Kisses

      Светлый зал с высоким потолком был полон гостей. В нём без всякого острого чутья ощущалась атмосфера торжественности и праздника. Шум разговоров прервал звон хрусталя, а затем в воцарившейся тишине прозвучали низким и размеренным тоном слова - виновника и того, кто организовал сие торжество. Говорилось о многом, о том о сём, в чьи-то адреса высказывались благодарности, в чьи-то восхищения, а о ком-то лишь кратко и не лестно упоминалось. Но заскучавший Бортник, который стоял всё это время поодаль выжидая, когда он сможет приступить к своим обязанностям, даже не подозревал, что планировал выкинуть его господин в следующий момент. - Думаю, на этом можно закончить пролог нашего вечера и приступить к первой главе, так сказать. Был оглашен тост, все гости выпили. И тут неожиданно Бортника передернуло от громогласного баса в его сторону. - Лёвчик, а ты не мог бы нам спеть. Тот выпучил свои светло-голубые глаза на своего господина в красном. Да... Это был один из любимым костюмов господина Умана. - Прекрати забавлять нас своими гримасами, Лёвчик, и спой что-нибудь! Что-то может быть из репертуара вчерашнего.. . Может быть. Видно господин уже был на пути к первой стадии хмельной кондиции, раз просил песнопения от того, кто лишь поёт иногда и для себя. - Ну же, не стесняйся.! Выйди к центру зала. - Да - давай, Лёва. Я знаю, что ты можешь! - вторила Уману Виктория. И Лёва поначалу в нерешительности вышел к центру зала. И начал выполнять маленький каприз Умана. По началу он несмело, но пел, а к середине уже был смел на более сложных переходах. Всё живое в тот момент замерло, все взгляды были устремлены лишь на него. Подарком этого вечера для молодого вокалиста были аплодисменты и восхищенные речи дам на протяжении всего банкета.       Ночь была уже глубокая. Часть гостей осталась в особняке, часть разъехалась по своим домам. Бортник с обыденностью стелил постель своему господину. Он не был главным дворецким в доме, но и самым низшим тоже не являлся. И все же хозяин, по сравнению с главным дворецким, уделял ему больше внимания. Больше давал каких-то личных поручений, брал с собой в город, просил подавать ему завтрак и обед, и убирать в его личных комнатах. Казалось, что Уман нагружал его делами как мог. Но... Лёва всеми фибрами своего тела чувствовал на себе это какое-то внимание со стороны господина и даже интерес... . Когда он без разрешения садился за клавиши рояля, думая что господин ещё не явился обратно домой, он заигравшись, даже не замечал как тот подкрадывался к нему за спину. И по окончанию увертюры господин клал ему руки на плечи и, наклонившись, негромко произносил - как это было замечательно. Его длинные шёлковые пряди волос щекотали ему кожу за белым воротом рубашки... В такие моменты по телу Лёвы прокатывалась небольшой волной приятное тёплое ощущение.       Бортник одернул себя. "Главное побыстрее отсюда уйти, пока он не заявился." - подумал про себя слуга. "Не хочется сейчас с ним контактировать, когда он будет в не трезвом состоянии.." - Лёва начал торопливо заканчивать свою незамысловатую обязанность. "Ещё если он будет с какой-нибудь женщиной... Хоть прям сейчас от сюда деру давай!" В замочной скважине двери послышался скрежет. Парень понял, что опоздал. И недолго думая спрятался за портьерой. Парнишка не любил сталкиваться с пьяным Уманом. Общение с таким господином Лёва сравнивал с походом по лезвию ножа, так как в таком состоянии господин иногда становится до неприличия игривым.       Уман вошёл в комнату. Лёва затаил дыхание. "Судя по всему он один..." - парень непроизвольно выдохнул. В комнате была практически кромешная тьма, только бледный лучик лунного света проникал сквозь тюль. Лёва услышал, как шаги направились к окну и замерли. Вдруг, он почувствовал как портьера начала свое движение в сторону. И она остановилась. И парень в сумерках увидел в десяти сантиметрах перед собой его черты лица - своего господина. Их отделял друг от друга лишь тонкий слой прозрачной ткани.       Бортник не знал, что ответить и как реагировать. Момент напряжения. Он весь был поглощен этим океаном чёрных внимательных глаз уставленных, не подвижных и пронзающих его. В немом смущении, он надеялся, что господин не видит его в темноте. Уман неторопливо поднял полу тюли так, что она оказалась капюшоном на голове слуги. Все его глупые надежды на, то что его не раскроют и не заметят рухнули. - Будь моей невестой, Лёвчик. Мужчина произнес это тихим и низким голосом. Он не убрал ткань с его головы, и, не выпуская тюль, он положил руки на плечи Лёвы. Парень смог немного очнуться от этого гипноза, произнёс. - Вы снова, господин, устраиваете чудачества... - Зови меня просто Александр... - он отпустил ткань, та скользнула за спину слуги, и он коснулся скул Бортника. Лёва про себя отметил, что от того не несёт перегаром. - Ты ускользнул от моего предложения, Лёвчик.... Но сейчас ты не сможешь этого сделать. - Почему вы так уверены? - Потому что я знаю... Знаю, что ты лишь смакуешь этот момент ожидания, хотя сам всё уже давно про себя решил. И не называй меня сейчас на "вы". - То что сейчас происходит запрещено по этические и моральным соображениям... Ты знал это? - прошептал Лёва. - Какая большая глупость, друг мой... Он коснулся его губ. Парень сначала молчал, но затем ответил ему. Поцелуем на поцелуй. Глубоко глубоко внутри себя, он долгое время скрывал даже от самого себя правду, что он ждал и ждёт продолжения той странной и сумбурной ночи на берегу Тихого океана. Что эта была за необузданная дикость в сопровождении вожделения? Он не мог дать на этот вопрос ответа. Александр нехотя оторвался от его губ, он продолжил целовать его скулы и уголки рта. Лёва в удовольствии поддавался его ласкам. Широкие ладони господина придерживали голову слуги. А тот в свою очередь положил свои ладони на плечи Умана. Господин приник к его волосам. - Мне всегда нравился этот запах... Запах этих тёмных волос... - Вы даже представить себе не можете, - начал шептать Лёва, - как во мне все замерзает, а затем разливается горячей волной по телу... от прикосновения того ниспадающего шёлка... Что покоится на ваших плечах... День за днём... Это было словно неким сигналом - мужчина вжал того в стену и прижался к нему всем телом,не выпуская из рук лица Лёвы. Он зашептал на самое ухо: - Ты говоришь, день за днём, так почему ты молчал? Бортник опешил. Его зажали. Голова отказывалась соображать. Все его существо притягивало к низу.... - Может, я и сам догадывался... Но не хотел делать так быстро выводы... - Последнее слово опалило ушко Лёвы. Голова Бортника кружилась от каждой фразы, сказанной мужчиной. - Но это уже не важно. Ты так и не ответил мне. - Ваше.. Твои слова звучали как утверждение. - Если хочешь, я могу поправить себя. Он опустился на колени перед ним, обнимая Лёву за ноги, произнёс: - Будь моей невестой, Лёвчик? Слуга снова на некоторое время потерял дар речи, но при этом он отметил про себя, что в таком ракурсе господин выглядит совершенно по другому. - Чего ты молчишь? Или ты для начала хочешь... Он прильнул лицом к ткани его чёрных брюк... И не отрываясь, прямо глядя в глаза Бортнику, прошептал : - Думаю, ты можешь и дальше оставлять этот вопрос летать в воздухе без ответа,... твоё тело уже всё мне сказало. Лёва увидел как свернули тёмные огоньки около его живота. Он с неловкостью отстранил голову своего хозяина произнёс. - Раз так. Тело всё сказало... То я ещё не всё сказал... - он тяжело дышал на последнем слове. - Тогда... - господин встал, - прошу следовать за мной.