Лопнувшая тетива

      Небо клокотало и осыпалось каменными глыбами. Довакин метнулась в сторону, и исполинская каменная капля этого смертоносного дождя врезалась в землю, поднимая тучи пыли и огненных искр, в том месте, где мгновение назад стояла редгардка. В лицо Синид пахнула жаром, жухлая трава вдруг ринулась ей навстречу. Удар вышиб воздух из легких девушки, шлем соскользнул с головы и, подпрыгивая, покатился по камням. - Цела, Довакин? – Гормлейт Золотая Рукоять, прикрываясь щитом, подбежала к лучнице и помогла ей подняться, пока ее брат отвлекал Алдуина. Лицо северянки перепачкано сажей и кровью, из уголка рта стекает багровая струйка, но в глазах воительницы бился неукротимый огонь, горящий так ярко в глазах истовой дочери Скайрима. Синид встала, опираясь на руку Гормлейт. Колено, раненое в одной из стычек с Изгоями, невыносимо ныло, а в горле саднило от ту’ума и рукам едва хватало сил держать лук. Черные волосы девушки, заплетенные во множество косичек, в беспорядке рассыпались по латным наплечникам. - Давай, Довакин! Используй Драконобой! – Алдуин парил высоко, под бездонным куполом небес, и внезапно спикировал вниз. Его огромная крылатая тень, казалось, накрыла весь Совнгард. Крик сорвался с губ Синид, и слова незримыми цепями опутали дракона, притягивали его к земле. Пожиратель Мира исступленно ревел, силясь освободиться, тянул шею, но магия ту’ума была сильней. Первенец Акатоша опустился прямо перед Синид. В его алых глазах играли ненависть и дикий, необузданный голод. - Твоя SIL¹ будет мне пищей, Довакин! – в голосе Алдуина звуки битвы и смерти целых городов, крики и отголоски последнего вздоха каждой его жертвы. Голубые глаза Синид сверкнули яростью, стальной наконечник ее стрелы смотрел пристально в оскаленную морду дракона. Звон тетивы, натянутой до протяжного стона лука, прозвучал на грани судорожного вздоха… протяжный свист, и стрела отскочила от чешуйчатого лба Бича Монархов. Сердце редгардки оборвалось, лопнуло тысячей острых осколков. В колчане не осталось стрел. Отшвырнув лук, Драконорожденная выхватила кинжал, по бледному стальному лезвию пробегали зеленоватые искорки зачарования. Синид кинулась к Пожирателю Мира. Она видела свое отражение в его взгляде… - Йол… Тор… Шуль! – Довакин успела всадить клинок прямо в висок Адуина, когда с ужасающей ясностью осознала, что горит…

***

      Девушка проснулась с отчаянным беззвучным криком, прижав похолодевшие ладони к пылающим щекам. Кожа казалась раскаленной, будто действительно накалилась от ту’ума дракона, который пал тогда в Совнгарде, но его призрак продолжает преследовать Довакин во сне. Синид судорожно вздохнула, пытаясь усмирить бешено бьющееся сердце, отбросила со лба тонкие змейки косичек. Дождь барабанил серебристыми ладонями в ставни, выбивал по крыше свою печальную мелодию. Привыкшая к злым песчаным бурям и жестоким засухам в Алик’ре, редгардка тяжело переносила сырость и холода Скайрима. Стоило морозцам чуть-чуть прихватить, как у нее начинало першить в горле, слезились глаза и закладывало уши, а суставы ныли словно капризные дети. Редкие теплые деньки приносили лишь минутное облегчение. Поэтому дома у Довакин всегда так тепло, даже жарко, но ни в какое сравнение не идет это со зноем Хаммерфелла. Муж что-то пробормотал во сне, повернулся на живот, зарываясь лицом в подушку. Рифтен один из самых теплых городов Севера. В отличие от Вайтрана, продуваемого всеми ветрами, и Фолкрита, который прячется под горой в густых лесных зарослях, город скрещенных кинжалов довольно часто принимает поцелуи лучей равнодушного скайримского солнца. Испарения, поднимающиеся от сточных каналов, что под Рифтеном, способны сбить с ног и тролля, и все же Синид любила его куда больше всех остальных городов Скайрима. Ведь здесь они с Маркурио и повстречались.       Понимая, что уснуть ей больше не удастся, редгардка спустила ноги на пол. Тростник шуршал под ее ступнями, алые угольки, тлеющие в очаге, бросали зыбкий золотистый свет на лицо Довакин, отблески лениво скользили по ее коже цвета эбенового дерева, находили отражение в прозрачно-голубых глазах лучницы. Такой цвет, несвойственный урожденным Хаммерфелла, Синид унаследовала от деда – бретона, а в сочетании со смоляными волосами и темной кожей они казались еще ярче. Тихо, чтобы не разбудить Маркурио, Синид на цыпочках направилась к выходу из спальни, захватив простое хлопчатобумажное платье. В Сентинеле слуги и хозяева одинаково страдали от обжигающих лучей солнца и не стеснялись наготы, но в Скайриме нравы столь же суровы, как и сам этот край. Даже в общественных купальнях норды кутаются в простыни и полотенца. Довакин хихикнула, вспомнив как смущена была Иона, увидев своего тана за утренними омовениями, особенно вогнали ее в краску золотые колечки в угольно-черных сосках и витиеватые татуировки внизу живота. Недовольно фыркнув, лучница заклинанием пламени зажгла свечу. Нордские женщины понятия не имеют, как украшать себя для мужа. Ее красоту должен видеть только он, тот кто познал ее и в горе, и радости. Боль – небольшая плата за восхищение в глазах Маркурио. Мать ради отца Синид сделала себе пояс – ее талию обвивали в три ряда замысловатых узоров татуировок, выполненных белой краской, которую готовили из вытяжки корня жарницы, паслена, ядовитых колокольчиков и еще другой сотни ингредиентов. Искусство украшать свое тело таким образом очень опасно, не одна женщина умерла, отравленная, но что за красота без жертв? Синид сама бы сделала еще несколько узоров, но на Севере татуировкам уделяют непростительно мало внимания.       В подвале намного прохладнее, кожа Довакин покрылась мурашками, когда сквозняк скользнул по ее ногам и шее, ловко забираясь под платье. Редгардка зябко поежилась, правое колено пронзил тупой клинок боли. Поморщившись, лучница опустилась на стул, вытянув больную ногу. Она набрела на лагерь Изгоев на Утесе Холодный Ветер два лета назад. В полуразрушенной башне скрывались несколько воинов, вооруженных костяными мечами, и ворожея, чье ледяное заклинание угодило в ногу Драконорожденной и пробило наколенник. Если бы не целебное снадобье, Синид могла бы лишиться ноги. А ворожея лишилась жизни, когда стрела с ярко-алым оперением вонзилась прямо ей между глаз.       Откинувшись на спинку стула, лучница потянулась за книгой. «Ночь приходит в Сентинель» будто бы возвращала ее на короткие мгновения домой, в земли барханов и жаркого солнца, когда даже песок изнывает от зноя и, впитывая в себя жар золотистых лучей, жалит больнее скорпиона. Девушка лелеяла мысль когда-нибудь вернуться на родину, в дом ее родителей из белого мрамора, стоящий на берегу в окружении садов. Девушка без особого интереса пролистала столь любимую книгу. Кажется, давным-давно она посещала такие таверны, в которой встретились Абалла и Джомик, переодевшись юношей – одежда брата была ей впору, - пока в один прекрасный день отец не проследил за ней. Спина до сих пор помнила плеть Муаарифа.       Старая история, знакомая с детства, отдавала сладостью ежевичного вина и пряной остротой специй и сумела отвлечь Довакин от кошмара, который преследовал ее с той самой битвы в Совнгарде, где Синид Звонкая Тетива сумела сокрушить Пожирателя Миров. AlDUIN Mah²… но почему же тогда во сне первенец Акатоша убивает Драконорожденную ночь за ночью? Строчки расплывались перед глазами, веки отяжелели, и редгардка широко зевнула. Боль в ноге немного утихла, и холодок, витающий в подвале, уж не так сильно впивался крошечными ледяными иглами в ее темную кожу, скучающую по жаркому солнцу. Стол зачарования излучал слабое сияние колдовских рун, их мягкий зыбкий свет бросал отблески на замершие в углу комнаты манекены, заставляя деревянные фигуры двигаться. Их тени извивались, словно в танце, руки переплетались, тела прижимались друг к другу, сливаясь воедино. Темная зловещая тень раскинула крылья по камню стен. Тишину подвала наполнило грозное чуть слышное рычание, пара пылающих алых глаз скользнула по забывшейся сном Довакин.       Синид вздрогнула, ощутив чужое присутствие, сердце билось в унисон с дождем. Или, может, он давно закончился? Лучница не ожидала, что кто-то дерзнет напасть на нее в ее же собственном доме, под защитой городских стен и ярла. Успеет ли она дотянуться до оружия, размещенного на стендах? Не подведет ли больное колено? Услышит ли Маркурио звуки битвы? Железная кружка с остатками меда может неплохо послужить. Девушка напряглась, стул тонко скрипнул. Не поднимая век, она положила руку на стол, ощутив кончиками пальцев твердую прохладу металла. Тихое, на грани слуха, рычание прокатилось по комнате. Глаза цвета весеннего неба распахнулись, Синид порывисто вскочила на ноги, едва не закричав от боли… но в подвале не было никого, кроме нее. И исполинской тени, растекшейся по стенам. - DOVahKiiN… - клокочущий голос играл на струнах ее страха, словно бард на арфе. Нет, быть того не может! Она все еще спит? – Ты думала, что убить DOVah так легко? Ты, RONaaN³, DU SILLE⁴ моих братьев… - Я убила тебя, Алдуин, - голос Синид дрожал, сердце рвалось из груди, она не слышала собственных слов, - ты исчез там, в Совнгарде!       Он рассмеялся. Алый огонь в глазах тени стал ярче. Дракон взмахнул крыльями, и резкий порыв ветра затушил свечу. - Мой VahRUKT⁵ – Акатош, я первый из его KiiR⁶. Меня не убить даже тебе, DOVahKiiN, - тень ткала человеческую фигуру, которая шагнула навстречу редгардке. Черные крылья обратились руками, тьма рисовала черты лица Алдуина тонкой кистью, но не могла скрыть чешую, украшающую его лицо, плечи, руки. Она призрачно поблескивала в слабом сиянии круга зачарования. Волевой подбородок огибали острые костяные наросты, изогнутые рога шли от основания лба, и человеческие глаза Пожирателя Миров скользнули по застывшей Синид с явной насмешкой. - Я чую твой страх, DOVahKiiN, - прорычал он, явно наслаждаясь ее оцепенением, ужасом, плещущимся в ее взгляде. И гневом, пронизавшим все ее существо. - Ты мой HOKORON⁷, RONaaN, но HIN HeyV⁸ достойны уважения. Ты изгнала меня из этого мира. Ты же поможешь мне вернуться.       На одном из стендов покоился охотничий лук, где-то рядом лежали и стрелы. Они не подвели Драконорожденную тогда, когда Алдуин был драконом, поразят и Алдуина–человека. Синид сделала крошечный шаг в сторону, а мужчина уже оказался прямо перед ней. Он передвигался бесшумно, словно та тень, которой он проник в дом редгардки, кроваво-красный взгляд скрестился с ее, исполненным яростью. Сердце бешено колотилось, по телу прокатилась звенящая волна страха. Это сон, мучительное продолжение того кошмара, ставшего постоянного спутником ночи, только и всего! Сейчас закричит петух, и склонившееся над ней существо рассеется. А, быть может, ему просто надо помочь?.. Судорожно вздохнув, Довакин опустила голову и всхлипнула, будто смирившись. Тонкие пальцы сжали ручку кружки. Закусив нижнюю губу, Синид замахнулась, и острый металлический край пропорол лишь воздух. Алдуин исчез. Неужели все?.. но чутье подсказывало лучнице, что ее битва еще не окончена. - Roo KRIN⁹, DOVahKiiN, - голос звучал со всех сторон, окружал девушку, опутывая невидимыми цепями, - но не забывай, HIN AhMUL¹⁰ спит наверху. Ты готова пожертвовать им, DOVahKiiN? - Ты мой кошмар. Не его, - хрипло выдохнула Синид и кинулась к оружию. Ее ладонь скользнула по прохладной гладкой дуге лука, когда когтистые пальцы сжали ее волосы и рванули назад. Девушка не удержала равновесия, повалилась на спину, но Пожиратель Мира не позволил ей упасть. Драконорожденная попыталась ударить его кружкой, которую все еще лихорадочно, до боли, сжимала с руках, но Алдуин вывернул ее запястье. Боль окатила ее огненной волной, и Синид против воли разжала пальцы. Кружка с тихим звоном покатилась по полу. - Я AL LeiNNE¹¹, DOVahKiiN. Я кошмар всех смертных.       Редгардку парализовало от горячего дыхания, опалившего кожу, кровь вскипела в жилах, а в груди разразилась буря, рвущая сердце на части. Резко откинув голову, она надеялась ударить его по лицу, и Алдуин швырнул ее на пол. - Пожиратель Мира, да? А ведешь себя ничем не лучше любого пьяного мужика из таверны, - прорычала Синид, содрогнувшись всем телом, когда ткань ее платья разошлась с громким треском. Дракон только хрипло хохотнул в ответ. Смех дова звучал ничуть не веселее его рева. - Смертными движут их желания, сиюминутные, потакания которым делают их SILLE слабее. Такая душа не насытит первого KiiR Акатоша, - распластанная на полу, лучница казалась себе ужасно слабой и беспомощной. Победить дракона в мире мертвых и не суметь справиться с собственным кошмаром!.. непрошенные слезы обожгли глаза, вязкая ледяная волна обрушилась на Довакин, когда Алдуин кончиком когтя поддел прозрачную каплю. Пламя в его глазах слегка опало. - Смех, слезы… вы, смертные, бросаетесь этим так легко. - Хочешь, чтобы я посмеялась? Может, мне еще и станцевать для тебя? – дракон, уже потеряв всякий интерес к слезам Драконорожденной, увлекся золотыми колечками в ее сосках. Он легонько дернул за одно, вырвав из груди девушки тихий вскрик. Она слышала, как он усмехнулся, а рука его скользнула ниже, по плоскому животу, когти, царапая кожу, обвели контуры татуировок. Слабое эхо боли должно было разбудить редгардку, но кошмар не торопился размыкать своих объятий. Неужели боги хотят, чтобы она вынесла все до конца?! Неужто мало она пережила за Скайрим и весь Нирн?! Ощутив прикосновение к внутренней стороне бедра, Синид крепче сжала ноги и отчаянно забилась в стальных объятиях Алдуина. Крик уже родился в ее горле, обжег губы, но широкая ладонь Пожирателя Миров зажала ей рот. Ужас вонзил раскаленное лезвие ей в грудь, оглушая. Он что, собирается… Ты изгнала меня из этого мира. Ты же поможешь мне вернуться. - У меня немного времени, DOVahKiiN, - дова рассеянно шарил руками по телу лучницы, изучая его с каким-то ненасытным любопытством, явно наслаждаясь ее сопротивлением и гневным блеском глаз. Очередная попытка оттолкнуть его была глупой и безуспешной, полной горького отчаяния. - А у тебя – еще меньше.       Он приподнял бедра Синид, и она рванулась в сторону, ощутив прикосновение к нежной плоти. Дракон только насмешливо зарычал и вошел в нее одним рваным быстрым движением. Боль разгорелась ярче от гнева и унижения, Довакин отчаянно дернулась в надежде вырваться, но когти прошлись по ее бедрам, оставив четыре кровоточащие борозды. Редгардка грязно выругалась сквозь зубы. Слишком реально все, что бы быть просто сном! Слишком горячие прикосновения, слишком острая боль… слишком громкое дыхание Алдуина, берущего своего врага грубо, наслаждаясь ее стонами, упивающегося своей властью над ней. Лучница не собиралась так легко отдаваться чудовищу из своих кошмаров. Она оперлась на локти, но сын Акатоша с силой надавил ей ладонью на спину, буквально впечатывая девушку в пол. Синид захрипела, прижимаясь щекой к дощатому полу, почувствовала, как несколько заноз впились в кожу. Дракон в обличье человека уже двигался немного плавне и медленнее, и девушка содрогнулась, ощутив быстрый сладкий разряд, пронзивший ее тело. От разочарования и злости, она до крови прикусила губу, царапая ногтями пол. Томительная дрожь пробежала по спине Довакин, она захлебнулась криком, когда Алдуин дернул ее за серьгу в соске. Струйки крови, щекоча, очерчивали, повторяли каждый изгиб, несколько капель разбились об пол, и окружающий Синид мир стремительно проваливался в бездонную пропасть, унося ее за собой. Девушка чувствовала себя оскверненной, вывалянной в грязи. Сон или же нет?.. но даже если это все мираж, как она, оскверненная этим кошмаром, потом посмотрит в глаза Маркурио?! Это невыносимо!.. это пытка!       Алдуин не позволял лучнице вырваться ни на мгновение, он что-то бормотал на драконьем языке, и редгардка с ужасом ощутила, как ее захлестывает раскаленная тягучая волна. Синид невольно начала отвечать на каждое прикосновение Разрушителя Миров, и одна только мысль, что это доставляет ей слабое эхо наслаждения, наполняло душу Драконорожденной горечью. - Тебе не вырваться, DOVahKiiN, - выдохнул Алдуин в копну ее черных косичек. Его объятия стали крепче, ребра лучницы затрещали. - KRiiD¹² станет моей…       Из последних сил и остатков воли Синид сумела дотянуться до оброненной кружки. Мутная пелена слез застилала взгляд, во рту было солоно от крови. Сжав ледяными пальцами ручку, она круто обернулась, обрушив чашу на голову Алдуина…

***

…книга соскользнула с ее колен и распласталась на полу, страницами вниз. Довакин резко распахнула глаза, сердце рванулось из груди вместе с судорожным вздохом. Правая ладонь была мокрой и липкой. Опасливо скосив глаза, девушка увидела багровые пятна, темнеющие на ее руке. Кажется, во сне она порезалась краем кружки. Во сне… Синид лихорадочно огляделась по сторонам, прижала руки к груди, но ее платье было целым, и болью отзывались лишь затекшие мышцы. Облегченно вздохнув, редгардка прижала руки к щекам. Пожалуй, стоит наведаться к знахарю, иначе до безумия ее доведут эти кошмары. Поднявшись на ноги и чуть-чуть прихрамывая, она неспешно поплелась к лестнице, забыв свечу на столе. Сколько же времени Драконорожденная провела в подвале? Уже утро? Тихий, далекий голос петуха заглушил скорбный стук слез дождя по крыше, но муж был еще в кровати. Одеяло сбилось, а угли в очаге успели догореть, и Маркурио трогательно сжался в комочек, пытаясь утаить тепло. Спеша забыть ужасы сна, Синид скользнула в постель к супругу. Веки теплых карих глаз медленно приподнялись, и на узких губах заиграла ленивая, сонная улыбка. Имперец протянул к ней руки, и девушка поторопилась укрыться в его объятиях.       Весть о том, что в конце года милостью богов они станут родителями, была встречена радостью и восторгом. А огромная черная тень с пылающими алыми глазами торжествовала.