал и даже не думал ставить ему это в упрёк. Не то чтобы он думал об этом, но кто из присутствующих здесь всех таких законопослушных мирных жителей обладал настолько же рыцарскими принципами? Ни один из тех, кто пытался забраться облапать его, пока он пробирался сквозь танцпол или стоял у барной стойки, как минимум. Руки Даби всё ещё у него на бёдрах – не прикасаются уже даже, но обжигают даже намёком на прикосновение. Ястреб закрывает глаза и прижимается носом к его шее. И слегка прогибает спину, вжимаясь в него чуть крепче. – Можно, – выдыхает он. Горячие пальцы медленно скользят ему под юбку. Ястреб жмурится. Даби устраивает ладони у него на ягодицах и с любопытством поглаживает их сквозь тонкую кружевную ткань трусиков. – Как это тебя на стринги не раскрутили? – насмешливо спрашивает он. – Даже всем Мируко мира не заставить меня их надеть, и ей это хорошо известно. Даби тихо фыркает. – А знаешь, – палец медленно обводит кружевной рисунок, – мне так даже больше нравится. Твою голую задницу я трогал не раз, а вот твою задницу в кружевном белье трогать ещё не доводилось. – Наслаждайся, пока я добрый, – бормочет Ястреб. Даби с ухмылкой сжимает пальцы, и он вздрагивает. – Идеально, – с удовольствием произносит Даби. – Ты идеально помещаешься у меня в ладонях, знаешь? – У тебя большие ладони, ничего удивительного. Даби легко прикусывает кончик его уха и шепчет: – У меня всё большое. – Включая самомнение. Кончики пальцев забираются под край трусиков. Ястреб невольно пытается приподняться на цыпочки, забыв о каблуках. Даби несколько секунд выводит на голой коже круги, словно успокаивая, отвлекая, а затем уверено скользит пальцами между ягодиц. Ястреб дёргается и поспешно поднимает глаза. – Ты же не... – он осекается, видя, как потемнела ярко-бирюзовая радужка. Во рту пересыхает. Ястреб сглатывает и тяжело произносит: – Ты же не собираешься? – Трахнуть тебя пальцами прямо посреди танцпола? – уточняет Даби. – Собираюсь, конечно. Ястребу кажется, что если бы не крепко держащие его ладони, он бы точно упал, ноги бы не выдержали. И каблуки тут совершенно не при чём. Даби показательно вздыхает. – Неужели ты думаешь, что тут никто никого не трахает в углу, пользуясь толпой, музыкой и приглушённым светом? – Мы не в углу, – выдавливает Ястреб. Соображать уже немного трудно – пальцы Даби выводят круги уже на промежности и вокруг входа, посылая по телу волны удовольствия, от которых сладкой судорогой тянет низ живота. – Тем лучше, – горячо шепчет Даби ему в ухо. – Пусть все вокруг любуются и кусают локти, что не могут сделать с тобой того же, что и я, хотя им. так. хочется. Ястреб глухо стонет. Даби кусает его нижнюю губу. – Ты даже не представляешь, как сильно им хочется. Как сильно им хочется забраться под твою юбку и стянуть с тебя всё лишнее, – одна рука выскальзывает у него из-под юбки и нажимает на подбородок, заставляя приоткрыть рот. – Тебя хочет каждый в этом зале. Но трахну только я. Два пальца касаются его губ. Даби смотрит на него, чуть наклонив в сторону голову. – Оближи. Ястреб знает, что если он сейчас замотает головой и отвернётся, Даби не будет настаивать. Что уберёт и пальцы, и руки и весь остаток танца будет разве что продолжать гладить его сквозь одежду. Ястреб знает. И послушно обхватывает пальцы губами, прикрывая глаза. С губ Даби срывается хриплый вздох. Ястреб скользит по пальцам языком, втягивая их глубже в рот, и слегка прикусывает кончики. Посасывает их. Даби вытаскивает пальцы с мягким мокрым звуком – Ястреб не успевает его расслышать за музыкой, но прекрасно представляет. Вокруг пальцев – аккуратный отпечаток красной губной помады. Даби смотрит на него несколько секунд, а потом переводит взгляд на Ястреба. Боже. Если Ястреб хоть что-то смыслит в этой жизни, одними только пальцами во рту он сегодня не обойдётся. Оставив влажную дорожку на бедре, пальцы снова забираются под трусики. Несколько раз обводят, смачивая, вход, а затем осторожно надавливают. Ястреб снова приподнимается на цыпочки, переступая ногами – в непонятной для него самого попытке не то уйти от пальцев, не то наоборот, насадиться на них глубже. Даби толкается ими в него – медленно и плавно, пока не доходит до конца, и замирает, давая привыкнуть. И затем чуть сгибает их внутри, безошибочно надавливая на чувствительную точку. Ястреб тихо хнычет сквозь плотно сжатые губы. Перед глазами, словно от внутреннего дискошара, плывут цветные огни. Даби кладёт свободную ладонь ему на бедро – и, в такт музыке поглаживая ею кожу, то опускаясь вниз по чулку, то поднимаясь вверх до самых ягодиц, начинает двигаться. ...Они танцуют посреди набитого народом зала. Медленно перетаптываются по кругу, прижимаясь друг к другу. Руки Ястреба обвились вокруг шеи Даби. Лбом он утыкается ему в плечо. Ладонь Даби неторопливо скользит вверх-вниз по его бедру. И так же неторопливо внутри него двигаются его пальцы. Обычный день в ночном клубе, ничего не скажешь. Ястреб не понимает даже, каким чудом он ещё держится на ногах. Даби знает всё его тело наизусть, было немало времени выучить, и сейчас с удовольствием применяет все полученные за год знания на практике. Не то чтобы это в первый раз, когда его пальцы в нём – на самом деле, Ястребу пальцев не хватит пересчитать все эти разы – но сейчас всё ощущается во много, много раз острее. Умом он понимает, что со стороны вряд ли кому-то что-то видно или понятно. Полумрак, мигающий свет, двигающиеся повсюду люди – причём далеко не трезвые в большинстве своём, – но ему всё равно кажется, что каждый взгляд направлен в их сторону. Ему кажется, что все шепчутся о них, и эти шепотки словно пробегают по коже холодной колючей волной, стекая вниз – туда, где издевательски неторопливо двигаются пальцы Даби. Добавляя льдисто-острую нотку к его удовольствию. Ястреб кусает Даби сквозь водолазку за плечо, чтобы не закричать. Он ненавидит медленный секс. И обожает его одновременно. Ему невыносимо ощущать, как медленно, постепенно, словно набирающая высоту волна, назревает внутри, накатывает удовольствие, чтобы потом, достигнув пика, обрушиться, как цунами, и утопить его в ощущениях, на бесконечно короткий миг стирая в ничто всё его существо. Он не осознаёт себя в такие моменты – мозг попросту отключается. И долго ещё потом дрожит от любого прикосновения тело, плавающее на медленно уходящих волнах оргазма. В этом хорош – и в то же время плох – быстрый секс: он стремительно окутывает тело и так же стремительно отпускает. Не разрушительное цунами, а расслабляющий прилив, пусть и не возносящий на своём гребне до самого седьмого неба, зато не заставляющий потом долго с него спускаться. Если бы у него оставалось хоть немного больше сил, он бы не удержался, сорвал этот размеренный темп, насаживаясь самостоятельно, но всё, что он может сейчас – держаться за Даби, стараясь не упасть, и медленно умирать от ощущений. Перед глазами плывёт так, что кружится голова. Ладонь на его бедре скользит ещё ниже, подхватывая его под коленом – Даби сгибает его ногу и прижимает к своему бедру. Ястреб давится вдохом – пальцы теперь входят ещё глубже, ласкают ещё чувственней, и Даби поглаживает кожу у него под коленом прямо сквозь чулок – и, господи, с каких пор у него настолько чувствительная кожа под коленками?! Он вжимается в плечо Даби с такой силой, что ломит переносицу. В ушах что-то гудит – как будто он потерял высоту и теперь, сложив крылья, сквозь рёв ветра падает на землю. Даже упирающийся в тонкое кружево кажущихся слишком тесными сейчас трусиков напряжённый член доставлял не неудобство, а тоже странное, почти болезненное удовольствие. Всё тело – сплошной оголённый нерв, натянувшийся до предела. И когда Даби в очередной раз толкается в него пальцами, он слышит, как этот нерв с оглушительным звуком лопается. И сразу же его накрывает цунами. ...Когда в глазах чуть светлеет, и мозг может вместить в себя больше звуков, чем бешеный стук собственного сердца, Ястреб осознаёт несколько вещей – песня уже закончилась и началась другая, такая же томная и тягучая, Даби обнимает его обеими руками, буквально на сантиметр приподняв над полом, и они стоят посреди танцующей как ни в чём не бывало толпы, прижавшись друг к другу. Ястреб осторожно приподнимает тяжёлую, всё ещё гудящую голову. На белой водолазке Даби расплылось смазанное красное пятно. Он с минуту его разглядывает, думая, неужели он укусил его так сильно, что пошла кровь, а потом понимает, что это помада. И хихикает. – Очнулся, птенчик? – непривычно мягким голосом интересуется Даби, аккуратно ставя его на пол. Ястреб кивает, не доверяя голосу. Даби хмыкает. – Здорово тебя унесло, – пальцы сквозь ткань юбки легко оглаживают бёдра. Ястреба насквозь пробивает острая дрожь, заставляя прогнуть поясницу. – О, до сих пор несёт? Тогда пойдём, – он тянет его за руку, спускаясь с танцпола. – Здесь мы мешаемся. – И наша песня всё равно закончилась, – непослушным языком бормочет Ястреб, сжимая руку Даби в своей, и, спотыкаясь на дрожащих ногах, идёт за ним следом. Оглянувшийся на него через плечо Даби коротко усмехается.

* * *

В комнате, куда он его заводит, даже мебели толком нет – только низкий покосившийся столик, валяющиеся вдоль одной из стен, видимо, обрушившиеся некогда полки, уже пустые, и целая гора картонных коробок в центре. Бывшая кладовка, теперь превратившаяся в склад хлама. Ястреб толкает одну из коробок ногой и поворачивается к Даби. – Ну и зачем ты привёл меня в это тихое уединённое место, где нам никто не сможет помешать? – интересуется он, насмешливо приподнимая брови. Он почти полностью пришёл в себя, только по телу от слишком резких движений всё ещё прокатываются волны дрожи. В ответ на его слова Даби лишь хмыкает и прижимает ладонь к двери. Замок тут же шипит, от дерева идёт струйка дыма. На пол стекает несколько капель расплавленного металла. – Теперь нам точно никто не сможет помешать, – замечает Даби, делая шаг к нему. – Даже если очень захочет. Ястреб смотрит на него с ярко горящим в глазах интересом. Даби кладёт руки ему на пояс и снова привлекает к себе. – Рассмотрю наконец твоё новое оперение поближе, что скажешь, птичка? – шепчет он ему в губы. Ястреб коротко целует его в верхнюю губу, оставляя след от помады. Выглядит забавно, и он целует его ещё раз. Даби неторопливо отвечает, скользя ладонями вверх, по обтянутым рубашкой бокам – и замирает, когда пальцы натыкаются на выпирающее кружево под ней. – Серьёзно? – выдыхает он в поцелуй. Ястреб открывает уже успевшие снова подёрнуться дымкой глаза. Даби хмыкает. – Удивляешь меня с каждой минутой, птенчик. Он легко толкает его в грудь, заставляя прижаться спиной к ближайшей стене, ведёт ладонями дальше – понимая его задумку, Ястреб поднимает над головой руки, и Даби стаскивает с него пиджак. Пиджак падает на пол. Ястреб с довольным вздохом расправляет прятавшиеся крылья. Даби нетерпеливо тянет его за край рубашки, вытягивая его из юбки. – Помогай. Они в четыре руки, сталкиваясь пальцами, расстёгивают мелкие пуговицы – дело идёт куда медленнее, потому что они снова начинают целоваться, и пальцы всё время дрожат и сбиваются, и последние две пуговицы Даби просто вырывает с нитками, глотая недовольный возглас Ястреба. – Тише. Тише, птичка. Он ведёт кончиками пальцев по голой коже, поджавшемуся животу и подцепляет широкую кружевную полоску. Ястреб прерывисто выдыхает, выгибая спину. Крошечные чашечки – сплошь прозрачная почти ткань с разводами кружев – даже не пытаются скрыть затвердевшие, выпуклые от прохлады и возбуждения соски. Даби трёт их пальцами – прямо через ткань. С губ Ястреба срывается громкий вздох. – Не в моих правилах говорить кому-то комплименты, но, боже, – Даби даже делает шаг назад, чтобы окинуть его более полным взглядом. – Ты блядски красив сейчас. Ястреб представляет, как выглядит со стороны. Поплывший наверняка ещё сильнее макияж, красное лицо, растрёпанные волосы, расстёгнутая рубашка, открывающая вид на обтянутое кружевом тело, задравшаяся и измятая от хватки Даби юбка, чуть сползшие после их танца чулки, туфли на каблуке... Действительно красив. Действительно блядски. Даби наклоняет голову и коротко, размашисто лижет его соски, слегка поддразнивая следом кончиком языка. По-прежнему прямо сквозь чёртову ткань, оставляя на ней влажные следы. Это не должно ощущаться так хорошо, но ощущается. Особенно когда влажная мягкая ткань холодит разгорячённую кожу. Ястреб снова цепляется за его плечи, чтобы не сползти вниз. Даби смотрит на него насмешливо исподлобья, продолжая дразнить его языком и изредка аккуратно покусывая – всё так же сквозь кружево, поглаживая пальцами напрягшиеся бёдра, заставляя Ястреба до боли стискивать челюсть и вжиматься ещё сильнее в стену. Когда Ястреб начинает закатывать глаза и трястись, Даби отстраняется, ухмыляясь. Язык снова сменяют пальцы. Ястреб протестующе стонет, но по-прежнему подаётся навстречу прикосновениям. Даби улыбается так широко, что натягиваются скобы. – Нравится мой язык, да? В ответ Ястреб толкается в него бёдрами, бормоча что-то невнятное – и вряд ли цензурное. В бирюзовых глазах пляшут не черти – сам Ад. – А вот сейчас проверим. И Даби ныряет ему головой под юбку.

* * *

Первые две секунды Ястреб плохо понимает, что происходит, но потом – потом горячее дыхание мягко окутывает напряжённый до боли член. Даби словно издевается – хотя почему, собственно, «словно», – не стягивает с него тесное кружево, явно не рассчитанное на упирающиеся в него каменные стояки, а гладит пальцами – снова – сквозь него, обводя отчётливо проступающую под тонкой тканью каждую линию члена. И дышит. Он, блять, на него дышит. И... да. Лижет языком оставшееся после их игр на танцполе влажное пятно. Отличная заметка для резюме, про-герой Ястреб, молодец. «Меня довёл до помешательства злодей, только, ради бога, не спрашивайте, как именно». – Пожалуйста... сними? – выдавливает он в два выдоха. Даби качает головой. Боже, он чувствует, как он качает головой. Его волосы щекочут ему бёдра. – Ты что, – тянет он, обдавая жаром на каждое слово. – Такая красивая и приятная на ощупь вещь. Не хочу лишать себя удовольствия её трогать. И он трогает. Пальцами, языком, губами – он губами обхватывает упирающуюся в ткань головку и слегка втягивает в себя. Ястребу кажется, что он сейчас расплачется. Даби будто читает его мысли – каждое прикосновение на грани оргазма, но перешагнуть эту грань не даёт – как только Ястреб закатывает глаза, готовясь наконец кончить, пальцы – губы, язык – исчезают, оставляя дразнящее ощущение холодка и заставляя разочарованно стонать. Это невыносимо. Если бы Даби снял эти чёртовы трусики и коснулся его просто так без дурацкой кружевной преграды, он кончил бы сразу, просто от ощущения горячего прикосновения, но ткань абсурдным образом и притупляет ощущения, и одновременно делает их в чём-то острее. Самая сладкая на свете пытка. – Пожалуйста, – снова стонет он, кусая губы. Вплетает пальцы ему в волосы, требовательно сжимая. – Я же умру, если ты ничего не сделаешь. – Что ты, – хриплый довольный смешок проходится по телу горячей волной возбуждения. – У меня на тебя слишком большие планы. Я не могу позволить тебе умереть. Даби трёт головку большим пальцем – ставшая ещё мягче от спермы и смазки ткань ласкает чувствительную кожу самым лучшим образом, скользит языком по твёрдому стволу и поджавшимся яичкам, посасывает их сквозь ткань – Ястреб жмурится, чувствуя, как снова захлёстывает его подступающий оргазм, и обречённо ожидает, что и сейчас он отхлынет обратно – вместе с горячим, с ума его сейчас сводящим ртом. Но Даби в этот раз не отстраняется. Даби лишь прижимается губами сильнее, быстро-быстро, почти грубо, водя языком и пальцами, и не останавливается даже когда Ястреб начинает кричать, судорожно толкаясь в него бёдрами. Боже. Боже. Если он выберется из этой кладовки живым, Мируко точно убьёт его за испорченные вещи, он кончает прямо в бельё уже второй раз за вечер. Даби отпускает его бёдра, но сползти его трясущемуся и жадно хватающему ртом воздух телу на пол не позволяет – подхватывает тихо хнычущего Ястреба на руки и укладывает его на покосившийся столик у стены. Целует ключицы, шею, всё ещё подрагивающий живот, прихватывая зубами гладкую золотистую кожу над пупком, вызывая ещё один хнычущий звук, и приподнимает вверх, чуть разводя в стороны, ноги. Ястреб смотрит на него из-под полуопущенных век мутным взглядом. Пальцы сжимают бедра, цепляя кружевную резинку, и скользят ниже. Даби оглаживает ладонями нежную шелковистую ткань. Проходится кончиками пальцев по внутренней стороне бедра, колена – у Ястреба вырывается хриплый вздох. Даби смотрит на него сверху вниз, облизывая губы. – Тебе правда нравится, да? – с трудом выдавливает из себя Ястреб. – Вот так? – Вот так – это когда ты после двух оргазмов лежишь подо мной в чулках и кружевном белье, и весь твой вид буквально умоляет, чтобы я тебя наконец трахнул? – Даби слегка оттягивает резинку чулка и с лёгким шлепком её отпускает. Ястреб крупно вздрагивает. – Если ты об этом – то да. Правда нравится. Ладони коротко ведут по щиколоткам, легко их обхватывая – вообще-то Ястреб ни разу не хрупкий, но руки и пальцы Даби – это что-то с ума сводящее: слишком длинные, слишком умелые, слишком горячие, так запросто проходящиеся по всем его чувствительным точкам, – и поднимаются вверх. Гладят, ласкают напрягшиеся икры, колени, бёдра, выше, ещё выше... Даби сжимает в ладонях его ягодицы, впиваясь в упругую кожу пальцами, и Ястреб стонет. Он снова возбуждён буквально через пять минут после предыдущего оргазма, и это было бы даже стыдно, оставайся у него силы на то, чтобы испытывать стыд. Он, кажется, даже краснеть уже не может. Даби подтаскивает его ближе к краю стола, приподнимает почти до самых рёбер юбку и укладывает его щиколотки себе на плечи. Звякает пряжка ремня. Чуть шуршат мягко упавшие на пол джинсы. Даби вжимается в него возбуждённым членом и легко, на пробу, толкается бёдрами. – Блять, – срывается у Ястреба с губ. Он не может сейчас смотреть. Он просто не имеет права. Он сойдёт с ума и сам будет в этом виноват, он... Он чуть приподнимает голову и бросает осторожный взгляд вниз. И задыхается. Налившийся кровью, блестящий от смазки член неторопливо трётся головкой о вконец испачканные трусики, периодически дразняще-плавно проходясь по обтянутой ими выпуклости. Поймав его взгляд, Даби, ухмыльнувшись, с силой толкается до самого конца, прижимаясь пахом к промежности и выбивая из Ястреба звонкий стон. И, боже. Его член полностью ложится ему на живот, и влажная головка почти касается пупка. Не то чтобы Ястреб не знал, что у него большой член, но блять. Просто блять. Даби приподнимает его бёдра ещё сильнее и большим пальцем оттягивает кружевную полоску трусиков вбок, сразу проводя по обнажившейся нежной коже головкой. Ястреб чуть шипит, когда ещё больше натянувшаяся ткань сдавливает член, и издаёт неопределённый звук, взмахнув руками. Даби вопросительно приподнимает брови, но почти сразу же понимающе усмехается. – А зачем, птенчик? – издевательским тоном интересуется он. – Ты и так уже достаточно растянут и расслаблен. Нет необходимости растягивать ещё. – А... – Нет, – головка медленно скользит по промежности и, замерев на секунду, входит в него без особого труда почти наполовину. Ястреб выгибает спину, распахивая глаза. – Снимать их с тебя я не собираюсь. Я собираюсь трахнуть тебя прямо в них. И резко толкается в него, выдыхая последнее слово. Ястреб вцепляется пальцами в края стола. Даби не врёт, он растянут достаточно, чтобы не чувствовать боли – но недостаточно, чтобы не задыхаться, чувствуя Даби внутри. Даби двигается в нём уже не так медленно, как раньше, он вбивается в него так, что скрипит, грозя в любой момент развалиться, стол. Трусики натягиваются при каждом толчке, не сильно – но достаточно ощутимо проезжаясь по его члену, заставляя Ястреба дёргаться от коротких, словно электрические разряды, волн удовольствия. Свободной рукой Даби вновь скользит по его бедру, талии, рёбрам, сдвигая юбку, и накрывает ладонью грудь, снова прокатывая в пальцах сквозь кружево твёрдый сосок. Ястреб выгибает спину, опираясь едва ли не на плечи. Его крылья слабо хлопают по столу. Даби вдруг останавливается и, не выходя из него, перекидывает обе его ноги набок. Одним плавным движением, обхватив ладонями за талию, разворачивает его к себе спиной, укладывая грудью на стол. И принимается трахать уже так, крепко сжимая основание крыльев под тонкой рубашкой. Там, прямо под мягким пухом, есть местечко, прикосновениями к которому можно выпытывать у Ястреба государственные тайны, шифры и пароли – расскажет всё, лишь бы не прекращали трогать. Вот и сейчас, стоит только провести по нежной коже пальцами и затем слегка царапнуть ногтями, как Ястреб скулит в столешницу и подаётся навстречу его рукам. Даби улыбается. Когда по телу Ястреба снова начинают пробегать судороги, а у него самого напрягается, вот-вот готовый прорваться, словно тёплый шар внизу живота, он, огладив напоследок крылья, скользит ладонями вниз по бокам и снова обхватывает ягодицы. С силой сжимает их – Ястреб мычит что-то сдавленно – разводит в стороны, оттягивая снова влажное кружево, и начинает быстро, резко двигаться, не то вколачиваясь в Ястреба, не то вколачивая его в себя. Его хватает только на несколько движений. А затем он наваливается на Ястреба сверху, крепко обнимая его руками и зарываясь лицом в дрожащие крылья. И выплёскивается глубоко внутрь него. Ястреб сжимает края стола в ладонях с такой силой, что по дереву идёт трещина, и кончает, чувствуя тяжесть чужого тела на себе.

* * *

Снова на спину он его переворачивает тоже сам – Ястреб настолько никакой сейчас, что это даже льстит. Не удержавшись, вытирает редкие белые капли с члена об и так вконец испачканные трусики и наконец стягивает их с Ястреба – тот не реагирует даже, лишь слабо дрожит веками. Даби аккуратно вытирает ими его бёдра и ягодицы и, вернув на законное место юбку, усаживается на стол рядом с ним, ожидая, когда он придёт в себя. Проходит, наверное, минут десять, прежде чем Ястреб шевелится. И ещё столько же, прежде чем он понемногу, со стоном, садится, придерживаясь за поясницу. И недовольно косится на даже не думающего прятать довольное выражение Даби. – Ты понимаешь, что я теперь банально ноги вместе свести не смогу, не то что встать или тем более куда-то идти? – хмуро спрашивает он, застёгивая рубашку. Даби пожимает плечами. – Уверен, что ты ещё даже успеешь разок зажечь на танцполе сегодня, не прибедняйся. Ястреб неуклюже сползает на край стола и замирает. – А где?.. – Ты об этом? – Даби лениво поигрывает свисающим с пальца куском ткани. – Решил оставить на память. Ястреб тянется за ним и морщится. – Даже не думай, – предупреждающе произносит он. – Я без них точно не встану, ты совсем идиот, Даби? Кое-кто кончил только что прямо в меня, если этот кое-кто не забыл. Хочешь, чтобы я закапал твоей спермой танцпол? – Да, – просто отвечает Даби. – Хочу. Ястреб сбивается на полуслове со странным захлебнувшимся звуком. Даби прокручивает трусики на пальце и прячет их в карман джинсов. – Да, – повторяет он и, наклонившись к его уху, выдыхает: – Чтобы если хоть кто-то снова посмотрит на тебя сегодня, он сразу видел, что ловить ему нечего – эту птичку уже трахнули. Ястреб гулко сглатывает. Даби смеётся. – Так что тебе не придётся танцевать сегодня в одиночку, птенчик. И искать себе партнёра для танца нет необходимости. Ты будешь танцевать со мной – внутри себя. – Блять, – шепчет Ястреб, пряча покрасневшее лицо в ладони. Даби самодовольно кивает. – Именно. Ястреб несколько раз мотает головой и решительно спускается с края стола. Чуть переминается с ноги на ногу, восстанавливая ощущения в онемевших мышцах, и делает шаг к двери. Идти приходится медленно, почти по шагам – затёкшие, уставшие ноги, да ещё на каблуках, слушаются нехотя, но так даже лучше. Ястреб почти верит в то, что на самом деле успеет спокойно выйти из кладовой, но. Но. Он почти протягивает руку к расплавленной ручке – интересно, придётся выбивать дверь самому или Даби подсобит? – когда по внутренней стороне бедра предательски стекает горячая капля. И моментально спину обжигает. В прямом смысле – со стороны стола накатывает волна обжигающего жара. Пахнет палёной древесиной. – Блять, – шепчет снова Ястреб, чувствуя, как ещё одна струйка скатывается вслед за первой, впитываясь в резинку чулка. Взгляд Даби, тотчас же прикипевший к его бёдрам, ощущается материальнее, чем эти чёртовы капли спермы. Ещё одна. Ястреб медленно разворачивается. Пальцы Даби, вцепившегося в стол до побелевших костяшек, объяты синим пламенем. Дерево под ними даже не горит – сразу плавится, оставляя на себе выжженный отпечаток ладони. Такое же синее пламя бушует в застывшем взгляде. – Кажется, ты внутри меня задерживаться не хочешь, – с негромким смешком отвечает Ястреб. Даби даже сказать в ответ ничего не может – только вцепляется в столешницу ещё сильнее. Он успел натянуть джинсы, но не успел их застегнуть, и из расстёгнутой ширинки сейчас заметно выпирало. Наверное, контролируй он себя сейчас хоть немного лучше, он бы снова прижал его к стене – или подрочил хотя бы – но вряд ли у него есть желание добавлять к шрамам на лице и теле ожоги ещё и на члене. Или на самом Ястребе. Блять. Он почти физически ощущает звук, с которым одна белая капля падает на деревянный пол. Синие искры начинают метаться у Даби уже в волосах. Ястреб облизывает губы. Если бы он мог – возбудился бы просто от этого. От этого взгляда. От неконтролируемого пламени. От реакции Даби на такого него. Будь он сейчас в состоянии после трёх оргазмов. А так живот лишь слабо сжимается – тенью невозможного сейчас удовольствия. Странные ощущения, на самом деле – попытка возбудиться без реальной на то возможности. Даби точно сдвинул ему немного крышу. – Скажи, – медленно произносит Ястреб. – Только честно. Если я тебе сейчас отсосу, ты меня не спалишь в процессе? По скобам на лице коротко бежит пламя. Даби разлепляет губы. – Не могу обещать. Ястреб усмехается в воротник рубашки. – Что ж, – бормочет он. – Зато честно. И снова возвращается к столу.

* * *

На ощупь его член куда горячее, чем Ястреб привык, но хотя бы не обжигает. Он осторожно водит по нему ладонью, размазывая смазку. В лицо бьют волны сухого жара, исходящие от тела Даби. Ястреб усилием воли заставляет себя успокоиться. Он не собирается спешить – хотя, наверное, стоило бы, учитывая, что под ногами Даби понемногу начинал дымиться и пол, – но. Но. Даби сегодня не торопился. Ни там, на танцполе, ни тут, у стены. И он тоже не будет. Ястреб приоткрывает рот и легко – самым кончиком языка – проводит от основания к головке. Вниз – и снова вверх. Обводит языком головку, размашисто лижет, почти погружая её в рот – и отстраняется. Кажется, он слышит, как стискивает Даби челюсти. Ястреб улыбается, повторяя движения кончиками пальцев. И напоказ облизывает губы. – Ты ведь это весь вечер хотел, не так ли? – он наклоняет голову к плечу и жарко дышит на член, широко открывая рот. Ведёт нижней губой по стволу, пачкая его в чудом сохранившихся на губах остатках алой помады, снова облизывает головку – и снова отстраняется. – С самого танцпола, когда засунул в рот мне пальцы. Увидеть, как мои губы точно так же растягиваются вокруг твоего члена – и оставляют на нём отпечатки помады. – Пользуешься тем, что я не могу взять тебя за затылок и заставить заткнуться? – хрипло спрашивает Даби. Ястреб, даже не скрывая удовольствия, улыбается. – Да. Он так и дразнится – языком, пальцами, реже губами, покрывая член короткими, отрывистыми поцелуями, словно пытаясь отпечатать на нём всю оставшуюся помаду. Старательно размазывает подушечками смазку, всё время обводя головку – Даби дёргается от каждого прикосновения, и из-под его ладоней сыплется пепел. Это – как игра. Проведёшь пальцами по покрасневшей головке – Даби со свистом втягивает в себя воздух сквозь стиснутые зубы. Погладишь влажный от смазки ствол – шумный вздох мешается со стоном. Обхватишь крепко, не прекращая движений – и стон перерастает в хрип. А потом он медленно, не торопясь, слизывает размазанную смазку, стараясь не пропустить ни одного миллиметра, с удовольствием чувствуя, как дрожат у Даби напряжённые едва ли не до боли бёдра. Ястребу кажется, что от жара его тела у него опалились кончики бровей. Даби на грани. И – так и быть – Ястреб позволит ему эту грань перешагнуть. Он снова ведёт языком – широко, снизу вверх – не отрывая от лица Даби внимательных глаз. И, дойдя до головки, наконец обхватывает её губами, плавно погружая член всё глубже в рот. Даби толкается навстречу бёдрами – Ястреб послушно расслабляет горло и позволяет ему войти почти до основания. Стоит ему лишь немного сжаться, как горло тут же обжигает. Ястреб сглатывает и медленно выпускает член изо рта, напоследок плотно сжав губами головку. На подбородок сразу сбегает тёплая вязкая капля – Ястреб вздрагивает и пытается вытереть её тыльной стороной ладони, но не успевает. Даби – по-прежнему сжимая пальцами стол – низко наклоняется и слизывает каплю у него с подбородка, цепляя языком губы. Коротко, жадно их целует – и отстраняется, выпрямляясь. Узкая полоса пламени, сорвавшаяся у него с ладони, оставляет на месте замка в двери округлую дыру. Дверь приоткрывается, впуская в комнату далёкий рёв музыки. – Давай, птенчик, – тихо произносит Даби. Ладони его уже потухли, но дерево под ними всё ещё дымится. – Или ты уходишь сейчас, или не обессудь, но ты и впрямь в ближайшее время не сможешь ходить. Ястреб осторожно поднимается на ноги. Подтягивает совсем сползшие чулки, отряхивая колени от налипшего пепла, поправляет юбку и рубашку. Чуть подрагивающими пальцами зачёсывает волнистые пряди снова на одну сторону. Кажется, стол под руками Даби снова начинает дымиться сильнее. Ястреб несколько раз переступает каблуками, ожидая, пока перестанут колоться иголочками мышцы, и вопросительно тянет к Даби руку ладонью вверх. Даби бросает взгляд на чуть оттопыривающийся карман своих джинсов и, усмехнувшись, мотает головой. – Я же сказал – на память, – отвечает он. – Теперь-то уж точно. Ястреб со вздохом закатывает глаза, подхватывает пиджак и наконец выскальзывает за дверь.

* * *

Человек, отражающийся в зеркале напротив, всё ещё выглядит так, словно самозабвенно и в своё удовольствие занимался сексом последние полтора часа. Ястреб набирает полные ладони ледяной воды и долго плещет ей на лицо, пока кожу не начинает стягивать холодом. И только потом поднимает глаза. Одежда почти не пострадала, кроме рубашки, отсутствие пары пуговиц на которой, впрочем, легко спрятал пояс юбки, а вот макияж, каким бы скромным он ни был с самого начала, пропал окончательно. Стрелки он полностью смыл только что, а помада, похоже, и вовсе осталась вся на Даби – на водолазке, на губах, на пальцах. И на члене. Уж он постарался. Ястреб усмехается и снова трёт лицо. Постепенно накатывает усталость. Он опирается руками о раковину, по очереди поджимая ноги. Всё же каблуки – это то ещё орудие пыток, тем более на непривычных к ним ногах и вряд ли рассчитанное сначала на раунд танцев, а затем и на раунд секса. Пожалуй, стоило ограничиться чем-то одним. Если бы Ястребу пришлось выбирать, то он бы, не колеблясь, выбрал раунд секса, но он никому об этом не скажет. Он снова смотрит в зеркало и задумчиво трогает пальцем свои губы. Звучит кошмарно, но, наверное, ему не помешала бы сейчас помада. Та самая, алая. Под ней хотя бы можно спрятать предательскую красноту, а так... А, ладно. Спишет на аллергию. Или особо алкогольный коктейль. Наверное, пора уже найти Руми.

* * *

Руми находится сама – налетает на него, стоит только выйти ему из уборной, и с шумным облегчением вздыхает. – Вот ты где, Кейго! – восклицает она. – А я думала, что или потеряла тебя где-то, или ты по-тихому ушёл, пользуясь толпой. – Разве я мог, – нарочито вздыхает Ястреб. – Карточный долг священен даже для меня. Мируко смеётся, окидывая его быстрым внимательным взглядом. – Выглядишь усталым. – А ты как думала, – Ястреб вытягивает щиколотку и вертит ей в воздухе. – Отправила меня танцевать на ходулях и ждёшь, что я не устану? Сама-то, – он кивает на её изящные балетки, – обулась со всем комфортом, а мне страдать. – Зато какие ножки... – ехидно тянет Мируко. Ястреб пренебрежительно взмахивает завитой чёлкой. – Спасибо, ты почётный трёхсотый человек, который говорит мне это за сегодняшний вечер. Пожалуй, стоит начать брать деньги за просмотр. – Ладно, Кейго, – Мируко улыбается, примиряюще поднимает ладони. – Не будем больше тебя мучать. Пойдём. – Легко сказать – пойдём, – ворчит Ястреб, нехотя отрываясь от стены, к которой всё это время прижимался. Конечно, ноги большей частью болят отнюдь не после танцев, но Мируко это точно знать не обязательно. Мируко, изогнув брови, смотрит, как он медленно делает несколько неуверенных шагов в сторону выхода, и, вздохнув и привычно откинув назад волосы, подходит к нему со спины. – Держись, – командует она. – За чт... Оу, – выдыхает удивлённо Ястреб, когда его поднимают в воздух, и чисто рефлекторно пытается ухватиться за юбку – незачем светить отсутствием нижнего белья на весь клуб, особенно если учесть, что то, что у него под юбкой, юбке так-то не соответствует. Мируко чуть подкидывает его в руках и скептически хмыкает. – Да уж. Весишь меньше, чем мои домашние гантели. Откормить тебя, что ли? – Ты с ума сошла, Руми? – Да ладно тебе, – пожимает она плечами. – Это намного легче, чем тащить тебя до машины по всем канонам уставших и раненых товарищей – руку на плечо и тому подобное. Не волнуйся, на твой сорок седьмой этаж переть тебя не буду, прицепишь обратно перья и сам взлетишь. Ну что? Отбиваться и мужественно ползти до выхода самостоятельно намерений нет? – Нет, – фыркает Ястреб, складывая на груди руки. – Неси уже давай. ...Перед высокой, сильной девушкой, держащей в руках девушку чуть поменьше, толпа танцующих расступается чуть ли не в благоговении. Ястреб прячет ухмылку и, дурачась, болтает ногами. Забавно, но у него на коленях под чудом уцелевшими чулками расцвели совершенно анекдотические синяки. И болевшие, к тому же, неслабо. Всё же хорошо, что существуют брюки. – Но скажи, – произносит Мируко, аккуратно загружая его в такси и усаживаясь рядом. – Неплохо же повеселились. Ястреб незаметно трёт пальцами синяки и усмехается. – О да. Очень неплохо.

* * *

– Только посмотри, что мне прислали! Мируко восхищённо рассматривает огромный – едва обхватишь – букет роз и с удовольствием зарывается в них лицом. Благоухает и правда на весь кабинет. Однако помимо нежного запаха Ястреб чует ещё и подвох. – А от кого? И по какому поводу? – интересуется он. Мируко кивает в сторону клочка белой бумаги на столе. – «Спасибо, что решили посетить вчера именно этот клуб», – с довольной улыбкой цитирует она и снова трётся носом о нежные бутоны. – Имени нет, но кому оно вообще нужно? Ястреб снова смотрит на роскошные цветы с бархатистыми даже на вид лепестками. Такого редкого, насыщенно-синего цвета. И прячет улыбку. – Значит, пока я страдал вчера на каблуках, ты кадрила парней? – деланно возмущается он. Мируко играет бровями, ловко приоткрывая ногой дверь – руки всё ещё заняты букетом, и шагает в коридор. Оттуда доносится её весёлый голос: – И не только их, Кейго! ...Оставшись в кабинете один, Ястреб падает в крайнее у стены кресло и достаёт из кармана телефон. «Зачем цветы-то? Она тебя убить пыталась, если ты не помнишь». «Помню, конечно. И именно поэтому обошёлся букетом, а не подошёл поблагодарить лично, что она решила отвести тебя именно в клуб и именно в таком виде». «А я букет не заслужил, значит?» «Ты – нет». «Почему???» «Я полвечера оттирал твою помаду с члена. Чуть до дыр не стёр. Что за ядерной дрянью ты намазался?» Ястреб прикусывает в усмешке губу. «Прямо-таки до дыр?» «Именно». «Бедненький. Поцеловать, чтобы не болело?» «...» «Да». «Сейчас же». «У тебя». Ястреб хохочет и, положив телефон обратно в карман, легко вспрыгивает на подоконник, распахивая окно. В кабинет тут же влетает ветер, моментально разметав по всей комнате лежавшие на столе бумаги, фотографии и колоду карт. Ястреб провожает разбросанные по ковру пёстрые прямоугольники глазами и, улыбнувшись снова, шагает навстречу ветру. Играть с Мируко в карты на желание чревато определёнными... последствиями, это знает любой из про-героев. Но кто сказал, что последствия не могут быть приятными?