Обещай мне...

      Вывеска «Все для Художника» мерцала в самом центре Арт-аллеи. Здесь располагались всевозможные магазины, лавочки и мастерские, где можно было свободно приобрести любые необходимые предметы для художников, скульпторов, фотографов, поэтов и вообще любых творчески одаренных магов.       Юноша стоял у входа в лавку, озаряемый мерцанием неоновой вывески. Зябко кутаясь в темное пальто и согрев руки собственным дыханием, он дернул на себя входную дверь, и та отворилась с приятным звоном колокольчика.       — О-о-о, мистер Поттер, добрый вечер, — сиплый голос хозяина лавки на удивление мелодично приветствовал вошедшего.       — Мистер Коллинз, — тот чуть склонил голову в приветственном жесте. — У меня опять всё закончилось. Так что мне обычный пакет и в этот раз двойную золотую.       — Новый клиент? — полюбопытствовал лавочник.       — Нет, скорее наметки на будущие проекты. Но дела идут хорошо, спасибо, — ответил Гарри Поттер, забирая внушительный пакет с прилавка. Бегло заглянув внутрь, он расплатился, и веселый звон колокольчика на двери ознаменовал его уход.       После войны Гарри Поттер долго не мог найти себе место в жизни. Он был как запрограммированная машина, у которой вдруг отобрали цель. Поттер выполнил начертанное ему, все исполнил, и теперь оставалась просто жизнь... И было вдруг непонятно и странно, и неудобно, словно не знаешь, куда деть свои неуклюжие руки на чопорном званом обеде. Он сразу отверг предложения школы авроров и министерства, Гарри не видел себя в будущем ни военным, ни политиком. Ему предлагали вложиться в разные проекты, инвестировать, и даже карьеру в рекламе. Поттер все отметал, почти не раздумывая. Благо нужды в деньгах не было. Почти ничего не истратив из состояния, оставленного родителями, он изрядно его приумножил за счет всяческих министерских выплат — как Герою и победителю и прочее, прочее, прочее. Он хотел найти себе занятие по душе, по зову сердца. Что-то, что будет улучшать этот мир, делая его красивее и справедливее, что-то, что мог сделать только он — Гарри Поттер — как раньше.       Многие ожидали от него и того, что он в скором времени женится. Поттер был помолвлен до и в процессе войны. Свадьба была бы логичным исходом длительных отношений с Джинни Уизли, но и тут он поступил вопреки всеобщим ожиданиям. Нет, он любил Джинни, она была верной и красивой, приятной во всех отношениях девушкой, но жениться...       Гарри знал, что если женится, то навсегда, чтобы раз и на всю жизнь, как у родителей. Как у всех, кто обрел свое счастье, кто уверен, что умрет за свою половинку, что жизнь имеет смысл только рядом с этим человеком... И вот таким человеком, дарующим свет, и смысл, и вдохновение, и жажду — такой Джинни для него, увы, не была.       Он не хотел никому врать и приписывать себе те чувства, которых и в помине не было. Как-то после прекрасной ночи страсти Джинни напрямую спросила, хочет ли он жениться на ней. И Гарри честно ответил, что нет, так как не уверен, что сделает её счастливой, а она, без сомнения, этого самого счастья достойна. И Джинни его поняла и приняла такое положение вещей. Они какое-то время еще были вместе, проводя обоюдно приятно время вдвоем, но вскоре Джинни встретила милого скромного парня из министерства, и они вот уже месяц как объявили о помолвке. Гарри был рад за нее, он всегда был воодушевлен, когда его друзья обретали свое счастье. Рон и Гермиона, Билл и Флер, Луна и Невилл, вот теперь Джинни и этот парнишка Стив.       Но было и еще кое-что, то, что он никому никогда не рассказывал — крохотная тайна, которую он прятал от всего мира, словно маленькую раненую птичку, за пазухой...       Жар адского пламени, огонь, кусающий его за ноги, страх за жизнь и трепет, и облегчение от осознания, что успел. И крепко прижимающееся к нему сзади тело, склоненная к его лопаткам голова, будто в немой просьбе закрыть от всего! Темнота коридора минутой позже, восторг от спасения и горячий шепот прямо в ухо.       — Вернись за мной, прошу тебя. Вернись ко мне! — и сильные, до боли сжимающие руки, притягивающие ближе, а вокруг огонь, крики, вопли, шум осады, идущего боя. Но он ничего этого уже не слышал, потому что сухие твердые губы властно накрыли его рот, ворвались в него, дерзко раскрывая, играя с его языком, дразня влажно и сладко...       Это был не поцелуй, а почти сражение, и просьба, и обещание, и горько, и так нежно, и правильно! Совершенно правильно! На секунду не было ни войны, ни боя, ни огня — ничего, абсолютно ничего, только этот пряный, жаркий рот, эта сладчайшая слюна... и его взгляд напоследок, в самую душу, вглубь, в сердцевину.       — Вернись, слышишь! Обещай, что вернешься! За мной, ко мне!       Как же он искал его после войны, негласно, методично, шаг за шагом узнавая что-то о его семье, но ничего о нем самом. Он знал, что его отец погиб в Азкабане, и мать тоже — почти сразу после смерти Люциуса — скончалась в поместье. Что министерство лишило его семью всех средств, в том числе и мэнора. У Гарри не было ни единой зацепки, никто не знал, что стало с Драко Малфоем и куда тот пропал, будто и не было никогда.       Как-то гуляя без дела и цели по центру магического Лондона, он почти нос к носу столкнулся с бывшим сокурсником со Слизерина Теодором Ноттом. Гарри давно не видел никого со змеиного факультета, и любопытство подвигло его на спонтанное приглашение Тео на обед, за которым он и узнал о злоключениях многих из бывших учеников Слизерина.       — Почти все остались без средств, — откровенничал Тео. — Мало кому оставили жилье, так что многие искали работу. Ведь мы ученики Хогвартса, мы много что умеем, но метка... Никто не хочет брать бывших Пожирателей! — сокрушенно рассказывал Нотт. — Даже оправданные, даже те из нас, кто были совсем детьми, у кого не было выбора, все равно для всех мы преступники! Стоило кому-то заметить чёртову метку — увольняли сразу! Дошло до того, что многие работодатели теперь просят наряду с собеседованием обнажать руки по локоть. Это так унизительно, и эти их взгляды... словно ты у них на глазах младенцу голову откусил. А ведь никто из нас не хотел себе этой участи и этого скотского клейма на теле.       И в этот миг все решилось для Гарри. Это было сродни озарению, он наконец понял, чем он должен заниматься! Все сложилось для него в единую картину в одну секунду. К вечеру он уже имел благодаря Тео полный и довольно обширный список ребят с факультета Слизерин, у кого была проклятая метка, мешающая им жить и работать. А спустя еще десять дней сам Теодор стал его первым клиентом, после посредником и в итоге даже приятелем, вплоть до субботних посиделок в пабе и даже походов на матч закрытия сезона. Жизнь взяла очередной виток. Гарри, так долго искавший после войны свое место на этом празднике жизни, наконец обрел его. И нашел нового приятеля, и у него был чудесный, уютный дом на Гриммо, который он бережно восстановил и обновил, верные друзья и даже славный игривый серенький котенок, всегда ждущий его у камина в облюбованном кресле. Гарри Поттер был почти счастлив, почти... Если бы не постоянно трепыхающаяся маленькая раненая птичка, его жгучая тайна за пазухой, его неосуществившееся счастье, возможно...       «Вернись за мной, обещай, что вернешься...»