Часть 1
7 мая 2020 г., 13:45
— Этот год оказался совсем не таким, как я себе представляла, — резко сказала Грейнджер.
Драко оторвал взгляд от эссе, над которым работал, и увидел, что Грейнджер почти безучастно смотрит в камин. Он открыл было рот, чтобы спросить, что она имеет в виду, но передумал и просто сидел, наблюдая за ней.
Ее профиль и волосы отдавали золотом в свете камина.
Наступила долгая пауза, прерываемая лишь потрескиванием горящих дров. Грейнджер продолжала смотреть на огонь, почти замерзнув, ее пальцы рассеянно пробежали по обложке учебника истории, лежащего у нее на коленях.
У неё сдавило горло.
— Я думала, если я вернусь в этом году ... это будет все равно, что начать все сначала. Что я могу быть просто студенткой, — Ее рот скривился в уголке. — Только на один год.
Драко продолжал молча изучать ее, не зная, обращается ли она к нему или просто размышляет вслух про себя. Большую часть времени Грейнджер неустанно пребывала в приподнятом настроении.
Когда начался учебный год, она долго говорила о необходимости подавать пример и с беспощадной самоотдачей взялась за работу старосты. Она практически жила в Главном офисе учеников.
Это был утомительный день, и они оба все еще находились в главном офисе после комендантского часа, пытаясь наверстать упущенную домашнюю работу. Грейнджер втянула нижнюю губу в рот и задумчиво прикусила ее. Интенсивная искра, которая обычно исходила от нее, казалось, потускнела.
Через минуту она опустила глаза и вздохнула.
— Ничего страшного, — она встряхнулась и встала. — Я просто болтаю без умолку. Через два дня у меня будет сочинение, а я даже не успела закончить чтение, чтобы начать его.
Девушка взяла свою книгу и школьную сумку, а затем прошла через комнату к занавешенному окну у дальней стены - это была единственная часть кабинета, которая позволяла хоть как-то уединиться.
Грейнджер обычно приходила туда, когда у нее было так много работы, что она проводила ночь в офисе. Драко регулярно приходил рано утром и находил ее свернувшейся калачиком , спящей в окружении отчетов.
Когда она скрылась за занавеской, он встал.
— Грейнджер?
— Хм?— Ее гул был таким же рассеянным, как когда слушала вполуха. Он отодвинул занавеску, и она подняла голову.
Малфой колебался.
— А каким, по-твоему, будет этот год?
Она на мгновение встретилась с ним взглядом, а потом отвела глаза и выглядела усталой.
— О... ничего особенного. Я просто чувствовала, что все мои шансы просто быть молодой уже прошли, и у меня никогда не было шанса насладиться этим, — Она глубоко вздохнула. — Теперь я должна быть ответственной и подавать пример до конца своей жизни. Сегодня вечером я поняла, что, вероятно, никогда не смогу делать что-то просто потому, что хочу, даже если это то, что я хотела делать раньше. А теперь - все это стало тем, что я должна делать.
Она пожала плечами и задумчиво посмотрела на него.
— Даже будучи старостой. Я хотела быть старостой с первого года, только прочитав об этом в Истории Хогвартса, но когда Совет попечителей попросил меня, это было не из-за моей академической успеваемости. Они сказали, что это потому, что им нужен образец для подражания в школе, кто - то с “ неоспоримой честностью“, — она выдавила смешок. — Чтобы руководить школой, демонстрируя, что такое прощение и движение вперед. Так вот почему я получила свою должность.
У Драко пересохло во рту, а руки сжались в кулаки, когда он встал, вцепившись в занавеску и обдумывал то, что она сказала.
Это был шок для всех, включая Драко, когда ему дали должность старосты. Он прибыл на вокзал Кингс-Кросс в состоянии ужаса, но Грейнджер восприняла это спокойно с момента их первой встречи. Она вызвала их добровольцами для первого патрулирования в Хогвартс-экспрессе и прошла через весь поезд, представляя их как главных старост ученикам в каждом купе.
Теперь, четыре месяца спустя, она объясняла ему, почему это произошло.
Их "партнерство" было игрой.
Конечно же, так оно и было.
Ей было поручено подавать пример, делая вид, что она прощает одноклассника, который наблюдал, как ее пытали в гостиной его дома.
Никто не был настолько снисходителен.
Драко был просто помешанным, если думал, что кто-то может быть таким.
Он вел себя как идиот, в волшебном сне наяву, в то время как она проводила свой учебный год, притворяясь, что не живет в постоянном кошмаре.
Когда он стоял, глядя на нее сверху вниз, в центре его груди словно была вырезана пещера.
— Грейнджер, — наконец выдавил он из себя, стараясь говорить ровным голосом. — Ты не должна меня прощать.
Она резко повернула голову и пристально посмотрела на него. В животе у него все сжалось, и ему показалось, что кто-то раздавил ему грудь.
Он расправил плечи, стараясь казаться равнодушным.
— Я понимаю, что мы должны работать вместе, как старосты , — сказал Малфой. — Но наедине, когда мы не на службе, нет никакой необходимости продолжать вести себя так, будто ты простила меня. Я все пойму.
Она пристально посмотрела на него, и его желудок скрутило болезненным узлом, пока он смотрел на нее, ожидая, что маска спадет.
Он просто будет избегать ее.
До конца учебного года.
Он просто оставит ее в покое. Они могли бы чередовать рабочие часы, чтобы свести контакт к минимуму. Не то чтобы ему нужно было находиться в офисе, когда бы она ни была, просто это была привычка — всегда быть с ней.
— Я действительно простила тебя - сказала Грейнджер.
Драко моргнул и сглотнул.
— Нет. Все нормально. Я серьезно. Тебе не нужно вести себя так, как ты это делала. Я бы предпочел, чтобы ты этого не делала.
За последний год он уже дважды разбил вдребезги всю свою жизнь и систему убеждений. Он может также завершить это, если его жизненный путь тоже окажется ложью.
Боль в груди начинала колоть, и чувство ужаса, сковывающее его внутренности, напоминало о многих случаях за последние несколько лет, когда время, казалось, замедлялось, пока секунды не проползли мимо, и он беспомощно застыл на месте.
Все его будущее вдруг сузилось и вытянулось в нечто бесконечное и бесцветное.
Это был Драко Малфой. Самый молодой Пожиратель Смерти в истории. Это будет единственная личность, которая останется у него на всю жизнь.
Он был опорой для Грейнджер, на которой она изображала студенческое прощение.
Не Тот факультет В Хогвартсе.
Не та семья.
Заблуждения.
Не та жизнь.
До этого никто не упоминал, что от того, кем он хочет стать в одиннадцать лет, зависит все его будущее.
— Малфой, — голос Грейнджер прервал его размышления. Ее брови были достаточно нахмурены, чтобы между ними образовалась небольшая v-образная линия, и она внимательно изучала его.
— Я уже простила тебя.
Он сглотнул и выдавил из себя сухой смешок.
—Грейнджер, в этом действительно нет необходимости.
— Мы все были детьми, Малфой, — отрезала Гермиона твердым голосом. — Мы все были детьми, когда это началось. Ни у кого из нас не было шанса решить, во что мы верим. Нам лгали по-разному и говорили, что мы потеряем всех людей, которых любим, если не будем держаться вместе.
Он усмехнулся.
— А я просто умудрился оказаться не на той стороне и принять все неверные решения.
Грейнджер презрительно усмехнулась и покачала головой.
— Ты даже не был совершеннолетним, когда принял Темную метку. И ... ты сделал больше, чем большинство людей осмелилось бы сделать, когда это было важнее всего для всех нас. Мы все были бы мертвы и война проиграна, если бы ты опознал Гарри. Ты понял, что был неправ, и теперь пытаешься загладить свою вину. Это гораздо больше, чем большинство людей готовы сделать.
Девушка улыбнулась ему, и этого было достаточно, чтобы у Драко участился пульс и по телу пробежал нервный жар. Он пошевелился.
— Я простила тебя, Малфой. Я серьезно, — В ее голосе звучала та же стальная, непоколебимая убежденность.
Во рту у него было слишком сухо, чтобы говорить. Парень сглотнул и опустился на подоконник рядом с ней, пытаясь сформулировать ответ, когда волна облегчения захлестнула его.
— Приятно это слышать, — наконец выдавил он из себя.
Ее улыбка исчезла, а лицо стало задумчивым.
— Мне очень жаль. Я просто бредила сама с собой. Я не хотела, чтобы ты думал, что все это было направлено на тебя. Я просто... — Гермиона сделала глубокий вдох, ее грудь неуверенно поднялась, и Драко постарался не позволять своим глазам блуждать.
— Иногда я удивляюсь, как это могло случиться. Каково было бы быть учеником здесь, если бы война не висела над нами все это время. Что бы я сделала, если бы когда-нибудь... — Ее щеки вспыхнули, и девушка опустила глаза. — Нарушила правила только ради удовольствия. Иногда я ловлю себя на том, что думаю, как это могло бы быть. А ты разве нет?
Она посмотрела на Драко, изучая его лицо. Свет от камина отбрасывал узкий луч света между занавесками, освещая ее лицо. От этого ее карие глаза стали ярко-янтарными.
Не раздумывая, Малфой потянулся к ней, пока его пальцы не коснулись ее щеки.
Драко никогда раньше не прикасался к Гермионе, за исключением того раза, когда она ударила его по лицу.
Он подумал о том, каково это - прикасаться к ней.
Ежедневно.
Каждую ночь.
Утром.
Во время обходов…
Грейнджер застыла, ее глаза расширились. Драко осторожно заправил ей за ухо непослушный локон. Его сердце почти выпрыгивало из груди, но он наклонился вперед и провел пальцами по изгибу ее подбородка, пока не нашел точку пульса кончиками пальцев и впадинку за ухом.
Он приподнял ее лицо и завладел ее губами своими.
Когда их губы встретились, ему показалось, что он умирает от жажды. Какая-то стремительная, ненасытная, отчаянная потребность вцепилась ему в грудь, заставляя крепко прижать ее к себе и взять как можно больше.
Он заставил себя медленно поцеловать ее.
Грейнджер не передумает прощать его, даже если это будет всего лишь поцелуй.
Малфой просто хотел знать, как это могло быть, в той, другой жизни, где они были просто учениками без войны. Жизни, в которой восемнадцать лет были бы скорее её началом, чем началом конца.
Он хотел знать, действительно ли все было так хорошо, как он думал.
Когда Драко понял, что это так, горькая боль пронзила его грудь.
Ее пульс бился под его пальцами, как снитч, когда его нежные золотые крылья разворачивались и трепетали. Он почувствовал, как у нее перехватило дыхание, как ее губы приоткрылись и прижались к его губам. Малфой едва не застонал от усилия, которое потребовалось, чтобы не углубить поцелуй и не обнять ее так, словно она принадлежала ему. Он хотел провести языком по ее губам и скользнуть внутрь, чтобы попробовать ее на вкус.
Но он не мог этого сделать.
Гермиона Грейнджер была не для него.
Он целовал ее еще мгновение и начал убирать руку.
Пальцы Гермионы внезапно запутались в его волосах, и она жадно поцеловала его в ответ, притягивая ближе. Ее пальцы прошлись по его волосам, скручивая и дергая их, углубляя поцелуй. Он обхватил ее рукой, чтобы удержать их, его ладонь легла на ее поясницу и скользнула вверх по позвоночнику. Драко хотел запомнить ощущение ее тела, прижимающегося к его руке. Ее мантия соскользнула с плеч, и девушка еще больше откинулась назад на подоконнике, сжимая пальцами его плечи, притягивая его к себе, продолжая целовать.
Он прикусил ее нижнюю губу и упился тихим стоном, который она издала в ответ. Ее губы были шелковистыми.
Гермиона опустилась на спину, и он последовал за ней, проведя руками вниз по ее плечам, а затем вверх по талии, когда она обвила руками его шею. Он склонился над ней, его тело нависало над ее.
Малфой оторвался от ее губ, чтобы поцеловать лицо, провел языком и зубами по ее подбородку, чтобы попробовать на вкус ее кожу. Грейнджер всхлипнула, и этот звук запел в его венах. Он укусил ее за горло, и ее руки сжались в его волосах, притягивая его к себе.
Гермиона снова притянула его губы к своим, ее поцелуи были яростными и обжигающими. Ее ноги скользили по его икрам, пока она извивалась под ним. Рука Драко нашла ее грудь через джемпер, и он сжал ее. Гермиона застонала, и дрожь пробежала по его телу, как электрический разряд. Драко запутался пальцами в ее растрепанных волосах, он безрассудно целовал ее всем своим существом и всеми своими чувствами.
Это был первый раз в его жизни, когда в его прошлом не было ничего, что он хотел бы изменить.
Не было ни одного момента, который стоило бы переписать заново.
Потому что каким-то образом его неправильная жизнь со всеми ее неправильными решениями привела его к тому, что Грейнджер оказалась в его объятиях и хотела его.
Его руки мелко дрожали, когда он обхватил ее лицо пальцами и снова поцеловал.
