hologram

Они стоят у входа в школу. Опять идет дождь. Небо по унылому серое, а где-то совсем рядом носятся люди, направо и налево кричащие о том, как они рады свободе. Окна школы нещадно исколоченны, по пустым коридорам бродит уставший ветер, иногда слышны завывания старика охранника, которому нечего теперь охранять. - Все хорошо, - просит Бомгю и прячет взгляд, нервно теребя в тонких, костлявых пальцах ладони Кая. - Ты точно его удалил? Кай настоящий. От него пахнет какао и рассыпчатым печеньем с шоколадной крошкой. У него кончики пальцев грубые, в мозолях - учился играть на гитаре. - Да, - моргает Бомгю, но в глаза не смотрит. Он коряво говорит на корейском, постоянно вставляет в речь английские слова и заразительно смеется. У него волосы стрижены неровно, потому что вредная привычка засовывать недожеванную жевачку за ухо (она закономерно липнет к ним и ее приходится выстригать.) - Покажи, - Кай волнуется просто, он к пластырю на чужом виске который день тянется, а в отговорки про больно еще, упорно не верит. У него на ногах кеды разных цветов, не потому что, такой стиль, а потому что собирался в спешке. Он Бомгю младше, тактильный очень, безмерно любит объятья и улыбается все время так, будто просит прощения. Бомгю дергается, словно его попытались ударить, смотрит волком и до крови прокусывает губу: - Нет. Но Кай по прежнему всего лишь друг. У него на шее цепочка с подвеской из чипа, чипа который был вживлен ему в голову при рождении, чипа в котором еще месяц назад была вся его жизнь. - Нет, - жалобно повторяет Бомгю. У него в этом чипе больше чем жизнь, у него там то, без чего он свое существование представить не может. *** - Меня не существует, - вместо приветствия говорит Енджун. Бомгю знает, так теперь всегда будет. Революционеры эти дурацкие сломали программу. Попытались так заставить людей увидеть реальность, но как-то забыли спросить у Бомгю, хочет ли он эту реальность видеть. - Я просто голограмма, - настырно повторяет Енджун. И он чувствует себя обделенным и на весь мир обиженным. Потому что, у него забрали право выбрать между красной и синей таблеткой, заставили поверить, что его хорошая жизнь - всего лишь матрица. Что его любимый парень - всего лишь программа. Кай сидит в гостиной нелепо поджав под себя ноги. В его красивых длинных пальцах сжата маленькая глиняная чашка, а Енджун теперь даже не может выпить с ним чаю. - Я встретил одного парня в реальности, - доверчиво делится Кай, - Его зовут Субин, он очень похож на мою голограмму, только лучше во много раз. Бомгю моршится, а Енджун проходит мимо на распев произнося, в очередной раз напоминая: - Я не существую! На улице поздний вечер, у Кая вид виноватый, он обводит кончиками пальцев рисунок семейства муми-троллев на своей чашке и отчаянно пытается заглянуть Бомгю в глаза. - Мы можем попробовать найти человека, по типу которого создавали Енджуна. Бомгю измученно улыбается и еле прикасается ладошкой к виску. На нем пластырь с Хеллоу Китти, а под ним нетронутый ни кем, кое-как работающий и все время барахлящий, но все же чип. И он наверное последний человек у которого он еще есть. - Меня нет! - радостно сообщает Енджун и нежно касается его щеки губами. За окном молнии сверкают и Бомгю поджимает дрогнувшие нечаянно губы. - Мне не нужен настоящий Енджун, мне нужен мой. Кай уходит ночью, в дождь. Кай говорит, что его заберет Субин и что его голограммой был: - Я! Нам несказанно повезло, правда? Бомгю кивает: - Такие совпадения - большая редкость. *** - Ну я же не существую! - топает ногой Енджун и показательно отодвигает от себя тарелку мисо супа. - Существуешь, - настырно хмыкает Бомгю и тыкает его носом в ленту новостей, - Ты теперь знаменитый писатель. На дворе пекло невыносимое, солнце бьет в глаза сквозь в щелки задвинутых жалюзи. Пахнет грозой, легкие внутри горят, воздух чертовски горячий. - Ты, кстати, женишься. Енджун вглядывается в разбитый экран телефона и смешно морщит нос: - Ты мог попробовать найти меня в реальности пораньше. Бомгю читает в его недовольном взгляде: "Теперь уже поздно" и горько усмехается. Телефон разрывается от бесконечных уведомлений, наверняка пишет Кай, потому что больше некому. Енджун забивается жалобно в угол, а уже завтра в новостной ленте будут кричать о том, что человек с чипом покончил с собой. Небо по унылому серое, а где-то совсем рядом носятся люди, направо и налево кричащие о том, как они рады свободе. - Все хорошо, - просит Бомгю. - Меня нет, - улыбается Енджун.